Максим Волжский – Сборник рассказов (страница 4)
Альберт выбрал Елену Липову́ю своей первой жертвой. Дважды его охота не увенчалась успехом. Дважды ему помешал личный охранник певицы. Но именно с её похищения должен был начаться гениальный проект Белова, потому что в протоколе, составленном лично Альбертом, сказано: что Елена Липовая должна первой поселиться в подвале, в камере номер один.
Так оно всё и вышло…
Он вывез певицу из ночного клуба. Елена неприлично выпила и с заднего сидения не заметила, что за рулём сидел вовсе не личный охранник, а совершенно другой водитель.
Второй в доме Альберта оказалась Светлана Ротман. С актрисой, любительницей застолий, шумных компаний и богатых мужиков, трудностей не возникло. Понадобилось только время, чтобы добраться до Суздаля, где снимался сериал о древних временах, и отвести Светочку после очередного и бурного застолья в подмосковный дом на Ярославском шоссе, что в восьмидесяти километрах от Москвы.
Меньше всего проблем возникло с писательницей.
Её детективными романами зачитывалась вся страна. Она придумывала ярких героев. И писала вполне прилично. Альберт прочёл все её книги и тоже считал себя фанатом Сочниковой.
В тот день Александра приехала в Переславль-Залесский, где встречалась с читателями в местном ДК. Разговор писательницы с аудиторией длился несколько часов, затем состоялся ужин, а после она в одиночестве отправилась на Плещеево озеро, где когда-то строил ботик Пётр Великий.
Опустив ножки в тёплую воду, Александра мысленно погружалась в работу над новой книгой, но не только… Как вдруг её кто-то схватил и связал ей руки и ноги. А через два часа создательница детективов сидела уже в подвальной камере номер пять.
***
Певица, которой ещё полтора месяца назад рукоплескала вся страна, увядшим взглядом посмотрела в сторону мужчины с подносом.
На подносе тарелка с едой и железная кружка; в руке похитителя бутылка вина, на лице очки, над лысиной что-то напоминающее нимб. Ах, нет! Это только свет, падающий из коридора, путается в его скупом пушке на макушке.
Других мужчин она не видела уже дней сорок или пятьдесят. Время в подвале бежало неопределённо.
– Здравствуй, Сашенька! Я принёс тебе ужин, – улыбался Альберт. Немного смущаясь, он скромно присел на её кровать, – хотя назвать кровать её кроватью – да отсохнет язык!
Елена вжалась в стену, подтянула колени, обхватила ноги руками.
Этот урод похитил её и постоянно называет Сашей. А она не Саша, она – Елена!
Но почему бы и не Саша, если появится шанс сбежать… «Саша, Александра, Санечка… Совсем неплохо», – неожиданно подумала певица Липовая.
– Сашенька, я приготовил для тебя ужин. Попробуй это мясо. Сделай глоток вина. Вино прекрасно…
Альберт снял с подноса тарелку и передал Елене. Столовых приборов с собой не принёс.
– Не стесняйся, любимая… Ты можешь брать мясо руками. Я захватил салфетки.
Ужасно хотелось есть. Первую неделю Елена вообще отказывалась от еды и две недели стеснялась сходить в туалет. Казалось, что это какое-то сюрприз-шоу, розыгрыш; что нужно немного подождать, перетерпеть, и всё уладится.
Потом она стала кичать. Но на её плач и слёзы бородатое чудовище, нацепившее человеческие очки, не откликнулось ни разу, будто певица и вовсе потеряла голос. Тогда Елена начинала негромко напевать и обнюхивать ладони, вспоминая себя – она это или уже нет?
Елена Липовая аккуратно взяла двумя пальцами кусок и прикусила. Мясо было приготовлено отвратительно, но она всё равно жевала мерзкую еду… Проглотив кусок, подцепила ноготком круглый кабачок с тарелки; брала и чувствовала себя приручённой собакой. Она медленно работала челюстью, стараясь не поскуливать и не выдавать своего голода и отчаянья.
Елена съела почти всё, что дали.
Альберт плеснул в кружку вина.
– Очень вкусно, – изобразила удовольствие певица.
– Рад служить тебе, Сашенька, – любезно ответил Альберт.
– Что вы хотите? – тихо спросила Елена. – Для чего я здесь?
Альберт стыдливо улыбался в усики и бородку.
– Саша, ты должна полюбить меня. Просто любить.
– Но как? – удивилась женщина, делая робкие попытки договориться. – Как я могу полюбить вас, ведь мы совсем незнакомы? Если б вы доверяли мне…
Теперь изумился Альберт: прошло полтора месяца, а они ещё не знакомы?
– Когда ты будешь готова, позови меня, – встал с кровати Альберт, понимая, что Елена ещё не созрела.
Он передал упаковку влажных салфеток.
Певица схватила салфетки и тихо заплакала.
– Мне нужно принять душ… Мне нужен осмотр гинеколога… У меня сыпь по всему телу…
Ей было неловко, но лучше бы она промолчала.
Альберт дёрнулся к выходу, резко закрыл дверь.
«Успокойся, Белов, успокойся! Я говорю тебе, остынь!» – призывал голос из головы.
Он поднялся на кухню и сунул в микроволновку вторую порцию, приготовленную для следующей пленницы.
***
– Сашенька, посмотри – я приготовил для тебя ужин. Ты хочешь поесть? – пряча улыбку, говорил Альберт.
Светлана Ротман пробивалась в кинематограф с самых низов. У неё нет богатых родителей, нет в роду театральных или других знаменитостей. И фамилию Иваненко пришлось сменить, чтобы не раздражать столичный бомонд, только на словах любящий свой народ, а на деле ненавидящий всё русское, от добрых глаз до неудержимой силы, когда этот народ разозлить.
– Что ты хотел, Петенька? – поинтересовалась Светлана, не поднимая глаз, будто занята чем-то важным.
Она назло называла Белова Петенькой. Потому что он называл её Санечкой.
– Я приготовил для тебя ужин, Сашенька, – повторялся Альберт. – Мясо с овощами и французское вино…
– Вино? – спросила Светлана.
– Шато Марго, регион Бордо, – перевёл с французского Альберт. – Если не соврали, конечно… А то, знаешь, написать можно что угодно.
Светлана сидела на кровати, расставив широко ноги. Голые ступни жёстко вонзились в холодный пол, руки упёрлись в колени. Она походила на королеву воров. Не хватало звёзд на плечах и куполов на груди.
– Дай-ка хлебнуть, Петенька! – твёрдо сказала она. – Дай мне вина!
Альберт наполнил кружку до краёв, отлично зная, что пленница из третьего номера не вчера вошла в роль криминальной смотрительницы и никак не выйдет из неё.
– Конечно-конечно, Сашенька… Возьми, пожалуйста, – передал он полную кружку.
Светлана выпила одним глотком.
– Ещё вина, Петя! – приказала она, словно в гостиничном номере её обслуживал официант.
Альберт приложился к бутылке, опустошая её из горлышка.
Светлана подняла глаза, видя, как исчезает красное вино, а Белов пил, пока бутылка не полегчала.
– Ты любишь меня, Сашенька? – неожиданно спросил Альберт, облизнув губы.
– Да пошёл ты на хер, тварь! – не выбирала слов Светочка. – Пошёл из моей камеры, псих недоделанный!
У Альберта дрогнули руки. Он чуть не выронил бутылку. Сердце бешено застучало. Но он знал, как справиться с собой.
…Однажды на допросе его вывела из себя жена одного авторитетного бандита. Её тоже звали Светлана. Женщина плюнула ему точно в лицо и хохотала, будто спятила… Альберт чувствовал вкус её ядовитой слюны. И его слух, его мозг взорвался от её железной воли. Ту женщину было не сломить, не заставить говорить, если не предпринять нечто непопулярное. Тогда Альберт разорвал в клочья её одежду и бил ногами женщину в живот и по спине, словно только что поймал маньяка на детской площадке.
Она строчила жалобы. Ему кто-то угрожал. Но к тому времени авторитетный муж погиб от пули другого бандита.
Дело удалось замять, а Белов уволился со службы и хорошо запомнил тот день. Потому что память у него была великолепной.
– Ты не готова принять мою ранимую душу, – бормотал Альберт. – Когда ты будешь готова, позови меня… И полюби меня. Тогда, может быть, я прощу тебя, Сашенька.
Он пятился на выход, словно ошпаренный рак, широко расставив руки, как клешни, а Светлана что-то кричала и смеялась над ним.