Максим Власов – Странные люди (страница 8)

Интересно, что трипофобию часто не признают «настоящей» фобией в клиническом смысле. Многие исследователи считают, что это скорее отвращение, чем страх. Но для тех, кто испытывает эту реакцию, разница между отвращением и страхом может быть чисто академической, ибо ощущения одинаково неприятные.

Существует несколько теорий, объясняющих трипофобию. Самая популярная связывает её с эволюционным механизмом распознавания опасности. Скопления мелких отверстий визуально напоминают паттерны, которые встречаются в природе в контексте угрозы: поражённая болезнью кожа, ядовитые животные с характерной расцветкой, гнёзда опасных насекомых. Наш мозг видит эти паттерны и посылает сигнал тревоги: «Осторожно! Потенциальная угроза!».

Исследователи из Кентского университета провели анализ изображений, которые вызывают трипофобную реакцию, и обнаружили, что они имеют определённые визуальные характеристики – высокий контраст, специфическое расположение элементов. Эти же характеристики свойственны изображениям ядовитых животных, таких как синекольчатый осьминог или некоторые змеи. Возможно, трипофобия – это «ложное срабатывание» древней системы распознавания ядовитых тварей.

Другая теория связывает трипофобию с отвращением к паразитам и болезням. Кожные заболевания, вызванные паразитами или инфекциями, часто проявляются в виде скоплений отверстий, язвочек, бугорков. Отвращение к таким паттернам могло защитить наших предков от контакта с заразными сородичами. Мы буквально запрограммированы избегать всего, что напоминает больную кожу.

Что интересно, трипофобия сильно различается по интенсивности у разных людей. Одни испытывают лёгкий дискомфорт, другие полноценную паническую атаку. Некоторые люди могут спокойно смотреть на пчелиные соты, но приходят в ужас от губки для посуды. Универсального триггера нет, реакция очень индивидуальна.

Как формируются фобии: Условный рефлекс на стероидах

Чтобы понять, как работают фобии, нужно познакомиться с концепцией условного рефлекса и её применением к страху. Вы наверняка слышали об экспериментах Ивана Павлова с собаками: звонок – еда – слюна, повторить много раз, и вот уже собака начинает выделять слюну просто на звук звонка, без еды. Мозг связал нейтральный стимул [звонок] со значимым [еда].

То же самое происходит со страхом. Нейтральный объект, скажем, белый кролик, может стать источником ужаса, если он был связан с пугающим опытом. Это блестяще продемонстрировал знаменитый [и этически сомнительный по современным меркам] эксперимент Джона Уотсона с «Маленьким Альбертом» в 1920 году. Девятимесячному младенцу показывали белую крысу, и в момент, когда ребёнок тянулся к ней, за его спиной раздавался громкий пугающий звук. После нескольких повторений малыш начал бояться крысы, и это страх распространился на всё пушистое и белое: кроликов, собак, шубу из меха, даже бороду Санта-Клауса. Это пример классического обусловливания страха [формирования условного рефлекса, связывающего нейтральный стимул с реакцией страха].

В реальной жизни формирование фобии обычно происходит сложнее и не требует такого «чистого» эксперимента. Иногда достаточно одного сильного испуга в присутствии определённого объекта. Ребёнка укусила собака, и он боится собак всю жизнь. Человек застрял в лифте, и у него развивается клаустрофобия. Травма создаёт мощнейшую ассоциацию, которую очень трудно разрушить.

Но бывает и так, что фобия формируется без какого-либо личного негативного опыта. Мы можем научиться бояться, просто наблюдая за страхом других людей. Если мама при виде паука визжит и вскакивает на стул, ребёнок усваивает, что пауков надо бояться. Это называется викарное научение [обучение через наблюдение за опытом других] или моделирование.

Более того, мы можем научиться бояться через информацию. Вы никогда не видели медведя вживую, но знаете, что его надо бояться, потому что читали об этом, смотрели документальные фильмы, слышали рассказы. Информационное научение – мощнейший механизм, который в современном мире работает во многом через медиа. Постоянные новости о терактах создают страх перед терроризмом, даже если реальный риск стать жертвой исчезающе мал. Фильмы ужасов о клоунах создают коулрофобию. Интернет-статьи о болезнях создают ипохондрию.

Интересно, что некоторые страхи формируются легче, чем другие – это как раз те самые «подготовленные страхи», о которых мы говорили. В экспериментах люди легче обучались бояться фотографий змей и пауков, чем фотографий цветов или грибов, хотя процедура обучения была идентичной. Наш мозг как бы «ждёт» определённых страхов и готов выучить их при малейшем поводе.

Почему фобии так трудно победить

Если вы когда-нибудь пытались логически переубедить человека с фобией, вы знаете, что это бесполезно. «Этот паучок размером с ноготь. Он не может тебе навредить. Ты в тысячу раз больше него. Чего ты боишься?». Человек всё это понимает. Он не глупый. Его неокортекс [наиболее молодая часть коры головного мозга, отвечающая за рациональное мышление] прекрасно знает, что маленький домашний паук не представляет угрозы. Но его амигдала [миндалевидное тело, часть мозга, отвечающая за эмоции, особенно страх] не слушает неокортекс. У неё своё мнение. И это мнение оказывается весомее.

Дело в том, что система страха в мозге работает быстрее и примитивнее, чем система рационального мышления. Информация от органов чувств поступает в амигдалу напрямую, минуя сложную обработку в коре. Это эволюционно разумно: когда на вас прыгает тигр, нет времени на рассуждения, нужно бежать или драться прямо сейчас. Но это означает, что страх запускается до того, как мы успеваем его осознать и оценить рационально. К моменту, когда неокортекс говорит: «Это просто паук, всё нормально», тело уже залито адреналином, сердце колотится, колени дрожат. Рациональная мысль приходит слишком поздно.

Более того, страхи очень устойчивы к забыванию. Это тоже имеет эволюционный смысл: если вы однажды еле спаслись от хищника в определённом месте, вам лучше помнить об этом всю жизнь, а не забыть через неделю. Амигдала хранит эмоциональные воспоминания очень надёжно, и простое избегание пугающего объекта не помогает, страх не угасает, если вы с ним не сталкиваетесь.

Именно поэтому классическая терапия фобий работает не через убеждение, а через экспозицию [постепенное, контролируемое предъявление пугающего объекта или ситуации]. Человека постепенно, шаг за шагом, сближают с объектом страха, начиная с минимальной интенсивности и очень медленно повышая ставки. Боитесь пауков? Сначала просто смотрите на фотографию паука. Потом, на видео. Потом, на живого паука в закрытой банке на другом конце комнаты. Потом, поближе. И так далее, пока не сможете спокойно держать паука на руке.

Это работает благодаря механизму угасания условного рефлекса [постепенное ослабление условной реакции при отсутствии подкрепления]. Когда вы раз за разом сталкиваетесь с пауком и ничего плохого не происходит, амигдала постепенно «перезаписывает» свою оценку: «Хм, паук есть, а катастрофы нет. Может, паук не так опасен?». Новое научение не стирает старое, но конкурирует с ним и может его подавить.

Страхи полезные и не очень: Где граница?

Возникает резонный вопрос: когда страх – это нормальная реакция, а когда – проблема, требующая лечения? Границу провести не всегда просто, но есть несколько критериев.

Во-первых, пропорциональность. Бояться напавшей на вас собаки в общем-то нормально. Бояться всех собак, включая крошечных чихуахуа на поводке, уже менее нормально. Бояться фотографий собак, ещё менее нормально. Бояться слова «собака», это уже точно проблема. Чем больше страх превышает реальную угрозу, тем больше он похож на фобию.

Во-вторых, влияние на жизнь. Если вы боитесь акул, но живёте в Москве и не собираетесь в океан – это неприятно, но не мешает жить. Если вы боитесь выходить из дома – это серьёзно ограничивает вашу жизнь и требует помощи. Если страх заставляет вас избегать работы, отношений, повседневных дел – это проблема.

В-третьих, степень дистресса [психологического страдания]. Фобия – это не просто лёгкий дискомфорт. Это интенсивный, мучительный страх, часто сопровождающийся паническими атаками, нарушениями сна, навязчивыми мыслями. Если ваш страх причиняет вам настоящие страдания – это повод обратиться за помощью.

В-четвёртых, осознание иррациональности. При большинстве фобий человек понимает, что его страх чрезмерен и не имеет рациональных оснований. Но это понимание не помогает, страх всё равно присутствует. Если человек уверен, что его страх полностью оправдан, это может быть признаком другого состояния, например, бредового расстройства. Ну а это повод обратиться за помощью к врачу.

Имейте в виду, фобии отлично поддаются терапии. Экспозиционная терапия имеет очень высокую эффективность, по некоторым данным, до 90% случаев значительно улучшаются. Когнитивно-поведенческая терапия [метод психотерапии, работающий с мыслями и поведением для изменения эмоций] добавляет работу с иррациональными убеждениями. Есть даже современные методы с использованием виртуальной реальности, которые позволяют безопасно «встретиться» с объектом страха в контролируемой среде.