Максим Власов – Странные люди (страница 6)

Психологи называют это диморфным выражением эмоций [проявление эмоции через реакцию, типичную для противоположного эмоционального состояния]. Проще говоря, когда радость так сильна, что переполняет вас, мозг использует инструменты грусти [слёзы], чтобы сбросить давление. И наоборот, когда горе слишком тяжело, появляется нервный смех.

Исследовательница Ориана Арагон из Йельского университета провела серию экспериментов, изучая этот феномен. Она показывала участникам фотографии очень милых младенцев, настолько милых, что люди испытывали так называемую «милую агрессию»: желание сжать, ущипнуть или даже укусить малыша. Это совершенно не означает, что люди хотят причинить детям вред. Это защитная реакция мозга на переполняющую нежность, он добавляет агрессивный компонент, чтобы уравновесить систему.

То же самое со слезами радости. Вы так счастливы, что система перегружена. Мозг говорит: «Эй, тут слишком много хорошего, нужно срочно уравновесить!», и включает слёзы, которые обычно ассоциируются с негативными эмоциями. Вы плачете, и парадоксальным образом чувствуете облегчение. Напряжение уходит, вы возвращаетесь в нормальное эмоциональное состояние.

Кстати, слёзы сами по себе – удивительный механизм. Эмоциональные слёзы [в отличие от рефлекторных, которые появляются от лука или ветра] содержат повышенную концентрацию стрессовых гормонов и токсинов. Плача, мы буквально выводим из организма химические вещества, связанные со стрессом. Это одна из причин, почему после хорошего плача часто становится легче, вы не просто «выпустили пар» эмоционально, вы ещё и очистили организм химически.

Интересный факт: способность к диморфному выражению эмоций связана с лучшей эмоциональной регуляцией в целом. Люди, которые умеют плакать от счастья и смеяться сквозь слёзы, как правило, лучше справляются со стрессом и быстрее восстанавливаются после эмоциональных потрясений. Их система регуляции более гибкая, у неё больше инструментов в арсенале. Так что если вы относитесь к тем, кто рыдает на финальных сценах романтических комедий – это не слабость, это признак здоровой, хорошо настроенной эмоциональной системы.

Почему мы смеёмся над страшным

Раз уж мы заговорили о смехе как механизме разрядки, давайте копнём ещё глубже. Вы когда-нибудь замечали, что люди часто шутят о самых страшных вещах? Чёрный юмор, шутки о смерти, болезнях, катастрофах – это огромный пласт культуры. Врачи, полицейские, спасатели славятся специфическим юмором, который сторонним людям кажется циничным и даже жестоким. Почему мы смеёмся над тем, что должно нас пугать?

Знаменитый психоаналитик Зигмунд Фрейд много писал о юморе как защитном механизме психики. По его мнению, смех позволяет нам справиться с тревогой, превращая пугающее в смешное. Когда мы шутим о смерти, мы как бы говорим: «Я вижу тебя, смерть, и я не боюсь. Ты настолько не страшна, что я могу над тобой посмеяться». Это, конечно, блеф – мы боимся. Но блеф работает. Превращая источник страха в объект насмешки, мы психологически уменьшаем его власть над нами.

Исследования показывают, что чёрный юмор активирует те же области мозга, что и обычный юмор, но с дополнительным вовлечением префронтальной коры [передней части мозга, отвечающей за сложное мышление, планирование и контроль импульсов]. Это означает, что для понимания и оценки чёрного юмора нужно больше когнитивных усилий, мозг должен одновременно обработать угрожающую информацию и переосмыслить её как смешную. Кстати, исследования показывают, что люди с высоким интеллектом лучше воспринимают чёрный юмор. Так что если вас смешат мрачные шутки, можете считать это косвенным комплиментом вашим умственным способностям.

Профессионалы, работающие с травмой, смертью и страданиями – врачи, полицейские, военные, спасатели, используют чёрный юмор как инструмент психологического выживания. Это не цинизм и не бессердечие. Это необходимая защита психики от выгорания. Если каждый день видеть ужасы и принимать их всерьёз на эмоциональном уровне, можно очень быстро сойти с ума или выгореть до полной неспособности работать. Юмор создаёт дистанцию между специалистом и травмирующей реальностью. Это профессиональный защитный механизм.

Конечно, здесь есть тонкая грань. Шутить о страшном в кругу коллег, которые понимают контекст – это одно. Шутить о чужом горе в лицо пострадавшим – совсем другое. Чёрный юмор – это инструмент, и как любой инструмент, его можно использовать неуместно. Но само его существование – это прекрасная иллюстрация того, как наша психика находит неожиданные способы справляться с невыносимым.

Селфхарм: Парадокс исцеления через боль

Теперь нам предстоит нырнуть в более тёмные воды. Мы поговорим о явлении, которое многих шокирует и вызывает непонимание – о самоповреждении, или селфхарме [от английского self-harm – причинение вреда самому себе].

Статистика говорит, что примерно каждый пятый подросток хотя бы раз в жизни намеренно причинял себе физическую боль. Это могут быть порезы на коже, ожоги, удары, вырывание волос, расцарапывание до крови. Для большинства людей, никогда с этим не сталкивавшихся, такое поведение кажется абсолютно непостижимым. Зачем? Почему? Что может заставить человека добровольно делать себе больно? Это воспринимается, как странность. Ноту нее есть рациональное объяснение.

Давайте сразу развеем один важный миф. Селфхарм – это обычно не попытка самоубийства. Это принципиально разные вещи. Человек, который режет себе предплечье, как правило, не хочет умереть. Он хочет прямо противоположного, он хочет почувствовать себя живым. Или хочет получить контроль. Или хочет заглушить одну боль другой. Но смерть обычно не является целью. Это очень важно понимать, потому что непонимание этой разницы мешает помочь людям, которые прибегают к самоповреждению.

Так какова же логика этого странного поведения? Почему физическая боль может казаться решением эмоциональных проблем?

Первый механизм – переключение внимания. Эмоциональная боль – тоска, отчаяние, тревога, стыд – это мучительные переживания, от которых очень трудно отвлечься. Они преследуют вас, крутятся в голове бесконечной каруселью, не дают покоя. Физическая боль работает как мощнейший переключатель. Когда вам физически больно, внимание мгновенно фокусируется на источнике боли. Психологические страдания отходят на второй план, хотя бы на время. Для человека, которого душевная боль довела до края, даже несколько минут передышки могут казаться спасением.

Второй механизм – биохимический. Когда мы испытываем физическую боль, организм запускает защитные механизмы и выбрасывает в кровь эндорфины [естественные обезболивающие вещества, структурно похожие на опиаты]. Эндорфины не только снижают болевые ощущения, но и вызывают чувство эйфории и спокойствия. После акта самоповреждения многие люди описывают состояние облегчения, расслабления, даже блаженства. Это не воображение – это реальный биохимический эффект. По сути, человек неосознанно «лечит» себя собственными внутренними наркотиками.

Третий механизм – восстановление контроля. Многие люди, прибегающие к селфхарму, живут в ситуациях, где они чувствуют себя совершенно беспомощными. Это могут быть абьюзивные отношения [отношения, в которых один партнёр систематически подавляет и травмирует другого], дисфункциональные семьи, травматические обстоятельства, над которыми человек не властен. Самоповреждение парадоксальным образом даёт ощущение контроля: «Я не могу контролировать то, что делают со мной другие люди, но я могу контролировать это. Моё тело – моё. Эта боль – моя. Я сам решаю, когда она начнётся и когда закончится».

Четвёртый механизм – самонаказание. Многие люди с опытом самоповреждения испытывают глубокое чувство вины и стыда, иногда обоснованное, чаще нет. Они чувствуют себя плохими, недостойными, виноватыми во всём. Физическая боль становится формой искупления. «Я плохой – я заслуживаю наказания, я наказываю себя, теперь я искупил вину». Это искажённая логика, но для человека в таком состоянии она может казаться абсолютно убедительной.

Пятый механизм – коммуникация. Иногда самоповреждение – это способ показать миру боль, которую невозможно выразить словами. Люди, выросшие в семьях, где эмоции подавлялись, где было не принято жаловаться и показывать слабость, часто не имеют инструментов для вербализации своих страданий. Шрамы на коже становятся видимым свидетельством невидимой боли. Это отчаянное послание: «Мне плохо. Посмотрите, насколько мне плохо. Помогите».

Важно понимать, что селфхарм – это не решение проблемы, а симптом проблемы. Это как повышенная температура при инфекции: сбивая температуру, вы не лечите болезнь. Но так же, как температуру иногда нужно сбивать, чтобы организм мог восстановиться, селфхарм выполняет свою функцию, пусть и дисфункциональную, пусть и вредную в долгосрочной перспективе. Человек не «псих» и не «ненормальный». Он пытается справиться с невыносимой ситуацией теми инструментами, которые у него есть.

И тут мы подходим к очень важному моменту. Если вы узнали, что кто-то из ваших близких прибегает к самоповреждению, то пожалуйста, не реагируйте паникой, гневом или отвращением. Не говорите: «Это же глупость! Прекрати немедленно!». Не устраивайте скандал и не усугубляйте чувство стыда. Человеку нужна помощь, профессиональная психологическая помощь. Селфхарм редко проходит сам по себе, и чем дольше он продолжается, тем сильнее закрепляется как привычный способ справляться со стрессом. Терапия может помочь найти более здоровые способы регуляции эмоций. Но путь к терапии начинается с понимания и поддержки, а не с осуждения.