Максим Власов – Странные люди (страница 4)

Во-вторых, работает механизм конфабуляции [непреднамеренное заполнение пробелов в памяти вымышленными деталями]. Мозг ненавидит неопределённость и дыры в информации. Если чего-то не хватает, он автоматически достроит недостающее, используя логику, опыт и ожидания. И вы даже не заметите, что это произошло.

В-третьих, и это ключевой момент – память социальна. Мы постоянно делимся воспоминаниями с другими людьми, обсуждаем прошлое, пересказываем истории. И в процессе этого обмена чужие версии событий влияют на наши собственные. Если все вокруг цитируют «Люк, я твой отец», а это именно так фраза пошла в народ, с добавленным именем для ясности контекста, вы начинаете «помнить» именно эту версию. Социальное подкрепление делает ложное воспоминание ещё более устойчивым.

Особенно показательны случаи, когда люди помнят события, связанные с публичными фигурами или массовой культурой. Например, многие люди помнят трагическую гибель актёра Синдбада в авиакатастрофе в девяностых годах. Синдбад жив и здоров. Или помнят фильм девяностых годов, где Синдбад играл джинна. Такого фильма не существует, вероятно, произошло смешение с фильмом «Казам», где джинна играл баскетболист Шакил О'Нил. Но люди готовы описывать сцены из несуществующего фильма, называть его смешным и утверждать, что смотрели его в детстве.

Эффект Манделы показывает нам, насколько наша память – это коллективный, социальный феномен. Мы не храним воспоминания в изолированных ячейках своего мозга. Мы постоянно синхронизируем их с окружающими, корректируем, дополняем, согласовываем. И в процессе этой синхронизации неизбежно возникают ошибки, которые распространяются, как вирус, от человека к человеку.

Для кого-то это разочарование: выходит, мы не можем доверять даже собственным воспоминаниям. Но есть и другой взгляд. Наша память – это не архив и не база данных. Это живой, динамичный процесс создания смысла. Мы не просто храним прошлое, мы постоянно его переписываем, адаптируя к нашим текущим потребностям, убеждениям и социальному контексту. Это делает нас гибкими и способными к развитию. Но это же делает нас уязвимыми к манипуляциям, как извне, так и изнутри. К сожалению. Ну или к счастью, как посмотреть. Этим ведь можно пользоваться.

Парейдолия: Лица в облаках и монстры под кроватью

А теперь давайте перейдём от памяти к восприятию и поговорим о явлении, которое все мы испытывали, даже если не знали его названия. Вы когда-нибудь видели лицо в узорах на обоях? Фигуру человека в развешенной на стуле одежде? Собаку в очертаниях облака? Если да, то поздравляю, вы испытывали парейдолию.

Парейдолия – это склонность воспринимать случайные или нечёткие стимулы как значимые образы, чаще всего – лица или фигуры. Мы видим лица на Марсе [знаменитый «марсианский сфинкс» оказался просто игрой теней на скале], Иисуса или Деву Марию на свежевыпеченных печеньях, зловещие силуэты в темноте спальни, которые при включении света оказываются пальто на вешалке. Да, много где и чего видим.

Это не галлюцинация и не признак психического расстройства. Это абсолютно нормальная работа человеческого мозга. Более того – это эволюционное преимущество, которое помогло нашим предкам выжить.

Представьте себе саванну миллион лет назад. Вы – ранний человек, и вы бредёте по высокой траве, выискивая съедобные коренья. Ну или что они там ели тогда. Краем глаза вы замечаете что-то в зарослях. Может быть, это просто причудливо переплетённые ветки. А может быть и притаившийся хищник. У вас доля секунды на принятие решения. Что лучше – ошибиться и убежать от несуществующей опасности или не заметить реальную угрозу и быть съеденным?

С точки зрения выживания, ответ очевиден. Лучше перестраховаться. Лучше видеть угрозу там, где её нет, чем не видеть там, где она есть. Ложная тревога стоит вам нескольких калорий на ненужный бег. Пропущенная угроза стоит жизни. Эволюция беспощадно отбраковывала тех, чьи мозги были слишком «честными» и не склонными к перестраховке. Выживали и оставляли потомство те, чьи мозги были параноидальными в хорошем смысле слова. Вот поэтому мы теперь так и думаем. Точнее, видим то, чего нет.

Именно поэтому наш мозг настроен на распознавание паттернов [устойчивых закономерностей, образцов], даже когда их не существует. Именно поэтому мы видим лица, потому что распознавание лиц было критически важным навыком. Лицо означало либо сородича, либо врага, либо хищника. В любом случае, важную информацию, требующую немедленной реакции.

В нашем мозге есть специальная область, которая называется веретенообразная извилина [часть височной доли мозга, специализирующаяся на распознавании лиц]. Она активируется каждый раз, когда мы видим лицо – настоящее или кажущееся. Исследования с помощью фМРТ [функциональной магнитно-резонансной томографии, метода визуализации активности мозга] показывают, что эта область реагирует не только на реальные лица, но и на изображения, отдалённо напоминающие лица – смайлики, маски, даже автомобили, если их передняя часть похожа на физиономию. Наш мозг – это машина по поиску лиц, и она работает круглосуточно, с очень низким порогом срабатывания.

Парейдолия объясняет многое из того, что люди на протяжении истории считали сверхъестественным. Привидения в старых домах? Скорее всего, это игра теней и парейдолия, усиленная страхом и ожиданием. Религиозные видения? Человеческий мозг склонен видеть значимые образы там, где верующий человек ожидает их увидеть. Лица пришельцев в ночном небе? Та же история.

Но парейдолия – это не только про страхи и суеверия. Это фундаментальное свойство нашего восприятия, которое влияет на искусство, дизайн, коммуникацию. Художники веками использовали это свойство, создавая образы, в которых при разном взгляде проступают разные фигуры. Дизайнеры знают, что передняя часть автомобиля – это его «лицо», и намеренно проектируют её так, чтобы она вызывала нужные эмоции: дружелюбие, агрессию, элегантность. Создатели эмодзи и смайликов эксплуатируют нашу способность видеть эмоции в простейших комбинациях точек и линий.

Интересно, что парейдолия усиливается в состоянии страха, тревоги и неопределённости. Когда мы напуганы, наш мозг переходит в режим повышенной бдительности и начинает видеть угрозы везде. Именно поэтому в темноте мы видим монстров – недостаток визуальной информации плюс активированная система страха равно полёт воображения, достраивающего худший сценарий.

Дети особенно подвержены парейдолии, их мозг ещё учится отличать реальное от воображаемого, и монстры под кроватью для них совершенно реальны. Это не капризы и не попытка привлечь внимание. Ребёнок действительно видит что-то пугающее в темноте, и убеждать его, что там ничего нет, бесполезно. Лучше включить свет и показать, что страшный силуэт на самом деле халат на крючке. Это не обман и не потакание страхам. Это честная демонстрация того, как работает восприятие.

Парейдолия также играет роль в паранормальных верованиях. Люди видят призраков, ангелов, демонов, и их переживания абсолютно искренни. Они действительно видят то, что видят. Вопрос лишь в том, что является источником этих образов – внешняя реальность или собственный мозг. И наука даёт на этот вопрос вполне определённый ответ.

Важно понимать, что парейдолия – это спектр. На одном конце – совершенно нормальные эпизоды: вы увидели облако, похожее на зайца, улыбнулись и пошли дальше. На другом – патологические состояния, при которых человек постоянно видит значимые образы там, где их нет, и интерпретирует их как реальные послания или угрозы. Если человек не просто замечает лицо на коре дерева, а уверен, что это дерево следит за ним и передаёт информацию его врагам – это уже симптом психотического расстройства, требующего помощи специалиста.

Почему мозг нас обманывает?

Мы разобрали три феномена – дежавю, ложные воспоминания и парейдолию. На первый взгляд они кажутся разными, но у них есть общий корень. Все они – проявления одного и того же фундаментального свойства нашего мозга: он не отражает реальность, а конструирует её.

Это может звучать как философское умствование, но это буквальный факт нейробиологии. Между миром и нашим сознанием находится гигантская машина по обработке информации, которая фильтрует, искажает, достраивает и интерпретирует. Мы никогда не видим мир «как он есть». Мы видим модель мира, созданную нашим мозгом на основе сенсорных данных, прошлого опыта, ожиданий и текущих потребностей.

Это не баг, а фича, как говорят программисты. Если бы мы воспринимали всю информацию, которая поступает на наши органы чувств, без фильтрации и обработки, мы бы сошли с ума за несколько секунд. Количество данных просто неподъёмно. Мозг экономит ресурсы, используя шаблоны, ярлыки и быстрые решения. Он заполняет пробелы, основываясь на вероятностях. Он делает предположения и выдаёт их за факты.

Большую часть времени это работает отлично. Мы ориентируемся в мире, принимаем решения, общаемся с людьми, и наша «модель реальности» достаточно хороша для практических целей. Но иногда система даёт сбои. Дежавю, жамевю, ложные воспоминания, парейдолия – это моменты, когда мы замечаем швы на полотне иллюзии. Моменты, когда конструкция становится видимой.