Максим Власов – Символ разума (страница 7)

Внутри пахло старым линолеумом, нагретой пылью и какой-то въедливой химией — то ли лабораторными реактивами, то ли свежим пластиком. Длинный коридор давил низкими потолками. Из-за тусклых ламп дневного света всё вокруг приобретало слегка зеленоватый, болезненно-больничный оттенок. На стенах висели расписания занятий, объявления о грядущих конференциях и пожелтевшие от времени плакаты со сложными формулами, которые Юра при всём желании не смог бы разобрать. Мокрые подошвы ботинок оставляли на светлом линолеуме чёткие тёмные следы.

Указанный на визитке кабинет находился в самом конце коридора, сразу за поворотом. На двери висела скромная распечатка: «Отдел нелинейного обучения. Вход строго по записи». Чуть ниже кто-то приписал от руки: «Юра, заходите, можете не стучать». Надо же, его ждали. Значит знали, что придёт.

Он шагнул внутрь.

Комната оказалась значительно меньше, чем он предполагал. Основное пространство было занято массивным столом, на котором хаотично расположились стопки документов и пучки кабелей. Из трёх стоявших на нём мониторов светился только один. На широком подоконнике скучали недопитая кружка остывшего чая и засохший бутерброд в полураскрытой фольге. У стены примостился массивный стеллаж с папками. На корешке каждой чёрным маркером было выведено по одному ёмкому слову: «Сессия», «Отказ», «Повтор», «Архив». В углу громоздился странный агрегат, напоминавший гибрид стоматологического кресла и велосипедного тренажёра. От него по полу тянулись толстые кабели прямо к серверному шкафу, который издавал тихое, монотонное гудение.

Хозяин кабинета, Воронов, сидел за столом и изучал какие-то документы, сдвинув очки на самый кончик носа. Заметив вошедшего Юру, он неторопливо снял их, положил поверх бумаг и произнёс:

— Раздевайтесь. В смысле, снимайте куртку. И присаживайтесь вот сюда.

Он кивнул на стул по ту сторону стола. Юра послушно стянул куртку, пристроил её на спинку стула и сел. Его руки, словно живя своей жизнью, тут же нащупали край столешницы и намертво вцепились в неё, будто в спасительный поручень маршрутки.

— Чай? Или, может, воды?

— Воды, пожалуйста.

Воронов щедро плеснул из стеклянного графина в дешёвый пластиковый стаканчик. Вода оказалась неприятно тёплой, с отчётливым синтетическим привкусом. Юра осушил стакан одним нервным залпом.

— Итак, — Воронов расслабленно откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок на животе. — Прежде чем мы приступим к делу, я обязан озвучить вам несколько сугубо бюрократичных вещей. А вы их подпишете, потому что без вашей подписи руководство не позволит мне даже включить рабочий монитор.

Он с усилием выдвинул нижний ящик стола и выложил перед Юрой три листа формата А4, густо исписанных мелким шрифтом. Юра взял верхний документ. Буквы перед глазами слегка поплыли от волнения.

«Информированное согласие на участие в исследовательском протоколе...» «...не является стандартной медицинской процедурой...» «...оставляет за собой право прекратить участие в любой момент без объяснения причин...» «...все полученные данные строго анонимизируются...»

— Читайте предельно внимательно, — посоветовал Воронов. — Или хотя бы сделайте убедительный вид, что читаете. Но подпись свою ставьте осознанно.

Юра вчитывался. Он двигался по тексту медленно, водя указательным пальцем по строкам — точно так же, как в далёком детстве разбирал строчки бабушкиных писем. Одни слова казались смутно знакомыми, другие — абсолютно чужими. «Когнитивная нагрузка», «вестибулярный отклик», «соматические маркеры», «обратимая стимуляция»... Он не понимал и половины из этих терминов. Однако уловил самую суть: чёрным по белому было написано, что он имеет полное право встать и уйти. Абсолютно в любой момент. Никто не станет его удерживать силой.

— У меня есть один вопрос, — тихо сказал Юра, не отрывая взгляда от бумаги.

— Внимательно слушаю.

— Здесь упоминается «когнитивный профиль». Это... что-то вроде классического теста на IQ?

Воронов выдержал короткую паузу. Когда он ответил, в его спокойном голосе не прозвучало ни капли учёной снисходительности или раздражения:

— IQ-тесты показывают, как вы справляетесь с определённым набором стандартизированных задач. Это полезно. Но нас интересует не только результат. Нас интересует, что происходит между вопросом и ответом. Как именно ваш мозг кодирует поступающую информацию, где её теряет, какими обходными путями пытается восстановить и, главное, в какой момент начинает врать самому себе. Тело при этом — отдельный контур. Оно замечает многие вещи раньше головы, а иногда знает то, о чём голова предпочла бы вообще не догадываться. Мы собираемся исследовать оба контура.

Юра молча кивнул. Размашисто поставил первую подпись. Затем вторую. А следом и третью.

— Вот и отлично, — Воронов аккуратно собрал листы со стола. — А теперь поговорим лично о вас. Мне совершенно не нужен ваш диплом, меня не волнует ваше место работы, и уж тем более не требуется, чтобы вы пытались произвести на меня хорошее впечатление. Нам для исследования критически важны нестандартные стартовые точки. Особенно проблемные. Особенно те случаи, когда мыслительный процесс разваливается на части прямо на середине фразы. Вы понимаете, о чём я?

Юра далеко не был уверен в том, что действительно понимает. Но всё равно утвердительно кивнул.

— В таком случае — идёмте.

Сама лаборатория располагалась на другой стороне коридора, за ещё одной массивной дверью, которую украшала табличка: «Колыбель. Посторонним вход категорически воспрещён». Причём слово «Колыбель» было не напечатано, а выведено от руки толстым маркером, из-за чего заглавная буква «К» получилась неровной и пляшущей — как у первоклассника, который только учится писать.

Внутри плотно пахло свежей пластмассой и резким озоном. Это помещение было заметно просторнее кабинета Воронова, но всё пространство заставили аппаратурой настолько плотно, что свободным оставался лишь узкий проход, зажатый между двумя рядами металлических столов. На каждом рабочем месте громоздился монитор, лежал тяжёлый шлем с пучками торчащих проводов, одноразовая медицинская шапочка из тонкой сетчатой ткани и целая пачка тюбиков с электродным гелем. Вдоль дальней стены вытянулась длинная стойка, сплошь увешанная датчиками: там были маленькие присоски на липучках, пластиковые клипсы для мочек ушей и тонкие эластичные ремешки с металлическими контактами для запястий. В самом тёмном углу утробно гудел тот самый серверный шкаф, от которого по линолеуму змеились толстые чёрные кабели, грубо примотанные к полу прозрачным скотчем.

Воронов достал из ящика стола одноразовую шапочку и протянул её Юре.

— Наденьте. Чуть позже закрепим под неё электроды. Надеюсь, голову сегодня утром не мыли? Кожный жир лучше проводит сигнал.

— Мыл вчера вечером.

— Сойдёт.

Юра натянул шапочку. Она села криво, несуразно съехав на лоб. Воронов поправил её двумя пальцами — тем особым жестом, каким обычно поправляют шапку на ребёнке, — и Юра почувствовал, как его плечи от напряжения привычно дёрнулись вверх. Но Воронов уже убрал руку.

— Садитесь сюда. Сейчас я объясню, что именно будет происходить.

Юра послушно сел. Стул оказался самым обычным, офисным, с давно продавленным сиденьем. Напротив, за соседним столом, уже находился ещё один человек. Это был молодой парень лет двадцати семи, в тёмной водолазке и со спущенными на шею наушниками. Перед ним стоял раскрытый ноутбук, и парень что-то быстро в нём печатал, даже не глядя на экран. Шапочка на нём была надета ровно и профессионально — сразу видно человека, который делает это далеко не в первый раз.

Он поднял глаза на Юру. Взгляд был коротким, оценивающим. Затем парень чуть заметно улыбнулся уголком рта — той самой снисходительной улыбкой, которой обычно приветствуют нового, не слишком опасного соперника в настольной игре.

— Кирилл Берг, — представил его Воронов. — Наш аспирант. Работает с нами второй год. Сегодня он проходит ту же батарею тестов, что и вы, ради сбора контрольных данных. Можете не обращать на него внимания.

Кирилл скупо кивнул и тут же вернулся к своему ноутбуку. Его пальцы запорхали по клавишам с той лёгкой, небрежной скоростью, которая у Юры всегда вызывала болезненную смесь искреннего восхищения и тоски.

— Правила предельно простые, — продолжил Воронов. — Я буду давать вам задания. Некоторые из них покажутся вам откровенно глупыми. Некоторые — невыносимо сложными. Часть из них вы попросту не сможете выполнить. И это абсолютно нормально. Здесь не ставят оценок. Здесь мы собираем данные. Если вас начнёт тошнить — сразу говорите. Если закружится голова — говорите. Если вдруг захочется встать и уйти — вставайте и уходите. Бумага, которую вы только что подписали, работает в обе стороны.

Юра молча кивнул. Его ладони, покоящиеся на коленях, предательски вспотели.

— Начинаем с цепочек.

Первое задание выглядело до смешного примитивным. На экране появлялась последовательность из пяти геометрических фигур: круг, треугольник, квадрат, ромб, круг. От Юры требовалось лишь запомнить их порядок и воспроизвести по памяти, когда они исчезнут с монитора. Пять штук. С этим он справился легко. Потом фигур стало семь. Затем девять.