Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 2. Под колпаком (страница 4)

– Догадываюсь, что ты скажешь – отмахнулся я. – И понять я их в общем могу, страна катилась непойми куда, вот и захотели большие звезды, урвать свое. Дачку построить, в виде дворца, да не в Североморске, или там, Мурманске, не-е-т, надо чтобы он стоял на Рублевке. Ну, или, в Сочи. Понимать, я их понимал, но сильно не одобрял. Взяток не брал, ни больших не маленьких, «за державу обидно». Весьма непростые люди увидели, что нарисовался молодой и ретивый опер, что вся их схема летит в тартарары. Но, я не в претензии, как там у Высоцкого: «скажи еще спасибо, что живой».

– Я знаю, Денис, знаю, – хмыкнул он. – Система принципиальных и честных людей не терпит. Всем приходится выбирать, как пройти по канату и не упасть…

Волгин смотрел на меня, глаза его были расфокусированы, очевидно он думал. Потом сказал:

– Дурак ты.

– Ладно тебе. Невозможно оставаться хорошим для всех.

– Иногда бывает, что цена ошибки – пуля.

Стало жарко. Я облизал губы.

– Сейчас, предпочитаю, чтобы меня считали отставным «сапогом».

– Это то, о чем я подумал? – нахмурился Волгин.

– Догадливый ты наш. Ты прав, для дела, бывает выгоднее, когда тебя воспринимают отставным «сапогом» …

Полковник засмеялся:

– И как? Получается?

– А то! Мне, нравится репутация человека «бей-беги». Люди расслабляются, и бывает, что зря …

– Вот и мне показалось, – задумчиво произнес Волгин, – что ты тоже расслабился. Не хочешь думать на два шага вперед.

– Может, ты и прав, – я вытер пот со лба, капли скатывались вниз и щипали глаза. – И на самом деле, оперативная работа, розыск, и связанные с этим движуха, мне нравятся больше, чем работа с бумагами, анализ… Для того чтобы быть хорошим следователем, нужно родиться интровертом.

– Ах вот в чем дело? – ехидно улыбнулся Волгин. – Оказывается все так просто, тебе, как экстраверту, не повезло, и, поэтому думать не хочешь. – Он передернул плечами и съехидничал: – так себе отмазка… недеформированный ты наш.

– Не передергивай… – проворчал я.

– Но даже в этом случае, – продолжил Волгин, не обращая внимания на мои слова, – жизнь одна, и я тебе о-очень рекомендую, чтобы не грохнули в подворотне… – дружелюбно вещал он, – пораскинь мозгами, и прислушайся к моим словам.

– Да ладно тебе. – Мне стало неприятно. Может, потому что правда? По-настоящему то человек обижается только на правду. – Что выросло, то выросло – отмахнулся я.

Горячий пар сауны понемногу рассеивался, его завеса была уже не такой густой.

– Ладно так ладно, сам решай. Что с прослушкой? – сменил тему полковник – Наш джентльменский договор закончится через три дня. Продлеваем?

Я вздохнул:

– Думаю придется закругляться. В пятницу, мы, как раз здесь парились с Ильичом, и я спросил у него.... Завтра узнаю точнее, но, по настрою, заканчиваем… столько дерьма всплывает. Ильич, как мне кажется, утонул в нем, – я вдруг почувствовал, как закружилась голова. -То она нанимает детективов, следить за ним, те разводят лохушку на деньги, – кстати, на его деньги, – то, колдунов сглазить меня, то наоборот приворожить его, постоянно, какие-то прохиндеи, подсовывают ей безумные бизнес-проекты, она на них ведется, и тогда мне приходиться ездить и разбираться… а уж какую чушь несет по телефону, теперь вот еще и на бандитов тратится. Ильич утомился от её бредней, – больная женщина, что тут скажешь, понять его можно. Дело в суде, он пытается мирно договориться.

– Жду до завтра.

– Договорились. Упрел я. Пошли в бассейн, – и, забыв про ногу, лихо соскочил с верхней полки, поскользнулся, невольно прислонился бедром к печи, послышалось легкое шипение, кожа соприкоснулась с раскалённой поверхностью, я почувствовал мгновенную боль от ожога.

«Блин, вроде еще не пили» – подумал я, и хромая, зашлепал босыми ногами по плиточному полу к двери, толкнул массивную ручку.

Вывалившись в обшитый деревянными панелями зал, глубоко вдохнул, по телу пробежал легкий ветерок от кондиционера, высвобождая от жара сауны.

Здесь стоял плетеный стол, на нем пузатая бутылка французского коньяка, литровая бутылка «Царской» водки, штук десять баночного пива «Хайнекен» и много цветных упаковок с нарезкой сыров, сырокопченых колбас, сушеной рыбки и финских чипсов… Витковский, на правах хозяина, суетился вокруг него, раскладывая продукты из «Азбуки вкуса», куда сам, за ними и съездил, раскладывал приборы, расставлял рюмки и стаканы… в общем занимался делом. Рядом со столом, на диване цвета сёмги, с банкой пива в руке, вальяжно развалился майор.

Увидев меня, он добродушно улыбнулся и, приподнявшись всем своим тяжелым телом из-за стола, протянул запотевшую банку пива.

– С легким паром! – почти в унисон, крикнули они.

Тяжело дыша, и махнув рукой, я пошел к бассейну, сбросил простынь и грохнулся в холодную воду, подняв волну и тучу брызг, чтобы затем, как подводная лодка, медленно уйти на глубину.

На следующий день.

На часах было без пяти девять, когда я приехал на работу. Зашел в кабинет, снять пальто и выслушал доклад оперативного дежурного: ночь, в бизнес – центре, и на охраняемых моим ЧОП объектах, прошла без происшествий и, выяснив, что Адамович уже на работе направился к нему.

Новый кабинет шефа, – он недавно съехал из шикарных апартаментов на президентском этаже, – был относительно скромен. Около тридцати квадратных метров и никаких излишеств, – вроде комнаты отдыха с гардеробной, баром, комнаты с ванной и душем, все это осталось в прошлом, в офисе на президентском этаже – здесь стоял только стол руководителя, приставной столик для посетителей и четыре кресла вокруг него. Практически все. На стене, там, где у чиновников висит портрет президента страны, – вместо Медведева, фотография хозяина кабинета, сделанная на презентации «Ойл Веста». Весьма удачная оказалась фотография: черный смокинг, галстук бабочка, волевое лицо, с сигарой в руке. Кто – то из его гостей заметил, что Адамович на ней, похож на Черчилля, с его самой известной фотографии «Рычащий Лев». И правда, отдаленное сходство, вполне улавливалось. Покидая президентские апартаменты, Ильич забрал с собой только эту фотографию.

Когда я вошел в кабинет, шеф разговаривал по телефону. Негромко и с едва заметной улыбкой, с кем, я не понял. «Согласен… Ну конечно… Нет, ты лучше съезди сама, я занят… Выбери сама…»

Уловив, что на том конце провода была женщина, попробовал угадать – кто? Судя по голосу и весьма загадочному выражению лица – это была не жена, а вот имени он ни разу и не назвал.

Адамович положил трубку и некоторое время сидел, мечтательно уставившись в окно.

– Есть новости? – наконец спросил он.

– Есть, – я отвечал кратко, давая ему время переключиться и отойти от предыдущего разговора.

– Говори, у меня немного времени – бросил Адамович.

– Завтра заканчивается договор с Волгиным, по сопровождению твоей жены.

– Что именно?

– Прослушка, – уточнил я.

– Вот и хорошо, путного она не дает, бросаю деньги на ветер.

Ход его мыслей, был предсказуем.

– В этом я не соглашусь. Может, хотя бы пару недель еще, перед судом, послушаем? – попытался настаивать я. – Наружку сняли, давай хотя бы аудио контроль оставим.

– Хватит! Платить больше не буду, – отмахнулся Ильич. – Мы с Никой, почти обо всем договорились.

– Почти? – спросил я.

Адамович промолчал.

– Но есть проблема.

– Какая? – в голосе шефа звучали нотки недовольства.

– Вчера приезжал Волгин… – я поджал губы. – Твоя жена, заказала меня бандитам.

–Денис! – Адамович откинулся на спинку своего огромного кресла, соединил вместе кончики пальцев и хмуро глянул на меня. – Тебе полкан лапшу на уши вешает.

Выражение его лица говорило, что мои проблемы не входят в список его первоочередных задач. А возможно и не только первоочередных.

– Лапшу? – возмутился я.

– Конечно, Вероника этого сделать не может, —ледяным тоном произнес шеф. – Все твои проблемы от того, – он кивнул в сторону окна, – что охраняешь палатки.

– Палатки, я не охраняю.

– Тогда чушь не неси, – бросил мне Адамович. – Где Вероника и где бандиты? Не охраняй мелочевку и никому не будешь нужен.

– Как скажешь, – что я еще мог ответить. – Тогда я пошел?

– Иди, – безразлично кивнул он.

Я остановился уже у двери, обернулся, хотел что-то добавить, но, махнув рукой вышел.

Глава 3

Глава 2.

Еще через день.

В четверг все начало разваливаться как карточный домик.