Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 2. Под колпаком (страница 5)

Волгин позвонил сам. Звонил с неизвестного номера.

– Надо встретится, – его слова прозвучали неожиданно жестко, я весь подобрался, мысленно и физически.

–Что-то случилось?

– Подъедешь? – спросил он, проигнорировав мой вопрос.

– Раз надо, – я мысленно прикинул сегодняшние дела. – На Петрах?

– «Октябрьская» кольцевая. В двенадцать. В центре зала, – в трубке послышались гудки отбоя.

Отчего такая спешка? Я почесал затылок телефонной трубкой и посмотрел на часы, до встречи оставалось пятьдесят минут. Встреча в метро – это что-то новенькое.

Яндекс карта показывала, в Москве, восьмибальные пробки.

Садовое кольцо стоит: всему виной снег, он шел всю ночь и утро, коммунальщики не справляются, и на машине, если верить «Навигатору», путь от Таганки до «Октябрьской», займет сорок шесть минут, – опоздаю. Придется спуститься в подземку.

Поезд метро, домчал меня до «Октябрьской» за семь минут, поэтому на встречу я прибыл заранее. В центре зала, возле перехода на радиальную линию, выбрал удобное для наблюдения место, прислонившись к мраморной облицовке стены.

Чтобы рассеять смутные мысли, рассматриваю текущие мимо толпы пассажиров: в основном это приезжие, или «лимита», как говорили в пору моего детства. Двигаясь вместе с толпой, мой взгляд столкнулся с взглядом молодого, мордатого парня, с пустым, блеклым взглядом, стоявшего метрах в десяти от меня. Я первым отвел взгляд и посмотрел вверх, где со сводов, надо мной нависали гипсовые медальоны с профилями солдат. Совсем некстати вспомнил, что станция задумывалась как реквием бойцам, павшим в Великую Отечественную, и охватило безотчетное ощущение приближающейся опасности – вспомнил я и о том, что бандиты уже взяли аванс, чтобы разобраться со мной. И все-таки, почему мы встречаемся в метро? Раньше, такой конспирации, не требовалось.

Волгин появился ровно в двенадцать, он выглядел встревоженным и, как показалось, усталым, протянул руку, и я пожал ее, широко улыбаясь.

– С прослушкой заканчиваем… – начал было я.

– Не сейчас…, – перебил меня полковник.

–?

– Э…э… у меня много знакомых, – он замолк, – вчера э…э… я встречался с одним товарищем… – медленно продолжил Волгин, как будто подбирая каждое слово, – он, э… в курсе, что я, знаком с вашим «Ойл Вестом» … – полковник хотел добавить что-то еще, но снова замолчал, посмотрел по сторонам, и понизив голос, быстро закончил: – Адамович, в разработке.

Я не поверил своим ушам. Стало неуютно. Оглянулся. Мордатого парня нигде не было.

– В разработке? – переспросил я.

– Точно так… Почему не знаю, – предупреждая мой вопрос, быстро сказал Волгин. – Сейчас у меня нет времени, совещание… – он кашлянул в кулак и посмотрел на часы. – И вот что ещё, – осторожно добавил он, – Береги себя!

Я привык к тому, что полковник, всегда уверен в себе, поэтому меня неприятно удивило его смущение, и даже, некоторая виноватость. Темнит полковник. Точно темнит. Дело не в незнании, а в чем-то другом.

Их сумки самсонайт он вытащил синюю полипропиленовую папку на резинке, – это был отчет об аудио контроле Мадам, отдал мне снова протянул огромную ладонь, молча пожал руку, развернулся и стал быстро подниматься по лестнице перехода на радиальную линию…

Я смотрел вслед, до тех пор, пока он не растворился в толпе, пребывая в растерянности, от сказанного.

Во рту пересохло, и чтобы успокоиться я сделал глубокий вдох, пустил в ход то, чему научился, медитируя в Шаолине, – это помогало отгонять мысль о возможных, в будущем, неприятностях, помогало вернуться в состояние «здесь и сейчас. Не раскрывая, убрал папку в портфель и пошел на платформу к прибывающему поезду.

Тогда я еще не знал, что это была наша последняя встреча.

Уже в поезде, раскачиваясь и трясясь вместе с вагоном, в голову пришла мысль, что все могло быть значительно хуже. И сделал предварительные выводы. Вывод первый – мы своевременно узнали о вражеских планах. Возможно, у нас, даже остается какое-то время на подготовку. Как известно, предупрежден, значит вооружен. Вывод второй – надо срочно искать крысу, того кто навел ментов, слил информацию или проплатил эти, дорогостоящие хлопоты. Вывод третий – Ильич, обладая всей полнотой информацией, может догадываться, где произошла утечка…

Вернувшись в бизнес-центр, я сразу направился в приёмную Адамовича. Здесь, кроме секретаря, что-то сосредоточенно печатающей на компьютере, никого не было.

Увидев меня, Наташа, состроила недовольную гримасу, но печатать не перестала. Я расплылся в улыбке:

– Натали, утоли мои печали Натали… – прогнусавил, подражая Лепсу я. – Привет! Шеф один?

– Один то один, но не в настроении. Лучше зайди позже, – сказала она, не переставая печатать, потом остановилась и посмотрела на меня: – Только что переговоры закончились, и он сильно не в духе. День сегодня такой, не только ты, но и все прутся с проблемами.

– С чего ты взяла, что я у меня проблемы?

– Ты свое лицо видел?

Вот как! Значит у меня на лице все написано… неприятное открытие.

– Да ты опасный человек, читаешь мысли по лицам. Переходи в мой департамент, озолотимся с таким талантом.

– Щас, только печатать закончу… – за словом в карман она никогда не лезла. – У меня, срочная служебка, – Наташа снова уперлась взглядом в монитор. – Сейчас только поняла, какое счастье, когда офис на семнадцатом этаже, – Наташа мечтательно закатила глаза. – Без приглашения, зайти никто не мог. Кроме тебя, конечно, – не удержалась, чтобы не съязвить она.

– И мне там нравилось больше, пока он не решил экономить, – я развел руками. – На самом деле, я думаю, что это акционеры его прогнули, посчитали, не хрен шиковать за их счет. Я как-то пытался разведать, молчит, не «колется». Мы, как не крути, сервис по обслуживанию трудящихся нефтегазового комплекса. Кстати, в виде алаверды: на твоем лице, тоже, кое-что написано, например, что ты, без настроения.

– Уже отхватила… Ты на самом деле, лучше бы позже зашел, – повторила она, закончив со служебной запиской и отправив текст на печать.

– Не могу, – вздохнул я. – Дела…

– Потом не говори, что не предупредила… – она сняла трубку телефона, – доложу…

– Не надо… – сказал я, толкнув дверь кабинета.

Адамович сидел за столом, с задумчивым видом просматривал новости, листая «Коммерсантъ-Weekend». Он неохотно оторвался от газеты и коротко глянул на меня:

– Случилось что, Денис Сергеевич? – в его голосе не было ни то, что доброжелательности, не было интереса. Для серьезного разговора момент был неподходящим.

Обычно, он обращается ко мне по имени, ну, или по фамилии. Обращение по имени отчеству было своеобразным маркером– сигналом плохого настроения. Что-то ёкнуло внутри, и сказало «стоп», но было поздно. Надо, надо было прислушаться к секретарю.

На программе МВА, учили, менеджер обязан ладить с руководством, иначе, ему не дадут работать. Похоже, несвоевременным приходом, я нарушил один из принципов успешного менеджмента. Вот и эниостиль требует, перед началом переговоров обязательно установить раппорт. Адамович – по социотипу Габен, а это значит, что он, как и все иррациональные типы, человек, весьма зависимый от настроения. Лучшим вариантом, было бы уйти и вернуться позже, когда маятник настроения, качнется в другую сторону.

– И, да и нет, – солгал я. – Могу зайти позже, – и уже сделал шаг назад.

Но Адамович махнул рукой, присаживайся, деваться было некуда, и я, отодвинув от приставного стола одно из черных кожаных кресел, уселся, положив на стол, папку с милицейским отчетом:

– Волгин передал.

Адамович, достал распечатки телефонных переговоров, молча пролистал бумаги и швырнул на стол:

– Мне это уже не интересно, —сухим голосом сказал он. – Заканчивай с ментами. – Кивнул на разбросанные листы бумаги, – читать эту херню я больше не могу/буду. Мы с Никой обо всем договорился. – «Обо всем договорились», звучало как я мантра, которую я уже слышал от него пару дней назад. То ли Мадам, в очередной раз постаралась, и наняла, для психологического воздействия на мужа ведьм, колдунов и прочих магов, то ли ему все так осточертело, что он сам готов верить во все, что говорит жена, лишь бы закончить канитель с разводом. Как там у Александр Сергеевича: «ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!»

– Думаешь? – произнес я тихо, но Адамович, расслышал, в моем голосе несогласие.

Он выразительно наморщил лоб, и сложил губы трубочкой всем своим видом выражая недовольство. Зазвонил мобильный, шеф нажал кнопку, послушал, посмотрел на меня и ответил: «Перезвони позже».

С тем, что наружное наблюдение ничего не дает, я согласиться не мог. От наружного наблюдения и контроля за телефонами, мы получили немало ценной информации: полгода назад, мне пришлось встретится с частными детективами, из агентства «Холмс и Ватсон», Мадам наняла их для слежки за мужем. В их офисе, на Тверском бульваре, состоялся весьма неприятный разговор: детективы, по виду, они правда больше напоминали бандитов, не хотели услышать меня, и не воспользовались моим добрым советом, заканчивать «разводить» Мадам… Они, конечно особо не старались, и за весьма приличные деньги, вешали ей на уши откровенную дезу, рисовали фейковые отчеты, реализуя свои фантазии на тему амурных похождений Адамовича: как раз то, что она желала от них слышать. Литературные таланты сыщиков, Мадам оплачивала деньгами мужа. Тогда Волгин, помог мне, организовал пристрастную проверку детективов, лицензионно-разрешительной системой, после чего, «холмсы» все правильно поняли, позвонили, извинились, и свернули отношения с Мадам. Этот случай, был далеко не единственным, так как контроль за беснующейся женщиной, помогал предотвращать более крупные финансовые и репутационные потери: Мадам всюду представлялась женой генерального директора «Ойл Веста». Провальные инвестиционные проекты, типа создания модельного дома «Бон тон», все требовало быстрого реагирования, встреч с непризнанными гениями и мошенниками разных мастей, слетавшимися на богатую дуру, как мухи на говно. Впрочем нет, дурой, в прямом смысле этого слова, она точно не была. Психопатка да. Но не дура.