Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 1 (страница 30)
Мы выехали с улицы Сергия Радонежского на Площадь Ильича, справа мелькнула высотка Golden Gate.
— Слова такие: любовь, интересно, не скучно и справедливо. Расставь их по степени важности, лично для тебя. Старайся особо не думать, в общем первое, что придет на ум.
— Да ну, ерунда…
— А ты попробуй, — упорствовал я.
Дима продолжал пристально смотреть в лобовое стекло, наконец сказал:
— Справедливо, интересно, любовь, и не скучно, наверное.
— Тогда, можно тебя поздравить. Судя по мини тесту, твоя интуиция, в сильных функциях, и стоит к ней прислушиваться.
— Что за тест?
Мы уже неспешно катили по шоссе Энтузиастов в районе третьего транспортного кольца. Периодически шуршала рация, группы докладывали о своем расположении.
— Это не тест конечно. Больше такая психологическая игрушка типа экспресс-диагностики. Но на удивление она может предварительно, и часто достаточно точно, указывать на психотип. Потом, конечно, надо проверять, и нормально тестировать…
— Как называется?
— Эниостиль.
— Не слышал.
— А про соционику?
— Нет. НЛП когда-то читал, но так… — Дима махнул рукой.
— Некоторые техники НЛП входит в Эниостиль. Так вот по эниостилю, возможно, ты, логически-интуитивный тип — Северо-Восток называется. Этот тип считается одним из лучших как для предпринимателя, так и для промышленного шпиона. Логика и интуиция у тебя сильные, и ты им можешь доверять.
— В нашей ситуации это не придаст оптимизма, — скривился Дима
Мы подъехали к пересечению с Авиамоторной улицей, когда он снова взял рацию.
— Первый, мы в трех минутах от цели. Как слышишь, прием, — доложил Дима.
— Все на месте. Начинай движение.
— Вас понял!
Мы въехали на путепровод, перестроились в левый ряд и, под загоревшуюся на светофоре стрелку, повернули на улицу Буракова.
На противоположной стороне, на обочине, возле заброшенного строения притаился знакомый «рендж-ровер» с тонированными стеклами. Он стоял с выключенным внешним освещением, и был похож на злобного пса, который лежал, с обманчиво прикрытыми глазами, а на самом деле, только и ждал команду «фас». После мрачных мыслей напарника, джип придал некий заряд уверенности.
Улица было совершенно пустынна, словно Каракум. Фары «вольво» выхватывали из темноты заснеженное полотно асфальта, да тускло отсвечивающие дорожные знаки. Вдоль дороги тянулись сугробы грязного снега. В лобовое стекло хлестал ветер, швырял гранулированные дорожные реагенты и прочую грязь. «Дворники» скрипели и стонали, пытаясь увеличить поле обзора.
— Я думаю, это последняя возможность втюхать ему «куклу», — тихо сказал Дима. — Либо он забирает деньги, либо раскусил нас. Не знаю, как там у вас на флоте, но в Москве полно отморозков, им что пальнуть, что ножичком почикать… Мы с тобой практически без подстраховки, поэтому лучше смотри в оба капитан, живее будешь…
Дима внимательно наблюдает за обстановкой вокруг нас, а я в темноте за лобовым стеклом, старюсь рассмотреть номера домов.
— Кажется, — это наш домик, — пробормотал я, вглядываясь в тускло освещенную табличку на фасаде здания.
Время два часа пятьдесят минут. Мы свернули к открытым ворота, и медленно въехали во двор. Двор был обширный и весьма плохо освещенный, в глубине несколько типовых домов сталинской постройки.
Перед выходом из машины снова появился мандраж. Это ощущение мне знакомо, надо начать действовать, и все сразу пройдет.
С торца здания под навесом виднелись ступеньки, ведущие в подвал. Дмитрий, прикрывая меня, остался наверху, а я с сумкой и пистолетом в руках, снова пошел вниз.
Под ногами зашуршало, раздался мерзкий писк, что-то ударилось об ботинок и, шмыгнуло вверх по лестнице. От неожиданности я чуть не выстрелил. Крыса!
Ориентируясь на слабые отблески фонаря, спускаясь почти наощупь, подошел к железной двери. Тошнотворный запах нечистот и мочи ударил в нос. Поставил сумку на пол, и бегом назад. Я буквально взлетел наверх, перепрыгивая через две ступеньки, запрыгнул на место водителя, сдал назад и мы с ревом умчались в ночь.
Дмитрий вытащил из бардачка рацию:
— Первый, первый! Сумка в подвале.
— Понял. Уходите на Таганку.
Когда выбрались на шоссе Энтузиастов, я повернулся к Диме:
— Ну вот, видишь, а ты опасался, предчувствия, предчувствия … все нормально, операция мышеловка близка к завершению — и легко хлопнул оперативника по плечу.
В зеркало заднего вида наблюдаю за дорогой, пытаюсь вычислить, пасут нас или нет. На первый взгляд всё чисто. Меня, неспешно плетущегося в среднем ряду, обгоняли все, кому не лень. Ночью, большая часть транспорта в Москве — таксисты.
Моя «вольво» тихо урча, скользила по гладкому асфальту. Рация молчала. Я снова представил, как в джипе, с наушниками на голове, сидит согнувшись оперативник, и как на подлодке, слушает тишину. Что он услышит? Как что-то скрипнет под ногой злодея, или все же хлопнет ловушка? Я надеялся, что злодей захочет сразу проверить, что лежит в сумке. И тогда от краски ему будет не отмыться.
И все же, когда рация ожила, я вздрогнул от неожиданности, она оглушила азартным воплем:
— Работаем!
Дима бросил на меня требовательный взгляд:
— Возвращайся.
— А то, как же, такая тусовка и без нас.
Белая полоса на дороге указала что впереди разрешен правый поворот. Это был Авиамоторный проезд, я свернул и набирая скорость понесся к станции Сортировочная, как я предполагал — это возможный путь отхода.
Еще через минуту из рации донесся звук выстрелов; кто-то из оперативников, на бегу, хрипел:
— Блядь, через железку уходит…
— Дима! А я был прав. Крыса бежит в нашу сторону.
Промежутки темноты, чередуясь с окруженными нимбом фонарями, мелькали за окном, а мы уже свернули на Юрьевский переулок. Возле дома с многообещающим номером тринадцать, блин везде тринадцать, наверное, к удаче, мы бросили машину и побежали к железнодорожным путям. Потянуло специфическим запахом железной дороги: складами, мусором и буксой.
Где-то там впереди, за железкой, находилась улица Буракова. Если напрямую, то, по моим прикидкам, добежать займет минут семь — девять… Если, конечно, плану не помешает, не вовремя появившийся товарняк или скорый «Москва-Адлер». Пошел мокрый снег вперемешку с дождем, а на железнодорожных путях, уходящих к Курскому вокзалу, появилась тень приближающегося состава.
Перед нами старое двухэтажное здание, стены которого уже давно нуждались в покраске, за ним железнодорожные пути сортировочной станции, временный отстойник вагонов, ожидающих формирования составов.
Мы разделились, чтобы обойти здание с разных сторон. Дима почти сразу же скрылся в темноте. Перед тем как начать движение, я на мгновение замер и прислушался. Все было тихо. Шум товарняка, и где-то вдали лай собаки. Проскользнув за угол дома, я нырнул во тьму ночи. Прокрался вдоль стены, и остановившись осторожно выглянул из-за угла.
Вот и злодей! Метрах в семидесяти, между вагонов мелькнула темная фигура и исчезла. Я затаился в ожидании, и дослав патрон в патронник, поставил пистолет на предохранитель.
И тут я снова его увидел. Тот, кого мы ждали оказался высоким и гибким парнем. Одет во все черное. Черным было даже лицо, вымазанное словно краской. Химловушка справилась со своей задачей? Конечно, если злодей не окажется негром.
Он появился, метрах в тридцати, выскочив из-под вагона.
Судя по направлению движения, он должен оказаться на дорожке передо мной. Я возьму его! Сердце забилось сильнее, я весь напрягся и подался вперёд.
И вот он…. В темноте метрах в пятнадцати мелькнула долговязая фигура в спортивной шапочке и темной куртке.
Я поднял пистолет и рявкнул:
— Стоять!
Сначала мне показалось, что парень готов сдаться. Но в следующий момент он молниеносно вскинул правую руку. Темноту разорвал показавшийся оглушительным звук выстрела. Пуля прошла где-то рядом, ударившись в стену она срикошетила в землю…
Одновременно с выстрелом, из темноты вынырнула тень, бросилась на парня и сбила его с ног.
Я, уйдя с линии огня на колено, еще целился в то место, где только что был бандит. На земле возились две сцепившиеся фигуры. Раздались сразу два выстрела, и короткий крик. Я бросился вперед, но выстрел в мою сторону, заставил бросится на землю. Одна из фигур приподнялась и прихрамывая стала убегать, мгновенно растворившись в темноте.
На земле скрючившись лежал Дима. Я, в несколько прыжков подскочил к нему.
Одна пуля застряла в бронежилете, а вот вторая угодила чуть выше, ранив в плечо.
Я встал на колено и приподнял ему голову.