Максим Устинов – Хроники Эгейского моря. Книга II: Морской Лис (страница 5)

— Не ходи.

Но Лисандр словно перестал слышать, перед ним больше не существовало ни дороги, ни моря, ни спутников, только человек, которого он мечтал увидеть всю жизнь.

— Ты ведь умер…

Голос дрогнул впервые за многие годы.

Отец улыбнулся очень тепло.

— Разве?

— Я сам… Я видел…

— Ты видел то, что хотел увидеть.

Лисандр почувствовал, как внутри что-то ломается.

Воспоминания, которые десятилетиями казались незыблемыми, вдруг начали рассыпаться, словно старый известняк под ударами волн.

Филимон резко побледнел.

— Не слушай его!

Крик старика эхом прокатился между колоннами, но человек даже не повернул головы. Он смотрел только на Лисандра и говорил всё тем же спокойным голосом.

— Подойди. Нам осталось договорить. Всего несколько слов. Столько лет прошло… Неужели ты уйдёшь снова?

Каллиста медленно закрыла глаза. Когда открыла их вновь, в бирюзовых зрачках не было ни удивления, ни страха, только понимание. Очень тихо, почти шёпотом, она произнесла:

— Афина… Теперь я понимаю…

Лисандр её уже не слышал. Он сделал ещё один шаг вперёд и только в последний миг Дамон заметил то, чего не видел никто другой. Тень человека…не касалась земли, она уходила вниз прямо в чёрную воду под мостовой.

— Лисандр!

Но тот уже сделал ещё один шаг, потом второй. Между ними оставалось не больше трёх локтей. Теперь он видел лицо отца совершенно ясно, каждую морщину, каждый седой волос, даже старый шрам возле уха, который тот получил ещё до рождения сына. Таких подробностей не может придумать никакая иллюзия.

— Ты ведь всегда хотел спросить…

Тихо произнёс отец.

— Почему я тогда не вернулся домой?

Лисандр застыл, этот вопрос жил в нём столько лет, что давно стал частью его самого. Он никогда никому его не задавал. Никогда. Даже себе.

— Подойди. И я отвечу. Всего несколько шагов и ты наконец узнаешь правду.

Позади послышался голос Каллисты, она говорила спокойно, словно обращалась не к Лисандру, а к самой дороге.

— Это неправда.

Фигура не исчезла, даже не обернулась, только улыбнулась.

— Конечно неправда.

Сказал отец.

— Поэтому пусть сын сам решит.

Каллиста медленно подошла ближе не к Лисандру, к статуе без лица, положила ладонь на холодный камень, закрыла глаза. Когда она заговорила снова, её голос прозвучал совсем иначе – глубже, словно через неё говорил кто-то ещё.

— Ты не можешь показать того, чего никогда не видел.

Фигура впервые дрогнула совсем немного.

— Ты можешь читать память. Но не сердце.

Лисандр непонимающе посмотрел на Каллисту. Она открыла глаза.

И впервые за всё время в них появился настоящий страх за него.

— Посмотри внимательно. Не на лицо, на взгляд.

Он не понимал, но всё же посмотрел, ещё раз. Долго. Очень долго. И вдруг почувствовал...что-то не так. Всего одну маленькую деталь, настолько маленькую, что обычный человек никогда бы её не заметил: Отец всегда смотрел прямо спокойно даже когда сердился, даже когда смеялся, даже перед смертью, а сейчас... Эти глаза всё время украдкой опускались ниже. Не на лицо Лисандра -на его шею, туда, где под рубахой висела древняя бронзовая монета.

Лисандр медленно поднял руку, коснулся диска и в тот же миг улыбка человека стала шире. Этого никогда не сделал бы отец. Зато так...улыбался торговец, тот самый, у которого когда-то оказался этот странный кошелёк.

Внутри всё оборвалось. Не потому, что исчезла надежда - Хуже. Он понял, дорога вовсе не показывает прошлое, она ищет... за что можно ухватиться.

Лисандр сделал шаг назад очень медленно. Фигура тоже шагнула впервые и вместе с этим движением лицо начало меняться. Седые волосы почернели, кожа покрылась трещинами, глаза стали пустыми, улыбка растянулась неестественно широко, словно кто-то плохо носил чужое лицо.

По мостовой прокатился тяжёлый каменный гул. Все безликие статуи одновременно повернули головы, теперь они смотрели уже не на путников, на существо, будто сами осуждали его.

И тогда древний голос снова прозвучал над дорогой теперь гораздо громче. Настолько громко, что вода под мостовой задрожала.

— Второй… шаг… начался.

Фигура мгновенно рассыпалась тысячами чёрных капель. Они ударились о древние плиты. И вместо того, чтобы растечься…поползли к ногам путников слишком быстро для обычной воды.

Филимон побледнел.

— Назад! Не наступайте на них! Потому что это уже не воспоминания… Это охотники.

Чёрные капли двигались беззвучно, не растекались, не прыгали, они скользили по древнему камню так плавно, словно мостовая сама несла их вперёд. Лисандр инстинктивно сделал шаг назад, капли мгновенно изменили направление, будто почувствовали движение.

— Они нас видят...

Прошептал он.

— Нет.

Тихо ответила Каллиста.

— Они чувствуют страх.

Дамон уже вытащил меч. Сталь с мягким звоном покинула ножны. Он шагнул вперёд. Клинок описал короткую дугу. Удар пришёлся точно в первую чёрную тень, но произошло невозможное. Лезвие прошло сквозь неё, словно через густой дым. Тень на мгновение распалась......и сразу вновь собралась. Теперь их стало две.

Дамон впервые за долгое время удивился. По-настоящему.

— Меч бесполезен.

— Наоборот.

Негромко сказал Филимон.

— Теперь мы знаем правило.

— Какое ещё правило?!

— Всё, что ты пытаешься уничтожить силой...становится сильнее.

Словно подтверждая его слова, ещё две тени отделились от мостовой. Теперь их было уже четыре. Они двигались медленно, не торопились. будто прекрасно знали: убежать отсюда невозможно.

Лисандр почувствовал знакомое желание действовать, не думать, не ждать, что-нибудь сделать, хоть что-нибудь. Он схватил лежавший возле колонны камень и со всей силы бросил в ближайшую тень. Камень пролетел насквозь, но...тень даже не разделилась, она лишь слегка дрогнула.

— Значит...

Медленно произнёс Морской Лис.