Максим Устинов – Хроники Эгейского моря. Книга II: Морской Лис (страница 14)
Каллиста впервые за всё путешествие сделала совсем маленький шаг назад, но Дамон это заметил. Если отступила она...значит опасность действительно была настоящей.
Исполин молча перевёл взгляд с одного человека на другого. Ни спешки, ни угрозы, словно считал, измерял, взвешивал. Потом его взгляд остановился на Дамоне и раздался глухой, хриплый голос, будто говорила сама старая бронза.
— Почему...ты не поднял меч?
Никто не ожидал вопроса. Дамон ещё несколько секунд молчал, потом спокойно ответил:
— Потому что он был не мой.
Исполин не пошевелился.
— Если бы ты взял его...стал бы сильнее.
— Нет.
Ответил Дамон.
— Стал бы зависеть от него.
Наступило долгое молчание, такое долгое, что Аристей уже начал медленно тянуться к своему мечу. Филимон едва заметно коснулся его локтя, давая понять -не сейчас.
Исполин вновь заговорил.
— А если бы враг оказался сильнее тебя?
Дамон впервые позволил себе улыбнуться.
— Тогда я проиграл бы.
— Ты принимаешь поражение?
— Нет. Я принимаю правду. Иногда их путают.
Золотые огни под шлемом едва заметно вспыхнули. Исполин сделал шаг вперёд, каменный мост тяжело вздохнул под его весом, потом ещё один. Теперь он возвышался над людьми совсем рядом, стоило ему протянуть руку...и любой из них оказался бы в его ладони, но он не нападал. Он поднял огромную ладонь...и медленно ударил себя кулаком в грудь. Глухой звук эхом прокатился по всему подземному городу -так приветствовали равного.
В ту же самую секунду...далеко впереди...Лисандр услышал точно такой же удар, Он резко остановился. Эхо прокатилось по бесконечному полю копий. Потом второй удар, третий. Нет...это билось не сердце, это кто-то...звал его. Впервые с момента входа в подземный город Морской Лис почувствовал не страх, а вызов.Он ещё не видел того, кто стоял впереди, но уже понимал: следующая встреча решит не только судьбу золота Посейдона, она решит...достоин ли человек вообще приблизиться к трону морского бога.
…..Лисандр остановился. Он не сразу понял, что именно изменилось. Вокруг всё осталось прежним. Тот же камень, тот же полумрак, тот же бесконечный подземный город. И всё же... что-то исчезло. Он вдохнул и не почувствовал никакого запаха: не пахло морем, не пахло железом, не пахло пылью, воздух стал совершенно пустым, будто само место перестало принадлежать живому миру. Лисандр медленно поднял голову. Где-то далеко впереди начинался новый проход. Он казался самым обычным, но смотреть на него почему-то становилось всё труднее. Было не объяснимо тяжелее, словно каждый взгляд требовал усилия. Он сделал шаг и неожиданно остановился. Нет... Это было не усталостью, он вдруг поймал себя на странной мысли. Ещё минуту назад он совершенно отчётливо помнил... о чём думал после испытания. Теперь...не мог вспомнить. Он нахмурился, попытался вернуть мысль, она ускользнула, будто её никогда не существовало. Лисандр усмехнулся.
— Нервы...Наверное.
Но улыбка вышла какой-то чужой.
В это же самое время...далеко по другую сторону древнего города...Дамон вдруг остановился без причины, Каллиста тоже, Аристей удивлённо оглянулся.
— Что случилось?
Никто не ответил, потому что никто не понимал. Им одновременно показалось...что стало тише внутри них самих. Будто исчез какой-то привычный звук, который сопровождал человека всю жизнь, но какой именно...никто не смог бы объяснить.
Филимон медленно посмотрел вперёд. Он хотел что-то сказать, даже открыл рот и вдруг понял...что забыл слово. Самое обычное. Такое простое, что невозможно забыть. Он вспомнил его спустя мгновение, но по спине уже пробежал холод. Старик ничего не сказал, только крепче сжал посох. Впервые за всё путешествие он почувствовал не опасность- опасность понятна, он почувствовал...необъяснимую потерю. Хотя никто ещё ничего не лишился.
Лисандр долго стоял неподвижно, потом сделал шаг, ещё один. Проход оказался совсем коротким, но чем дальше он шёл, тем сильнее менялось само ощущение пространства. Казалось, стены начали отдаляться, потом снова становились ближе. Иногда ему чудилось, что проход изгибается. Через несколько шагов он понимал: нет, он всё это время идёт совершенно прямо.
Он глубоко вдохнул и снова почувствовал странную пустоту. Воздух оставался без запаха, без вкуса, без жизни. Словно его вообще не существовало.
Лисандр невольно оглянулся. Позади никого. Только длинный проход. Он попытался вспомнить лицо Дамона- получилось сразу, потом лицо Каллисты- тоже, Филимон, Аристей -все были на месте. Он даже усмехнулся собственной тревоге.
— Совсем крыша поехала...
Тихо сказал он. Эхо не ответило.
Он продолжил идти. Неожиданно впереди открылся небольшой внутренний двор совершенно пустой, посреди него росло одно высохшее дерево. Настолько древнее, что кора давно стала похожа на камень, на ветвях не было ни одного листа, но почему-то Лисандр сразу понял: оно не умерло. Оно...просто перестало жить.
Он медленно подошёл ближе. На стволе были вырезаны очень старые слова, некоторые буквы почти исчезли. Лисандр провёл по ним ладонью. Камень оказался неожиданно тёплым. Он прочитал вслух:
— Каждый... уносит...отсюда...меньше...чем принёс.
Он ещё раз посмотрел на надпись. Что-то ему не давало покоя, будто...раньше здесь было написано больше. Он попытался вспомнить. Долго всматривался в стёртые борозды. Нет. Не получалось. Мысль всё время ускользала, он не мог сосредоточиться, словно кто-то очень осторожно стирал её прямо у него из головы. Лисандр нахмурился.
— Да что со мной сегодня...
Он закрыл глаза, попытался сосредоточиться- не помогло. Тогда он тихо рассмеялся.
— Хорошо. Победили. Не помню — значит, не помню.
Он сделал ещё один шаг и вдруг...совершенно отчётливо понял одну странную вещь. Он не мог вспомнить...цвет глаз своей матери. Лисандр резко остановился. Сердце болезненно ударило в грудь.
— Нет...Этого не может быть.
Он зажмурился, попытался представить её лицо, волосы. Улыбку, руки, голос...Голос он помнил, улыбку тоже, но глаза... Их больше не существовало. Словно кто-то очень аккуратно вырезал эту деталь из всех воспоминаний. Он судорожно вдохнул., ощутил страх не перед смертью, не перед чудовищами, не перед богами. Он испугался самого себя, потому что понял, если исчезли глаза...,значит завтра может исчезнуть голос, потом улыбка, потом...сама мать. И однажды он уже не сможет вспомнить человека, которого любил всю жизнь. Стояла абсолютная тишина, но было отчётливо понятно, новое испытание уже началось и оно не собиралось спрашивать его согласия.
Лисандр ещё долго стоял возле высохшего дерева. Пальцы всё ещё лежали на шероховатой коре, он вновь попытался представить лицо матери теперь уже спокойно, без паники, без отчаяния. Только проверит: улыбка-Да, небольшая родинка возле виска-Да, тонкие пальцы-Да. Он даже вспомнил, как она смеялась, прикрывая ладонью рот, но глаза...перед ним снова возникала только пустота. Словно этого никогда не существовало. Он резко убрал руку от дерева.
— Нет...Не ты...Не сейчас...
Он говорил уже не дереву. Самому себе.
Где-то совсем рядом послышался детский смех, Лисандр мгновенно обернулся. Площадь была пуста. Он замер, потом усмехнулся.
— Всё. Начинается.
Он пошёл дальше, каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего, не потому что устал, а потому что внутри росло странное ощущение, будто кто-то очень терпеливо перелистывал страницы его жизни, не читая их -выбирая. Через несколько минут он увидел воду. Совсем небольшой круглый каменный бассейн. Поверхность была настолько гладкой, что больше походила на отполированное серебро. Ни одной волны, ни одного отражения: даже самого Лисандра. Он осторожно подошёл ближе. Вода оставалась пустой, словно отказывалась признавать существование любого человека. На самом краю бассейна лежала самая обычная белая маленькая раковина. Такие дети собирают на берегу моря. Лисандр машинально поднял её и в ту же секунду услышал голос внутри. Голос звучал совсем тихо:
— Помнишь?
Он вздрогнул, голос был знаком до боли. Он слышал его тысячи раз в детстве: перед сном, во время болезни, когда боялся грозы. когда впервые убежал из дома. Голос матери.Совсем рядом.
— Помнишь?
Лисандр судорожно сжал раковину.
— Помню...
Шёпотом ответил он, но голос не исчез.
— Тогда...скажи...какого цвета были мои глаза?
Мир остановился. Он открыл рот. Ответ уже был готов, он был совсем рядом. Нужно было только произнести его. Голубые...Нет. Зелёные...Нет...Серые...Нет... Ответ рассыпался прежде, чем успевал родиться. Лисандр почувствовал, как внутри поднимается ледяной ужас. Он знал всё, кроме одного, и именно это одно оказалось самым важным.
— Прости...
Едва слышно произнёс он. Вода в бассейне впервые дрогнула, по зеркальной поверхности очень медленно разошлись круги, будто сама память пыталась удержаться ещё хотя бы несколько мгновений. И…..всё стихло.
Раковина стала неожиданно тяжёлой, так тяжёлой, что Лисандр больше не смог удерживать её в ладони. Она выскользнула, упала в воду. Не раздалось ни всплеска, ни звука. Раковина просто исчезла, словно её никогда не существовало и вместе с ней... Лисандр вдруг понял, что больше не может вспомнить голос своей матери. Он помнил, что она говорила, помнил её песни, помнил колыбельную, но сам голос...исчез совсем. Он стоял неподвижно, не плакал, даже не пытался вернуть потерянное. Где-то глубоко внутри он уже понял страшную истину: Дорога ничего не спрашивает, она просто приходит...и однажды забирает то, что считает своей ценой. И никто...не может выбрать вместо неё.