Максим Устинов – Хроники Эгейского моря. Книга II: Морской Лис (страница 13)

Морской Лис медленно перевёл дыхание, рука сама легла на рукоять меча -Привычка. За многие годы тело научилось двигаться раньше головы, но...клинок так и остался в ножнах. Почему-то сейчас ему казалось, что стоит только обнажить оружие...и что-то необратимо изменится и не факт, что к его выгоде.

Где-то впереди снова прозвучал тяжёлый шаг, потом ещё один. Из сумрака продолжали выходить новые фигуры. Они двигались одинаково, словно один человек, разделённый на тысячи тел.

Тем временем...

...Дамон остановился у самого начала древнего моста. Он долго смотрел вперёд. По камню медленно двигалась бесконечная колонна призрачных воинов, они проходили совсем рядом, настолько близко, что можно было рассмотреть вмятины на бронзе, следы старых ударов, надломленные древки копий, трещины на щитах. Каждый из них когда-то погиб. Но строй...так и не распался.

— Я никогда...не видел ничего подобного.

Очень тихо произнёс Аристей. В его голосе не было страха, только изумление.

Филимон молча кивнул.

— Я тоже.

Все одновременно посмотрели на него.

Старик горько усмехнулся.

— Не смотрите так. Я всю жизнь собирал легенды, но легенды...всегда оказываются гораздо меньше правды.

Каллиста не сводила глаз с воинов.

— Они нас не замечают.

Филимон покачал головой.

— Нет. Они...дают нам возможность решить.

— Решить что?

Спросил Дамон.

Старик долго молчал, потом очень спокойно ответил:

— Пройти, или остаться.

— Остаться?

Аристей нахмурился.

— Здесь?

Филимон посмотрел на бесконечную колонну.

— Иногда человек умирает не тогда, когда перестаёт дышать. Иногда...он просто перестаёт идти.

Наступила тишина- Каждый понял эти слова по-своему.

Лисандр тоже понял, хотя находился сейчас далеко от них. Воин всё ещё стоял перед ним. Такой большой, неподвижный, опасный. Между ними оставалось не больше двадцати шагов. Морской Лис неожиданно поймал себя на мысли, что может просто развернуться. Никто не удерживает, никто не заставляет. Можно уйти, отказаться, вернуться, попытаться найти другой путь. Эта мысль была настолько простой...что почти показалась разумной.

И он вдруг понял: в этом и есть его испытание, не сражение, не сила, не мастерство. Первый настоящий враг человека — желание убедить себя, что можно не делать следующий шаг.

Он медленно улыбнулся не весело, не самоуверенно. Так улыбается человек, который наконец понял правила игры.

— Значит... вот чего ты ждёшь.

Тихо произнёс он и сделал первый шаг…Ничего. Второй…По-прежнему ничего, третий…тишина, четвёртый...и в этот миг весь мир изменился. Неожиданно, словно невидимая рука перевернула древние песочные часы, бесконечная армия одновременно пришла в движение. Ни одного приказа, ни одного боевого крика. Тысячи ног поднялись и одновременно опустились на камень. Гул прокатился по равнине, словно удар далёкого грома. Лисандр замер. Он сразу понял самое страшное: Они не шли к нему, они шли...через него, так, будто его вообще не существовало.

Колонна медленно приближалась. С каждым шагом становилось всё отчётливее видно бронзовые панцири, потёртые щиты, копья, покрытые следами старых битв. Это были не призраки. Каждый шаг отзывался тяжёлым ударом по камню. Каждый щит отбрасывал настоящую тень. Каждое копьё могло пронзить живую плоть. Через несколько мгновений вся эта бесконечная армия должна была пройти прямо сквозь него.

Сердце Лисандра сжалось от ужаса. Не потому, что впереди была битва -к битвам он привык. Ужас пришёл вместе с осознанием другого. Любой выбор означал поражение: Если он выхватит меч — проиграл, если бросится бежать — проиграл, если закроет глаза — проиграл, если отступит хотя бы на шаг — проиграл. Страх лихорадочно искал спасение, разум перебирал десятки решений, но каждое заканчивалось одинаково -тупиком. И тогда всё стало удивительно простым: другого пути не существовало. Оставалось только одно: Идти вперёд навстречу армии, навстречу тому, что невозможно остановить. Первый воин был уже совсем рядом. Ещё мгновение — и тяжёлый бронзовый щит коснётся его груди. Лисандр сделал шаг не потому, что перестал бояться, наоборот, он боялся так, как не боялся ещё никогда в жизни, но другого выхода больше не было. Воин вошёл в него-не ударил, не сбил с ног, он просто прошёл сквозь него. И вместе с ним через сердце Лисандра пронёсся ледяной клинок чужой смерти. Он увидел человека, падающего на колени с копьём в груди, почувствовал, как исчезает воздух, услышал собственный предсмертный крик..., хотя кричал совсем другой. Следом прошёл второй- Лисандр ощутил жар горящего корабля, третий- увидел юношу, впервые вышедшего на войну и погибшего, так и не подняв меч. Четвёртый, пятый, десятый, сотый, тысячный... Каждый проходил сквозь него, оставляя после себя не рану- память, боль, страх, ярость, отчаяние, последнюю надежду, последний вдох.

В одно бесконечно растянувшееся мгновение Лисандр прожил тысячи смертей, тысячи судеб, тысячи незаконченных жизней. Он больше не чувствовал собственного тела. Казалось, что под ударами чужих воспоминаний исчезает сам человек, которого звали Морским Лисом, но он продолжал стоять. Потом сделал ещё один шаг, и ещё. Пока бесконечная армия проходила сквозь него, он не остановился ни разу.

В это самое мгновение, далеко по другую сторону древнего города, Дамон, Каллиста, Аристей и Филимон тоже увидели, как на мост медленно выходит та же самая армия. Никто из них ещё не понимал, что происходит, но каждый почувствовал одно и то же. Дорога перестала испытывать одного человека, теперь она испытывала каждого по-своему, в полном одиночестве.

Армия прошла так же медленно, как появилась, последний воин растворился в темноте, наступила тишина такая глубокая, что Лисандр услышал собственное дыхание. Он стоял неподвижно, ноги ещё держали его, но всё остальное будто принадлежало уже не ему. Перед глазами всё ещё вспыхивали обрывки чужих жизней: лицо мальчишки, впервые взявшего в руки копьё, седой воин, закрывающий собой сына, женщина, бегущая вдоль горящего берега, старик, который понимал, что этот бой станет последним. Они исчезали, но не уходили, удто каждая прожитая смерть оставила внутри него едва заметный след.

Лисандр медленно поднял ладонь. Она дрожала от тяжести. Он впервые понял, почему древние герои после великих войн уже никогда не улыбались так, как раньше. Потому что невозможно увидеть столько смертей...и остаться прежним. Он глубоко вдохнул. Воздух по-прежнему пах железом, но теперь он различал ещё один запах- пепел.

Впереди послышался глухой скрежет, земля вздрогнула сначала едва заметно, потом сильнее. Ряды копий начали медленно расходиться в стороны, не падая, не ломаясь. Словно бесконечное войско расступалось перед своим полководцем. Между ними открывался широкий проход, он уходил прямо в темноту. Лисандр долго смотрел вперёд.

— Значит...это ещё не всё.

Его голос прозвучал неожиданно хрипло. Ответом стала тишина, но где-то глубоко впереди снова раздался тяжёлый удар. Будто кто-то поставил на камень огромное древко копья. Один, потом ещё один, но это были уже не шаги, это был кто-то один очень большой, очень тяжёлый. И он не приближался, он ждал.

В это же время...Дамон стоял перед мостом, не сводя глаз с исчезнувшей армии. Никто из них не произнёс ни слова. Каллиста первой нарушила молчание.

— Они ушли.

Филимон медленно покачал головой.

— Нет. Они пропустили нас. Это разные вещи.

Аристей посмотрел на старика.

— Откуда ты знаешь?

Филимон устало усмехнулся.

— Не знаю. Просто...если бы испытание закончилось...мне сейчас стало бы легче.

Он положил ладонь себе на грудь.

— А мне...становится только тяжелее, словно кто-то смотрит...и всё ещё ждёт нашего решения.

Дамон молча шагнул на мост.

Камень под его ногой оказался неожиданно тёплым. Он сделал второй шаг, третий и вдруг остановился. Посреди моста лежал меч совсем один, старый, без ножен. Лезвие было покрыто бурой патиной, но рукоять выглядела так, будто её только что выпустили из рук.

— Не трогай.

Тихо сказал Филимон.

Дамон даже не посмотрел на него.

— Почему?

Старик долго молчал.

Потом ответил:

— Потому что настоящий воин сначала решает...нужно ли ему оружие.И только потом берёт его в руки.

Дамон медленно перевёл взгляд с меча на тёмный конец моста. Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, потом спокойно перешагнул через клинок и пошёл дальше. В тот же миг старый меч рассыпался в пыль.

Никто не заметил, как где-то далеко, в глубине подземного города, уголки губ каменного изваяния древнего воина едва заметно дрогнули, будто впервые за тысячу лет...оно осталось довольно увиденным выбором.

Дамон успел сделать всего несколько шагов, мост дрогнул не весь, только тот участок, на котором лежала рассыпавшаяся пыль древнего меча. Камень медленно разошёлся, будто под ним тысячи лет существовала ещё одна дорога и из глубины поднялся холодный воздух: сухой, тяжёлый, пахнущий раскалённым металлом. Никто не успел произнести ни слова. Из темноты показалась рука- человеческая, но слишком большая. Она спокойно легла на край каменного пролома, следом появилась вторая, потом...голова.

Он не был чудовищем, это пугало сильнее всего. Перед ними поднялся человек. Точнее...когда-то он был человеком ростом почти в три человеческих роста. Весь покрытый старой бронёй не начищенной, не царской- боевой. На панцире виднелись сотни ударов. Некоторые пробили металл насквозь, но хозяин этих ран продолжал стоять. Шлем полностью скрывал его лицо, только из узкой щели спокойно смотрели два тусклых золотых огня. Он медленно выпрямился, даже не пытаясь казаться грозным. Ему это было не нужно, само его присутствие заставляло воздух становиться тяжелее.