Максим Цветков – Колизей 1. Боль титана (страница 27)
Мои ноги грызли две маленьких слюнявых пасти с острыми иглами молочных зубов. Сил зримо прибавилось, а вместе с тем проснулись и желания тела. Я застонал, поглядел на Духа и Мрака. Мохнатые балбесы забавно мурзились у меня в ногах. «Ладно, делать нечего…» – полез в меню вызовов, решив, что со своими странными до ненормальности колебаниями настроения я разберусь как-нибудь потом, когда будет больше сил и желания. А пока я банально голоден и зол! Да и близнецы недвусмысленно обещают сожрать меня, если я продолжу рефлексировать.
Меню – «Выбор режима» – «Парный Вызов». Доступен один вызов для парного прохождения. «Боль титана. Глава 1. На Берегу Холодных Вод»: Вы бросили вызов Богам Колизея, и Боги приняли Ваш вызов! Отправляйтесь туда, где все когда-то началось, ведь чтобы победить врага, его придётся понять. Обязательное условие – парное прохождение: Сутро МакСимбол, МиссТи.
Я не верил своим глазам! Я вновь был жив и полон планов, надежд и фантазий. Парни одобрительно тявкали и вертели мохнатыми задами словно тоже умели читать и теперь радовались новостям. «Надо бы подготовиться. А, ребятки?». В ответ – слитный радостный тявк. Я расхохотался, стряхнув остатки напряжения, и полез вглубь системы тратить своей кровью и болью нажитые скромные богатства.
Колизей засчитал исход дуэли за ничью и вернул мне ставку, оставив при своих. Однако была и приятная новость, я оказался дословно «первым в текущей эпохе героем, завершим дуэль вничью целенаправленно, руководствуясь любовью, заботой, бескорыстие и самопожертвованием». Для меня как для паладина это было высоким достижением духа, так что система наградила инструментом «Кровавая скорлупа», забирающим сразу все доступные для преобразования Очки Истины, заключая друга в непроницаемую неразрушимую скорлупу, требующую тысячу ОДП за один удар сердца. Держится, правда, эта абсолютная защита не более десяти ударов. Инструмент имеет собственный рисунок активации – яйцо.
Что ж, для защиты от неминуемой гибели друга, не жалко пожертвовать всей шкалой ОДП, хотя, конечно, юмор у Колизея имеется. Меня не оштрафовали впрямую. Нет! Меня, наградили, но… Снова не смог, не поддаться этому чувству, что со мной тонко и по-доброму пошутили, так что с удовольствием и от души посмеялся!
На все крохи, что вернула система за ничью, я приобрёл «Дорожный плащ», сразу показавшийся мне универсальнейшей вещью. Он – и от ветра, и от дождя, и от холода, в него и завернуться, и под голову свернуть. Плащ всех оттенков грязи на густом меху с хитрой системой застёжек явно стоил своих двадцати тысяч. Остаток же из чуть более, чем четырех тысяч ОИ я решил приберечь на всякий непредвиденный и, коснувшись названия Вызова, со страхом и трепетным предвкушением шагнул сквозь открывшийся передо мною графитово-серый овал входа в новый захватывающий поток…
…и вышел с противоположной стороны серого полотнища портала, просто пройдя его насквозь. На секунду смущение украло мой разум из тела, так что я не сразу даже осознал всю иронию ситуации. Надо сказать, сегодня Колизей в ударе.
Я закрыл глаза, вдох-выдох, и перед мысленным взором вновь плывут строчки отчётов, сообщения, описания происходящего. Боже, как давно я здесь не был. Оказавшись в органическом теле и отдавшись потоку событий, я попросту забыл об этом удовольствии безмолвного пребывания в ласковом сером ничто, в самоей душе системы.
– Напишите предполагаемому напарнику о намерении совместного прохождения парного Вызова, получите положительный ответ, дождитесь окончания отсчёта и войдите в Окно Вероятностей, в мире Вызова получите дальнейшие инструкции.
Сделав неизбежный в данной ситуации жест «рука-лицо», я упал в своё кресло и вызвал письменный набор.
Перечитав и подивившись выспренности слога и красоте почерка, я распахнул окно и крикнул в черноту: «Птыц!». Ворон чёрный двухмерный отделился от тела космоса и невесомо впорхнул в комнату, сел на спинку кресла и стал смотреть на меня своим единственным глазом, выражая, кажется, сразу все нетерпение что только могло скопиться за минувшую вечность во вселенной и ее близлежащих окрестностях.
Дух и Мрак сорвались в необузданный дикий лай, однако же Птыц уделил близнецам ровно ноль внимания. От этого парни и вовсе разошлись, раззадорились, развоплотились и двумя облаками дыма попытались окутать, поймать почтаря. Но, как ты не ухищряйся, тщетны усилия, поймать в силки ночь.
Я коснулся рубина Синергии и отозвал охотников. Вручил Птыцу свиток, чёрный клюв сомкнулся на бумаге полностью скрыв её, и в тот же миг клочок тьмы слился с необъятной чернотой за окном. И я, было, уже снова упал в кресло и приготовился ждать, но в окно постучали. Подскочив от неожиданности, смятенно и торопливо я распахнул гигантскую раму, стекло натужно звякнуло, и в комнату вновь влетел все тот же невозмутимый ворон. Однако же он был не один, из тьмы собрался силуэт какого-то летающего существа с единственным перепончатым крылом и вовсе без с глаз. Летучая мышь. Я подумал впустить и этого посланца, но мышь не оценил моего гостеприимства, в ответ на приглашающий жест сплюнул на подоконник свиток и беззвучно раскрыв в мою сторону пасть, будто тявкая, слился с ночью.
«Надо ж, каков скандалист. Не очень-то и хочется читать у такого. Так что пущай полежит пока свиточек» – подумалось мне вздорным голосом старого помещика. С усмешкой оставив на подоконнике пока не распакованное письмо с двумя скрещёнными секирами и мухомором на сургуче, я вырвал бумагу из клюва нервно переминающегося Птыца. Его нетерпение стало передаваться и мне – поспешно и как-то судорожно даже разворачивается мягкий белый лист:
В конце письма расплылся в улыбке смайлик. Я улыбнулся ему в ответ и принялся ждать минуту обратного отсчёта. Чтобы скоротать эти бесконечно длинные шестьдесят ударов сердца, открыл второй свиток:
–У Вас появился друг, Энвэ Храброе Сердце, берсеркер. Список друзей обновлен.
Я с лёгким сердцем и счастливой улыбкой свистнул братьям и шагнул из тёплой уютной комнаты к промерзшим ветрам скалистого заснеженного края на берегу свинцового моря штормов и льдин, где верил, начнут сбываться мои мечты.
Глава 19
Ты – не один, когда бредя сквозь снег,
Ветров стерпеть не можешь поцелуи,
Когда в краю пустынном человек
Один лишь ты, ты – не один. Рискуя,
Порой на карту разом ставишь все,
Потом, от ужаса незряч, шагаешь в пропасть,
Твой утлый челн рука штормов несет,
Ты – не один. Когда сгибает робость
Твои колени, клонит до земли,
Когда тоска слезами пламя тушит,
Ты – не один, тебя всю жизнь вели.
Ты – не один, поверь и станет лучше.
***
Неделя в пути. Семь раз ненавистная и семью семь раз проклятая неделя изнурительного, всепроникающего ледяного порывистого ветра, несущего острую снежно-ледяную сыпь, ранящую руки и лицо, будто бы и не снег вовсе, но тонкая стеклянная пыль. Не будь у меня дорожного плаща и небольшого запаса Очков Истины на первое время, я бы уже несколько раз умер. Семь – точно.
Радостное ожидание, гнавшее меня сквозь Окно Вероятностей, обернулось тяжелейшим ударом, очередным жестоким предательством. МиссТи выкинуло где-то в этом мире, где угодно, но не здесь, не рядом со мной. Близнецами Колизей тоже распорядился по-своему.
Мрак сейчас с ней, и это греет мою душу. Дух остался со мной, он потерян и все время грустит, скучает по брату. Ночами, забившись под плащ и тщетно пытаясь согреться, он тонко и жалобно скулит, тыкаясь сухим горячим носом мне в щеку. Тогда я касаюсь одной рукой моего рубина, другой – антрацитового медальона на шее щенка, и мы начинаем чувствовать Мрака, а совсем чуть-чуть – еще и МиссТи, и это придаёт нам сил не умереть ещё один раз, ещё одну бесконечно длинную ночь.
Оказавшись на высоком скалистом берегу ледяного бескрайнего моря, поросшем клочками жёлтой, сухой, жесткой, будто пластиковой, травы да редкими корявыми деревцами-карликами, и не найдя МиссТи, я впал в отчаяние. Правда, содержание обновившегося задания меня немного успокоило, но лишь немного.