Максим Цветков – Колизей 1. Боль титана (страница 26)

Аромат усилился, в нем заиграл отчётливый тон страха и возбуждения. Я хищно оскалился, мутясь рассудком, рванул зубами вены на левом предплечии и дико завыл-затрубил свой призыв: «Иди ко мне, мой враг! Иди на смерть, дева!».

– Умение «Зов крови» преобразовано в «Воля хищника». -10000 ОИ. Ваша жертва теряет волю к сопротивлению, она не может более скрываться и бежать, вынужденная замереть на 10 ударов сердца.

Интересный расчёт! Я усмехнулся, моё сердце сейчас бьётся медленно и размеренно, а вот у МиссТи наверняка заходится в бешеном беге, так что её счёт короче,моего раза в два, а то и все три. Что ж, такова охота…

Меня вновь расщепило, как в первый раз, сгибая пополам, заставляя потеряться, выбивая почву из-под вмиг ослабших ног. Несмотря на все тренировки в Личной Комнате, я на миг стал полностью беззащитен, но благо и дичь моя еще не отмерла. В поле зрения вклинились два новых взгляда. Парни нашли её, я чётко ощутил направление – сильно вправо. Ещё бы чуть и лучница осталась за спиной! Расстояние шагов сто, не больше. Я снова рванул кинжал из азартно располосовал ладонь треугольником Синергии, сжал медальон, в голос рявкнул: «Взять! Держать, я иду! Не убивать!». Очки Истинные резко просели на тысячу, а два облака, чёрное и белое, слегка сгустившись, облепили ноги и голову лучницы. Та забилась в страхе и рухнула с трехметровой высоты в мягкую лесную подстилку.

Очки Истины доступные для преобразования потекли в счётчик в окне Синергии. «Не убивать!» – заорал я и вывалился на поляну. Дух и Мрак просто выпивали несчастную жертву, как паук – муху. «Прочь!» – я щедро влил кровавые очки в приказ и облачка отвалились от девушки, став двумя милыми щенками. Меня вновь чуть не вывернуло от мгновенной вспышки ужаса и отвращения, в который уже раз только за сегодня. Щенки заскулили, впитав через Синергию мои чувства, а я опустился на одно колено и убрал меч.

Чувства схлынули, я подошёл к лежащий на спине и сейчас абсолютно лишённой сил и беспомощной девушке, встал над ней, разглядывая. Боги, как она прекрасна! Это самая красивая девушка из всех, что мне доводилось видеть, и, будь оно все проклято, как же она пахнет! МиссТи открыла глаза, и я понял, что пропал, я не стану убивать это безупречное создание.

Отправив от греха подальше близнецов в мою Личную Комнату, все так же стоя на одном колене с мечом в опущенной руке, я, поддавшись мимолётному порыву, прошептал: «Россия. Саратов. 1983». Её глаза обрели осмысленность, по лисьи сощурились и заиграли искорками лукавства, а я услышал прекраснейший на свете голос: «И я».

Решение пришло мгновенно. Нечто подобное, кажется, видел в фильме «Голодные Игры», сказал только: «Моё имя здесь Сутро МакСимбол. Найди меня, зеленоглазая!». Она медленно прикрыла глаза, принимая правила, а я выхватил кинжал и перерезал себе горло, прохрипев напоследок: «Кровавый завет».

Очередная лютая смерть нашла меня счастливо смеющимся. Это становится брэндом!

Глава 18

За грядой туманных скал,

За рекой чернильных вод

Я твоё тепло искал

Год.

На земле чужих людей,

На воде далёких рек,

Я искал тебя везде

Век.

На поверхности Луны,

В пустоте среди планет

Не было тебя и ныне

Нет.

Я в пути терял мечты,

Жизнь и все, что в жизни есть,

Я пришёл домой, а ты

Здесь.

***

Открыл глаза я в своём необъятном кроваво-красном кресле напротив широкого уютно светящегося теплом камина в окружении своих самых верных попутчиков – Духа и Мрака. Я все ещё чувствовал в носу тонкий цветочный аромат, я все ещё видел перед собой лукавые искорки глаз изумрудно-янтарного цвета.

Мне было наплевать, как система отреагирует на мой демарш. «Какой редкий цвет!» – думал я об этих глазах. «Какой аромат!» – я вскочил и стал петь, отбивая хлопками ритм в безумном трансе нахлынувшей весны. Сообщения системы сыпались на меня пеплом сгоревшей вселенной, а мне было плевать! Я выхватил меч и поделился с ним своими чувствами. И запел меч. Он пел о древней любви давно павших в забытых сражениях Богов. Воин и Охотница, они бродили по вселенной бесчисленность эпох назад, они зажигали и гасили звезды, они танцевали в пустоте, они научили людей любить и убивать.

Мы плясали, меч пел, а я рыдал от восторга и неизбывной тоски. Мы – Боги, разделённые бесконечным ничто. Я – один, и она – одна, в своих комнатах мы бессмертны, но на аренах сражений, на этих крошечных планетках мы вынуждены убивать друг друга! Я люблю тебя, Охотница! Я найду способ, клянусь! Я отомщу тем, кто выстроил между нами эти стены! И я рубил мечом по серому камню, я разбежался и выпрыгнул в окно… однако, приземлился снова на ковёр. А потом все кончилось, и я упал, полностью лишённый сил.

– Клятва принята. Срок исполнения: бессрочно. Вам надлежит найти тех, кто создал правила Колизея, и отомстить им за принесённую Вам боль. Награда: Вы займёте их место. Штраф: удаление из всех вероятностей. Вызов «Боль титана» брошен. Вызов «Боль титана» принят. Вы бросили вызов Богам Колизея, и Боги приняли Ваш вызов.

Я лежал и плакал от нахлынувшего покоя, от осознания, что моя песня имеет последний куплет, где я так или иначе перестану быть тем, кем чувствую себя с самого Пекла – куклой в руках искусника кукловода.

В окно постучали. Я, конечно же, не отреагировал, ведь никто не может постучать в окно, выходящее в космос. Стук повторился, и близнецы проснулись, подскочили, заворчали, вздыбив шерсть и страшно щерясь. «Ну да, два жутких монстра размером в локоть с зубками-иголками!» – залился я хохотом. Малыши сейчас выглядели бесконечно забавно на фоне этих чудовищ, которыми были в моих совсем еще свежих воспоминаниях.

Подойдя к окну, я недоверчиво пригляделся. За стеклом все было по-прежнему: чернота междумирья с подвешенными в ней глобусами трех миров. Уже хотел, было, отойти, как чернота моргнула жёлто-зелёным птичьим глазом и стук повторился. Я открыл окно.

Птица была похожа на ворона, но, полностью сотканная из тьмы, она казалась двухмерной. Птица раскрыла клюв, и на подоконник упал небольшой свиток, перевязанный тонкой красной нитью, запечатанной сургучной красной же печатью. Надо же, письмо, назначение свитка как-то сразу угадывалось еще до прочтения. Посланец, выпрыгнув за окно мгновенно слился с космосом по ту сторону. Я выглянул следом, но этот фантазийный почтальон исчез без следа и звука.

Усевшись в оконном проёме, стал рассматривать письмо. Возбуждающе и многообещающе пахнувший цветами свиток оказался скрученным из тонкого, но очень прочного материала, на ощупь бывшего чем-то средним между бархатом, шёлком, пластиком и папиросной бумагой. На печати – лук с двумя перекрещенными стрелами и цветок. «Не знаю, что это за цветок, но абсолютно уверен, что знаю его запах!» – улыбнулся я сам себе. Свиток развернулся в ровный лист, покрытый размашистыми строками идеального каллиграфического почерка с оттенком старины. Я впился жадным взглядом в заголовье листа:

«Сэр Сутро!

Моего почтаря зовут Птыц. Вы можете позвать его в любой момент времени с сего дня и впредь, когда бы ни заблагорассудилось Вам написать мне. Он тотчас появится и заберёт Ваше послание, чтобы через миг доставить мне, где бы Вы и я в то время ни находились.

Не знаю, что двигало Вами, но я без меры Вам благодарна, что лук мой, мои умения и мои Очки Истины со мной, а сама я не в новом изнурительном «Марафоне». Также хочу ответить Вам на Вашу откровенность более развёрнуто, чем днесь позволили мне обстоятельства, и мой напуганный разум. Я счастлива встретить землянина сэр Сутро, однако здесь, в Колизее, не принято вспоминать первую жизнь. Здесь судят по новым заслугам. Прошу, имейте это в виду, дабы не оказаться обманутым, либо втянутым в гибельные обстоятельства!

В надежде на новую встречу!

Ваш верный друг,

МиссТи!»

– У вас появился друг: МиссТи. Герой МиссТи, охотник добавлена в список друзей. Создан список друзей, ознакомьтесь в Меню Парного либо Группового Вызова.

Я открыл пункт «Парный Вызов», увидел драгоценное имя и снова замечтался. Перечитал письмо, любуясь почерком и упиваясь ароматом, аккуратно свернул его и положил на каминную полку, где оно, вспыхнув мгновенно обратилось в невесомый пепел.

– Сука! Твари! Ненавижу! Я вас ненавижу! – от отчаяния и боли мое сердце сжалось, а из горла вырвался протяжный сдавленный вой.

Они ответят мне за это! За моё посмертие они ответят так жестоко, как ещё никто и никогда не платил по счетам! Я не знаю, что нашло на меня по возвращении в комнату, не знаю, почему меч так охотно поддержал мой порыв, но сейчас я точно уверен в собственных чувствах, мотивах, намерениях и силах. Впервые в жизни. Не должно посмертие быть постоянной битвой в муках и лишениях, вечной кровавой аскезой. Так быть не должно! И, если я не заслужил право быть после жизни счастлив, так засуньте вашу вечность, в вашу бессмертную задницу, а мне верните моё небытие!

В приступе отчаяния и нежности, я коснулся взглядом милого имени, и передо мной в воздухе развернулся девственно белый свиток бархатной папиросной бумаги, а рядом со свитком висела в безразличном равновесии, слегка вращаясь вкруг себя, вполне земного вида роскошная перьевая ручка. «Вот оно как работает. Отлично!» – я с моргнул и перо с бумагой растворились в прозрачном и вечно свежем воздухе Личной Комнаты. А я вновь почувствовал опустошённость и лишающую воли слабость, пошатнулся и лишь неимоверным усилием, заставил себя добраться до кресла, где и уснул.