Максим Цветков – Колизей 1. Боль титана (страница 21)

И он подействовал. Несколько не так, как мне бы хотелось, но это тоже было не дурно. Крепко разящая спиртом голубоватая жижа дала небывалый прилив сил! «Ну конечно же, – тут же решил я, – этанол ведь очень калориен! Помнится, когда я пьянствовал в прошлых жизнях, так вообще почти не нуждался в еде». Тогда я собрал себе походный набор: только мясо и крепкое пойло, перелитое в опустошённые за время иступленной трапезы картонные коробки из-под соков, пластиковой тары я в этом мире не видел вообще.

Собираюсь уже уходить, я снова вспомнил про щенков, вспомнил как чувствовал себя на их месте. Это озарение полностью переменило мои планы. Я собрал вторую сумку поменьше, заполнив ее чем-то вроде молока, правда с незнакомым вкусом, и жестяными банками с нарисованными на них счастливыми пёсиками и надписью, переведённой для меня Колизеем, как «Сытый друг». «Очень надеюсь, что это не собачья тушёнка!» – я улыбнулся этой мысли и отправился искать вчерашнюю подворотню.

Щенки были на месте, вот только осталось их всего двое из пяти. Видно, я не заметил, как еще трое были сожраны или раздавлены, выскочив на улицу вслед за матерью. Прижавшиеся друг к дружке чёрный и белый кутьки тихонько скулили. Я чувствовал вину и некое что ли братство, если так вообще можно выразиться, я чувствовал, что мы одинаковые, и что я им задолжал. Крепко задолжал! Так что остальные мои дела пока что подождут.

Мальцы, сначала услышав, а потом и увидев меня, забились в дальний угол, но, когда я уверенно пошёл к ним, встали бок к боку и сквозь плач тонко с повизгиванием зарычали! Я сгрёб их в охапку, сам же опустился на землю и стал гладить их, греть собой эти шерстяные комки хрупкой и забавной, но такой отважной жизни.

Когда братья, а они оказались именно мальчишками, перестали скулить и сами начали жаться ко мне со всем возможным доверием, на которое только и способен, что разум ребёнка, я чуть отстранил их и занялся нехитрым ужином на троих – парни были измотаны страхом, а моё тело слабело на глазах. Спустя час, наевшиеся до полного изумления, все трое, мы уже не могли противиться сну. Разве что я из последних сил вызвал зеркало Личного Меню и, облачившись в тёплую махровую неубиваемую пижаму с принтом «Hello Kitty», выдуманную и сотворённую мной на ходу в порыве тоски, любви и одиночества, улёгся на землю там, где в первую ночь застал мать моих новых побратимов. Они прижались ко мне, я накрыл их безразмерным розовым рукавом и, спустя короткий миг, погрузился в тяжёлый, тревожный сон, где раз за разом проживал каждое из совершенных мною убийства уже от лица моих жертв. Лишь под утро я был удостоен поблажки прожить счастье двух мохнатых братьев, обретших защиту и надежду.

– Зарегистрирован акт милосердия. Действие признано искренним + 1200 ОДП. Сменить форму на исходную? Стоимость 1000 ОДП.

– Зарегистрирован акт единения душ. Награда – «Духовные узы». Отныне существа, с которыми Вы испытали единение душ, являются Вашей зоной ответственности и по завершению Вызова будут вместе с Вами доставлены в Вашу Личную Комнату. В случае Вашего провала существа будут удалены из всех реальностей.

Проснувшись от полученных сообщений, я не сразу поверил выпавшему шансу. Но, очнувшись от помрачения, конечно же, радостно принял исходную форму! Мальчишки отбежали от меня и недоверчиво заворчали, но через секунду снова с радостным писком бросились мне в ноги.

Что же мне с вами делать ребятки? Терять их не хотелось очень-очень, но и того заблудшего парня я был теперь просто обязан вытащить… Ладно, будем двигаться к цели постепенно. «Мне все ещё нужен план, но у меня уже есть мотив. Полдела сделано!» – улыбнулся, я сам себе и принялся готовить нам завтрак.

***

Энвэ Храброе Сердце – воин берсеркер, прошедший уже почти два десятка миров, никак не мог проснуться от кошмарного сна. Ему снились жизни и смерти разных людей. Их всех пожирало чудовище, имеющее его, Энвэ тело, но огромное, словно раздутое в тысячу раз. Тварь пожирала этих бедняг, словно сочные ягоды алого гудуса, закидывая в пасть горстями. И каждый из этих людей был самим Энвэ.

С тех пор, как отправился на Вызов «Конец одиночества» и выбрался с заброшенной станции подземных поездов, он мало что помнил. Могучий воин словно бы сразу впал в этот ужасный кошмарный бесконечный сон, от которого не пробуждения, но недавно ему стал сниться другой герой, спешащий ему на помощь.

Энвэ шел на этот Вызов в Городе, чтобы наконец-то найти друга для парных кампаний, и сейчас в нем забрезжила надежда. В редкие секунды прояснения, когда он не умирал в жутких корчах в утробе безобразного монстра, Энвэ думал о друге, и это давало ему ту самую каплю сил, чтобы не сойти с ума ещё один бессчётный раз.

Глава 16

Судьба катилась камнем под уклон,

Когда ты в дверь мою вошёл без стука,

Лишь звякнуло разбитое стекло,

И сон кошмарный оказался в руку.

Я задыхался горечью обид,

Я утопал в безделье и рутине,

Я был уже почти тоской убит,

Почти уже уснул золой в камине.

Но ты пришёл, мой верный кровный враг,

Мой неподкупный критик и учитель!

Ворвался с криком: «Где твой меч дурак?!

К чему ты мне, когда ты беззащитен?!»

И длится бой уже десятки лет,

Белеют шрамы горьких упущений,

Открылось мне – вернее друга нет,

Чем кровный враг, не знающий прощенья!

***

Вот уже третьи сутки мы втроём перелопачиваем город в поисках битвы. Мальчишки на диво умны и послушны. Хотя и видно, как обоих бесенят жжёт изнутри неудержимое пламя азарта, они не теряют головы. Я решил, что надо бы проверить их в деле и может заодно поднатаскать хоть немножко, но пошло все по совсем неожиданному сценарию.

Проснувшись и покормив мальцов, я сам наелся до отвала, чтобы не скоро потом отвлекаться и, свистнув, пошёл за ворота. Уже на улице, оглянувшись, расплылся в довольной улыбке – два брата радостными комками катились за мной молча и даже как-то собрано, по-взрослому. А через пару кварталов, разобравшись между собой в короткой визгливой потасовке, заняли места подле меня: чёрный слева, белый справа, и оба чуть впереди на полшага.

Я шёл и размышлял о том, что не слышу поступи Робина-Бобина с самого пробуждения. Спать он, что ли, лёг? Возможно. Я ведь его недурно так потрепал, да и похудел он на сотню душ, а запас сил ведь не бесконечен, как ни крути. Но где теперь его искать?

Мысль мне показалось максимально верной. Я думал о жертвах. Выманить гиганта кровью, как в прошлые разы. Даже если он спит, на запах льющихся Очков Истины, примчится как миленький. «Нам бы крыс, – решил я, – стаю, да побольше! Заодно посмотрю, на что псята годны».

Шёл и строил планы, когда сначала вперёд рванулся чёрный, сразу за ним – белый, они добежали до перекрёстка и замерли на секунду, затем синхронно обернулись, чуть пробежали в мою сторону и развернулись обратно, но снова вернулись, приплясывая в нетерпении. Я понял намёк и побежал следом. Мальчишки единым духом свернули налево и помчались во всю прыть ещё коротких пока и неуклюжих лап.

Мы бежали вдоль второй линии домов, цвета грязного старого кирпича семнадцатиэтажек минуты три, а то и все пять, так что я несколько раз успел, грешным делом, подумать, что щенки просто разыгрались. Но в один миг резко и смешно затормозив как в мультиках из прошлого оба брата вздыбили шерсть оскалились, и чуть слышно заурчали, зарычали на дверь небольшой пристройки с торца дома. Я слегка подтолкнул ее рукой. Там вообще, похоже, никогда не запиралось, а петли скрипели немилосердно. За дверью ступеньки уходили резко вниз к чёрному провалу в стене, откуда смердело влажным теплом, гнилью и мышами. Щенки приблизились, сунули в дверь носы и вновь, с идеальной синхронностью развернувшись, уставились на меня, не мигая, замерев и даже, кажется, не дыша.

«Молодцом!» – похвалил я и только, было, задумался, где взять фонарь, как шерстяные сорванцы кубарем скатились в самый низ и скрылись в темноте подвала. Опешив всего на секунду, я рванул из пустоты меч и полоснул по руке, пробуждая клинок, заставляя его светиться. Снизу доносились уже звонкий сдвоенный лай и многоголосый писк. Когда я влетел в тёмный провал лай как раз катился на меня, переходя в отчаянное верещание. Братья с выпученными от страха глазами метнулись мне в ноги, а за ними следом – серая лавина.

Меч запел, началась кровавая пляска во тьме, и я с удовлетворением отметил, что отработавшие на «отлично» роль приманки малыши отошли к лестнице на свет, но убегать не стали. Получив свободу действий, мы с мечом упились кровью допьяна! Себя не помня от счастья, я в голос пел что-то не имеющее слов, но тягучее, горделивое. Я снова ликовал, умываясь горячей кровью. А может, это был меч. Или мы оба. Какая разница? Ведь единственное, что имело значение, это то, что враги непростительно быстро кончились!

Располовинив последнюю крысу, я поклонился клинку и отпустил его в серую тишину, с ним исчезло и безумие. Мне же осталась лишь добрая усталость на славу поработавшего тела. Малые потоптались еще миг и опасливо, но и с нетерпением зашли внутрь. Они обследовали кучу изрубленных крысьих тел с видимым интересом и даже восторгом, затем каждый вытащил себе по тушке и… приступили к трапезе! Признаться, я хотел сначала их отогнать, но мысль посмотреть, что будет, не дала чувствам воли.