Максим Тихонов – Воля теней (страница 8)

— Это настоящие? — Я взял в руку каменный обломок с насечками.

— Большинство. — В её голосе появилось что-то живое — тот огонёк, который бывает у людей, когда речь заходит о том, что им действительно важно. — Вот этот, например, я вытащила из-под носа у ливийских пограничников. Прямо в кармане провезла.

— Серьёзное преступление.

— Серьёзная находка, — возразила она без тени раскаяния.

Мы прошлись по квартире — пусто, тихо, никаких следов. Окна целые, замок на входной двери работает. По нынешним меркам — почти крепость.

— Ладно. — Я убрал фонарь. — Завтра после работы загляну, посмотрю как ты. Договорились?

Она кивнула. Потом добавила — чуть тише:

— Спасибо.

Я не ответил. Просто вышел

В УАЗе Андрей сидел с таким видом, будто всё это время изучал приборную панель и нашёл в ней много интересного.

— Ну что, — сказал он, когда я сел, — договорились о втором свидании?

— Заткнись.

— Нет, я серьёзно. Ты быстро согласился зайти. — Он тронул с места. — Обычно ты так не делаешь.

— Она одна. Квартира могла быть не пуста.

— Да, конечно, — сказал он с интонацией человека, которому объяснили таблицу умножения. — Профессиональная необходимость. Всё понимаю. — Пауза. — Только не давай ей меч потрогать.

Я не ответил.

Он засмеялся — негромко, по-настоящему, как смеётся человек, которому самому стало немного легче.

За окном шли пустые улицы. Где-то далеко справа над крышами тянулся чёрный дым — тот же или другой, не важно. Я думал о чёрном корне изо рта мертвеца. О том, что это только первый день.

Андрей перестал смеяться и тоже посмотрел в окно.

— Лёха.

— Что.

— Она, кстати, симпатичная.

— Андрей.

— Просто отмечаю факт.

— Я заметил.

— Ну и хорошо, — сказал он удовлетворённо. — Значит, не всё потеряно.

Мы приехали домой и разошлись по квартирам.

Свет в квартире был.

Это было неожиданно — я уже готовился к темноте и фонарику. Просто горела лампа в коридоре, обычная, жёлтая, и это маленькое обстоятельство почему-то ударило сильнее, чем всё, что я видел сегодня. Значит, электростанцию перезапустили. Значит, кто-то всё ещё держит это всё.

Я разулся, прошёл в комнату.

Квартира встретила привычным беспорядком человека, который живёт здесь ровно настолько, чтобы хранить вещи. Диван с мятым пледом в угол. Стол с ноутбуком, несколько чашек рядом — я всегда забывал отнести их на кухню, пока их не собиралось штук пять. На подоконнике — кактус, который я купил три года назад и который каким-то чудом ещё жил, видимо, из принципа. На полу у кровати — стопка книг, которые я собирался читать и не читал. На стене — карта Москвы, приколотая кнопками, старая, с пометками от прошлой работы, которые давно потеряли смысл.

Всё моё. Всё знакомое.

Всё выглядело так, как будто я просто ушёл на день-два, а не полтора месяца.

Я положил меч на стол рядом с ноутбуком — туда, откуда видно дверь, — и открыл крышку.

Интернет работал.

Это тоже было неожиданно. Я смотрел на значок соединения секунды три, прежде чем поверил. Потом начал открывать сайты — один, второй, третий. Большинство не отвечали, просто белый экран или значок ошибки. Потом нашёлся один, который работал: «Московские новости», главная страница, обновлялась несколько минут назад.

Я читал.

Заголовки шли один за другим, и каждый следующий был хуже предыдущего — не потому что становилось хуже, а потому что ты успевал привыкнуть к предыдущему и следующий снова сдвигал планку.

*«Правительство потеряло связь с двумя третями страны».*

*«Введено военное положение. Указ Императора от сегодняшнего числа».*

*«Предприятия переводятся на военные рельсы. Список прилагается».*

*«Продовольственные карточки. Норма выдачи сохранится до восстановления инфраструктуры».*

Последнее я перечитал дважды. Норма выдачи. Инфраструктура. Слова, за которыми прятался простой смысл: не рассчитывайте на скорое возвращение к прежнему. Привыкайте к тому, что есть.

Дальше — сводки по городу. Зафиксированные аномалии, появление враждебных существ, рекомендации держаться от них подальше и немедленно звонить по номеру, который я уже видел на растяжке у дороги. Потом — короткая заметка про новый отряд. Военная полиция, специальный профиль, зачистка прилегающих территорий, приглашаются добровольцы и смельчаки. Написано было именно так — «смельчаки», — и я не знал, восхититься этой наивностью или позавидовать.

Потом — фронт.

Я читал это медленно.

Связь с войсками восстановлена через радиорелейную сеть. Временное перемирие с Французской империей. Подписано три дня назад, срок — месяц, возможно продление.

Я закрыл ноутбук.

Не плавно — просто опустил крышку с достаточно ощутимым стуком, потому что надо было куда-то деть то, что накопилось за последние десять минут чтения. Откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок.

Значит, пока мы были в Каире, мир успел сделать несколько шагов, о которых нас никто не предупреждал. И сейчас он стоит именно здесь — с карточками, военным положением, перемирием с французами и тварями на улицах.

Голова раскалывалась. Есть хотелось давно, но это как-то ушло на второй план — то ли забылось, то ли тело решило, что лучше не сейчас.

Я встал, пошёл на кухню, поставил чайник.

Тук-тук-тук.

Резко. Отрывисто. Три удара, как гвозди.

Я замер у плиты. Посмотрел на коридор.

Подошёл к двери, глянул в глазок.

Артур.

Я почувствовал, как что-то внутри опустилось — не страх, скорее та усталая, тупая досада, которая бывает, когда понимаешь, что этот разговор неизбежен и никакой подходящий момент для него не наступит. За его спиной маячили двое — широкие, молчаливые, с одинаково пустыми лицами людей, которым платят не за инициативу.

Апокалипсис апокалипсисом, а долги по расписанию.

— Алексей Викторович, — его голос был таким сладким, что хотелось проверить, нет ли за ним яда, — я знаю, что вы дома. Мои люди видели, как вы возвращались. Открывайте. Поговорим по-хорошему.

— Денег нет, Артур, — сказал я в дверь. — Ни копейки. Совсем.

— Ах вот как, — он помолчал секунду. — Значит, так говоришь.

Смешок. Лёгкий, будничный. Хуже, чем если бы злился.

— Парни, в сторону.

Я услышал шаги назад — оба отошли от двери. Это было плохим знаком.