Максим Тихонов – Воля теней (страница 6)

Вышел первым.

Я взял рюкзак, поправил меч и вышел следом. Холодный ветер ударил сразу. Где-то за крышами всё ещё поднимался чёрный дым. На соседней улице — далёкий лязг, короткая очередь, тишина.

Москва держалась.

Андрей встал рядом, поднял воротник.

— Знаешь, что самое странное? — сказал он тихо.

— Что?

— Я рад, что мы здесь. — Пауза. — Хотя это явно ненормально.

Я посмотрел на него.

— Нормально, — сказал я.

Мы пошли внутрь.

Внутри здание выглядело именно так, как должно было выглядеть.

Длинные коридоры с высокими потолками, паркет, который, наверное, помнил ещё прошлый век и не собирался об этом забывать. Портреты на стенах — люди в форме, люди в парадном, люди с таким выражением лица, будто их попросили смотреть в вечность и они согласились, но с оговорками. Запах — бумага, полироль, старый воздух, который никуда не торопится.

Нас провели через два КПП внутри — молча, без объяснений.

На втором попросили разгрузки и снаряжение. Меч я снял сам и положил на стойку. Солдат у стойки посмотрел на него долго, потом на меня, потом на мою корону в сумке.

— Корону тоже изымать? — спросил он.

Офицер бросил на меня не понимающий взгляд.

- Военный трофей. - сказал я тихо.

— Нет пусть остается.— сказал человек с прямой спиной, шедший чуть впереди.

Сначала нас провели на второй этаж в просторное помещение. Выдали бумагу сказали писать все что происходило в Каире. Спустя пару часов мы поднялись на третий этаж. Коридор здесь был короче, двери — тяжелее, и между ними больше расстояния. Это всегда означало одно: люди за этими дверями принимают решения, которые занимают много места.

Наш провожатый остановился у последней двери в конце.

Постучал. Подождал.

— Войдите.

Кабинет был рабочим — не представительским.

Никакого показного лоска, никаких наград по всей стене, никаких флагов в углу для торжественных случаев. Стол с бумагами, заваленный так, что края папок торчали в разные стороны, несколько карт на стене — Москва, отдельные районы, что-то расчерченное красными маркерами. Пепельница. Два телефона. Стакан с остывшим чаем, о котором, судя по виду, давно забыли.

За столом сидел судя по нашивкам на форме барон.

Лет пятидесяти пяти, может больше. Лицо нестарое, но усталое — не от одной ночи, а от долгого промежутка времени, в течение которого спать получалось мало, а думать много. Очки сдвинуты на лоб, как будто снял их пять минут назад и не успел убрать.

Глаза у него были светлые.

И они смотрели на нас так, как смотрят на людей, которых давно ждали, но не были уверены, что дождутся.

— Садитесь, — сказал он.

Мы сели. Провожатый остался у двери.

Барон взял карандаш, повертел в пальцах, положил обратно. Жест не нервный — просто привычка, способ думать через руки.

— Сержант Орлов. Сержант Клюев. — Он открыл папку, которая лежала прямо перед ним. — Каир.Один был на отдыхе. Второй переведен в посольство., де-факто — боевое сопровождение в зоне активного конфликта. Повстанцы, городские бои, гибель членов группы. — Он перевернул страницу. — И кое-что ещё, о чём в официальном рапорте написано очень коротко, но что, судя по всему, занимало значительную часть вашего времени там.

Он поднял взгляд.

— Мне нужны подробные рапорты. Всё, что вы видели. Что именно встречали, как вели себя твари, что работало, что нет, какие расы, какие повадки. Письменно, подробно, без самоцензуры. — Небольшая пауза. — У нас здесь острая нехватка людей, которые видели это лицом к лицу и остались живы. Всё, что вы знаете — ценно.

— Когда нужны рапорты? — спросил я.

— Вчера. — Он позволил себе тень усмешки. — Но я готов подождать до завтрашнего утра.

Андрей рядом чуть двинулся — я почувствовал это скорее, чем увидел, — и промолчал. Он тоже понимал, куда идёт разговор. Мы оба понимали с первой минуты в этом кабинете.

Барон перевернул ещё одну страницу, потом закрыл папку и отложил её в сторону. Жест простой, но что-то в нём изменилось — официальная часть закончилась, дальше будет другое.

Он снял очки со лба, протёр стекло, надел. Посмотрел на нас без папки, без карандаша, просто так.

— Мы знаем, что вы побывали в аду, — сказал он. — Магия, твари, иные расы. Каир — не исключение из правил, как нам долго хотелось думать. Это часть правил. Новых правил, к которым мы не успели подготовиться. — Он бросил взгляд на карту за моей спиной. — У нас здесь тоже не всё спокойно. Вы видели город по дороге.

— Видели, — сказал я.

— Тогда вы понимаете масштаб.

— Начинаем понимать.

Он кивнул.

— Армия умеет воевать с тем, что можно убить из винтовки. Полиция умеет работать с тем, что подчиняется законам. — Он сделал паузу — короткую, но весомую. — То, что сейчас происходит в городе, не подчиняется ни винтовкам, ни законам. Нам нужны люди с другим опытом. — Он посмотрел прямо на меня. — Вы нужны нам, сержант. Оба. Не как солдаты в общем строю. Как те, кто уже видел это лицом к лицу и знает, что с этим делать.

— Мы не всегда знали, что с этим делать, — сказал я честно.

— Но справлялись.

Я не ответил.

Потому что это была правда, и спорить с ней смысла не было.

— Вас обоих переводят в новое отделение, — продолжил барон. — Военная полиция, специальный профиль. Сформировался недавно. Задача — городские операции против нечеловеческих угроз. Патрулирование опечатанных кварталов, нейтрализация, работа с гражданскими в зонах контакта. — Он положил руки на стол. — Приказ уже подписан. Формально вы можете подать возражение. Неформально — я прошу вас понять, что выбора немного.

Молчание.

Я смотрел на карту за его спиной.

Красные маркеры — кварталы, которые опечатаны. Их было больше, чем я думал, пока ехали. Значительно больше. Они шли не точечно — они шли полосами, охватывая целые районы с запада и юга, и между ними оставались коридоры, по которым, видимо, ещё можно было двигаться.

Пока можно.

Я думал о том, что мы летели домой. Что это слово — домой — значило для меня что-то конкретное: отдых, тишина, время разобраться в том, что произошло и что делать дальше. Время остановиться.

Времени не было.

И потому что, если я честен с собой, — я это знал ещё в самолёте, когда смотрел на Каир сверху и думал, что победа пахнет гарью. Она всегда так пахнет. И она всегда заканчивается не финальной точкой, а запятой.

— Я посмотрел на него. — Когда приступать?

— Завтра. После рапортов.

Я кивнул.

Барон перевёл взгляд на Андрея.

Андрей сидел с таким видом, будто всё это время внимательно изучал потолок и вот наконец закончил. Потом опустил взгляд, посмотрел на барона, потом на меня, потом снова на барона.

— А можно я просто пойду домой, — сказал он, — выпью и забуду эту командировку как страшный сон?

Барон смотрел на него без выражения.

— Нет? — уточнил Андрей.