Максим Тихонов – Пепел и кровь (страница 24)
Умбрис почувствовал почти физическое отвращение.
– У наследника крови.
– У человека?
– Да.
– Без прямого поводка? Без наложенной печати? Без моего надзора?
– Иначе он бы не взял его по праву.
Анубис смотрел на него долго.
Слишком долго.
Умбрис знал этот взгляд. Так смотрят не отцы. Так смотрят хозяева, которые решают, заменить ли изношенный механизм или пока ещё можно заставить его поработать.
– Ты всегда был опаснее, чем казался, – произнёс Анубис наконец.
– Ты говоришь это так, будто только сейчас заметил.
– Нет. Я говорю это так, будто только сейчас решаю, стоит ли мне жалеть, что не убил тебя в детстве.
В зале похолодело.
Любой другой на месте Умбриса побледнел бы.
Он лишь слегка наклонил голову.
– И что решил?
Анубис сделал ещё шаг.
Теперь между ними оставалось совсем немного пространства.
– Что пока ты мне нужен.
Вот и всё.
Вот она – цена родства в доме Анубиса.
Не кровь.
Не привязанность.
Полезность.
Умбрис давно это знал. И всё же каждый раз слышать это было как снова окунать руку в старую рану, проверяя, не срослась ли она случайно.
Не срослась.
И не срастётся.
Анубис вернулся к трону.
– Слушай внимательно. Печать снята, и теперь на Оронай потянутся те, кто веками ждал щели: хищники, жрецы, собиратели веры, слуги Хозяина, боги-падальщики и вся мразь, что любит приходить на пепелище первой. Нам нужно опередить их.
«Нам».
Умбрис едва заметно шевельнул пальцами.
Он всегда так говорил.
Будто присвоение чужой работы уже делает её общей.
– Что ты прикажешь? – спросил Умбрис ровно.
Надо было дать отцу почувствовать контроль.
Пусть расслабится.
Пусть думает, что сын всё ещё ходит в его клетке.
Пусть делает ставку на послушание.
Чем увереннее чувствует себя игрок, тем охотнее он открывает центр доски.
– Отправляйся на Ургхаан, – сказал Анубис. – Найди племя Валтори. Их шаман давно молит меня о спасении. Они сильны, дисциплинированы, достаточно примитивны, чтобы быть благодарными, и достаточно жестоки, чтобы быстро навести порядок. Приведи их на Оронай. Пусть спасут людей. Пусть обратят выживших в новую веру. Так мы возьмём мир раньше, чем он сам поймёт, что снова стал магическим.
Умбрис слушал молча.
Внутри уже выстраивались новые ходы. Валтори. Он знал их шамана и предполагал, что отец выберет именно их. Верные духи Умбриса давно следили за действием отца и держали его вкурсе по мыслесвязи. Да, возле печати Умбрис мог пользоваться магией и даже отправлять свое астральное тело в разные миры. Валтори были фанатики, привыкшие считать милость платой за кровь.
Если привести их как есть, отец действительно получит опору.
Но если направить не туда. Если столкнуть их с нужным врагом, смешать карты и заставить поверить, что они служат себе, а не Анубису…
Да.
Это можно было использовать.
Как и всё остальное.
Он ждал так долго не ради красивого отрицания. Не ради того, чтобы однажды крикнуть отцу в лицо «нет». Это слишком мало для столетий боли.
Нет. Он хотел большего. Не ослушаться. Освободиться.
Раз и навсегда выжечь из себя волю отца, которая слишком долго сидела в нём, как заноза божественной крови. Сорвать поводок не на словах, а на уровне самой сущности. Для этого мало гнева. Мало смелости. Нужна новая архитектура силы. Нужны трещины в системе. Нужны свои фигуры на чужой доске.
И одна из них уже шла по пескам с мечом под сердцем.
– Как прикажешь, отец, – произнёс Умбрис.
Анубис посмотрел на него пристально.
Возможно, искал ложь.
Возможно, чувствовал.
Но Умбрис слишком давно учился именно этому – говорить правду так, чтобы она звучала как покорность. Да, он отправится на Ургхаан. Да, он найдёт Валтори. Да, он вмешается в судьбу Ороная.
Только не в интересах отца.
– И ещё одно, – сказал Анубис тише. – Не подведи меня снова.
На этот раз Умбрис всё-таки улыбнулся.
Очень слабо.
Почти почтительно.
– Я приложу все силы, чтобы оправдать твои ожидания.
И это тоже была правда.
Просто не та, которую Анубис в ней услышал.