Максим Тихонов – Пепел и кровь (страница 15)

– Нужда, – повторил я. – Хорошее слово. Только толку от неё мало.

Император поднял руку, и зелёные руны на завесе дрогнули.

– Толк будет или не будет – это ты узнаешь сам. Я открою проход. Но запомни: с этого шага никто уже не будет вести тебя за руку. Ни я. Ни он. Ни кровь предков.

– Как мило.

– И ещё одно, – добавил Вейн. – Не верь первой мысли, которую нашепчет тебе меч. Такие вещи всегда говорят тем голосом, который человек больше всего хочет услышать.

От этого замечания мне стало совсем нехорошо.

Завеса медленно разошлась, как размыкаются губы старой раны.

За ней лежало святилище.

Нет – не зал. Не комната. Именно святилище. Место, которое строили не для людей и не под человеческий страх. Огромное круглое пространство уходило вниз и вверх одновременно, как будто я стоял на краю каменного колодца, вывернутого наизнанку. Колонны поднимались из пола, терялись во мраке и снова проступали отражением в чёрном блеске стен. По камню тянулись руны – тысячи, десятки тысяч рун. Они не сияли ярко. Наоборот, свет их был слабым, больным, как жар у умирающего.

Я шагнул через порог – и сразу почувствовал это.

Давление.

Не на тело. На мысли.

Словно кто-то огромный, старый и бесконечно уставший перевёл на меня внимание.

Я остановился.

Сердце ударило раз, другой.

В центре святилища, над круглой плитой, висел меч.

Никаких молний. Никакого торжественного света. Он просто висел в воздухе, удерживаемый тонкими зелёными нитями, которые тянулись к нему со всех сторон, уходя в руны пола, стен и колонн.

Клинок был тёмный, почти чёрный, но не мёртвый. По металлу едва заметно шли золотистые прожилки, будто внутри когда-то текло расплавленное солнце, а потом его заперли и заставили остыть. Рукоять была обмотана потемневшей кожей. На гарде – тот самый знак из трёх расходящихся кругов.

Я не мог отвести взгляд.

И в тот же миг понял страшную вещь: меч тоже смотрит на меня.

Не глазами.

Не магией как в балаганных историях.

Просто в голове вдруг стало тесно. Как будто туда вошла чужая память, слишком большая для человеческого черепа.

Руины.

Огонь.

Вой.

Волк на ступенях.

Кровь на ладонях.

Белый свет, в котором исчезает имя.

Я зажмурился и сделал шаг назад.

Нет.

Это было не моё.

«Наследник».

Голос пришёл не сзади. Не спереди. Изнутри.

Тот же голос, каким иногда называют тебя в детстве во сне, и ты не можешь вспомнить, кто говорил – отец, мать или кто-то, кого давно нет.

«Ты пришёл поздно».

Я стиснул зубы.

– Иди к чёрту.

Собственный голос прозвучал тихо и жалко.

«Ты пахнешь страхом. Нуждой. Нищетой. Смертью близкого человека. Ты не за миром пришёл. Ты пришёл торговаться».

Каждое слово било точно туда, куда не надо.

Пальцы сами сжались в кулаки.

– А за чем сюда должен был прийти человек? За славой? За короной? За красивой гибелью?

Меч не отвечал.

Но давление в голове стало сильнее, и я вдруг понял: он не разговаривает. Он просто вынимает из меня то, что уже есть, и заставляет смотреть без привычной лжи.

Да.

Я пришёл торговаться.

С судьбой. С древностью. С любым богом, который согласился бы обменять чужое проклятие на жизнь моей матери.

И оттого было особенно мерзко слышать эту правду здесь, среди рун и мёртвых клятв.

Я оглянулся.

Вейн и Умбрис остались за порогом. Они не заходили. Только смотрели.

Значит, дальше и правда сам.

Ну что ж.

Я медленно двинулся к центру.

Каждый шаг давался труднее предыдущего. Руны под сапогами едва заметно теплились. В висках гудело. Плечо болело так, будто его кто-то вкручивал глубже в сустав. Я чувствовал себя не наследником древнего рода, а побитой собакой, которая по ошибке забралась в царскую усыпальницу.

Наверное, в этом и была правда.

До меча оставалось шагов десять, когда я снова остановился.

Лич сказал правду: они что-то утаивали.

Не в словах даже. В интонации. В том, как оба слишком внимательно следили именно за этим моментом.

Я присмотрелся к нитям, что удерживали клинок, и увидел: они идут не только от пола.

Часть тянулась дальше, в темноту, к таким же незримым узлам за пределами зала. Вверх. Вглубь. В стороны. Словно этот один меч был связан с чем-то гораздо большим, чем местная гробница.

Девять Печатей.

Девять Домов.

Девять узлов.

Если выдернуть этот клинок просто так, дрогнет не только это место.