Максим Тихонов – Пепел и кровь (страница 10)

Я достал ключ.

На вечернем воздухе металл вдруг стал ещё холоднее. Настолько, что кожу пальцев свело.

– Ну вот, – прошептал я. – Либо я богат, либо мёртв.

Я вставил диск в выемку.

Ничего не произошло.

Ни света. Ни грохота. Ни магии. Только тишина.

Я нахмурился, сильнее надавил на дверь – и в ту же секунду плита ушла внутрь так легко и неожиданно, будто только этого и ждала.

Я потерял равновесие.

Камень под ногами сорвался.

Мир качнулся, небо исчезло, и я полетел в темноту.

Глава 3 Зиккурат

Я пришёл в себя не сразу.

Сначала вернулась боль. Глухая, расползающаяся по телу, как холодная вода по одежде. Потом – тяжесть в груди, будто на меня насыпали камней. И только после этого пришло понимание, что я лежу лицом вниз на чём-то твёрдом, шершавом и очень холодном.

Я открыл глаза.

Ничего.

Тьма была такой плотной, что на миг показалось, будто я ослеп. Я машинально дёрнулся, попытался подняться – и тут же зашипел сквозь зубы. Ладони саднило. Правое плечо прострелило болью. В колене что-то нехорошо хрустнуло.

Живой.

Пока живой.

Я перекатился на спину и несколько секунд просто лежал, дыша через рот. Воздух здесь был сухой, пыльный, с привкусом старого камня. И ещё в нём чувствовалось что-то странное – не запах даже, а привкус, как бывает перед грозой, когда железо будто проступает на языке само собой.

Сверху, очень далеко, тянуло холодом.

Блин надо же было так не удержаться и свалится непонятно куда. А если было бы выше ? Нужно быть предельно внимательным. Спуск не сильно крутой и если постараться то получится выбраться. Эта мысль почему-то немного отрезвила.

Я сел, упёрся спиной в стену и заставил себя осмотреться на ощупь. Рюкзак нашёлся почти сразу, в паре шагов. Повезло. Если бы он улетел дальше по галерее или в какую-нибудь трещину, на этом мои великие поиски артефактов бы и закончились.

Пальцы плохо слушались. Молнию я расстёгивал дольше, чем следовало. Наконец нащупал фонарь, щёлкнул кнопкой – и узкий жёлтый луч прорезал темноту.

Галерея.

Длинная, каменная, уходящая вниз под едва заметным уклоном. Стены были сложены из огромных блоков, подогнанных так плотно, что в щели не вошёл бы и нож. Потолок терялся в черноте. Пол местами был гладким, вытертым, а местами – исцарапанным.

Я медленно поднялся.

Тело протестовало, но держало. Уже хорошо.

Свет фонаря дрожал не только от руки – воздух впереди тоже казался чуть подвижным, словно в глубине прохода что-то мерцало. Я нахмурился, шагнул вперёд, и в ту же секунду с обеих сторон один за другим вспыхнули факелы.

Я замер.

Ни искры. Ни звука кремня. Ни чьего-то движения.

Просто сухие древки, торчавшие из камня, в один миг ожили, и по ним побежало тусклое сине-золотое пламя.

Несколько секунд я смотрел на них, не моргая.

Потом нервно усмехнулся.

– Всё. Приехали, Лёха. Теперь даже врать себе поздно.

Никакого разумного объяснения этому не было. Ни газа, ни скрытого механизма, ни дешёвого фокуса. После всего, что случилось за последние дни, я ещё цеплялся за привычную мысль, что миру можно найти нормальное объяснение. Теперь эта мысль треснула окончательно.

Магия существовала.

Не в сказках, не в легендах старух, не в пьяных байках на казарменной кухне.

Здесь.

Подо мной.

В этом проклятом каменном брюхе.

Я двинулся дальше, уже медленнее.

По мере спуска стены начали оживать. Сначала я думал, что это просто неровности кладки, следы времени. Но свет факелов ложился под другим углом, и на камне проступали рельефы. Целые полосы фресок, барельефов и резных знаков.

Люди в длинных одеждах, стоящие кругами вокруг чего-то, похожего на солнечный диск. Воины с копьями и кривыми щитами. Волки – не звери, а именно волки, слишком большие, слишком гордые, с глазами, инкрустированными чёрным камнем. А дальше – фигуры, от которых по спине пошёл холод.

Горбатые тела.

Крылья.

Слишком длинные руки.

Когти.

Я остановился и поднял луч выше.

Дарги.

Я не знал, откуда взялось это слово. Просто знал. Как будто кто-то вложил его мне в голову раньше, чем я успел подумать сам.

В тот же миг внутри, под самыми рёбрами, что-то неприятно сжалось.

Я резко обернулся.

Позади никого не было.

Только факелы, камень и мой собственный сбившийся вдох.

– Спокойно, – пробормотал я. – Просто шок. Ударился башкой. Сейчас ещё не такое полезет.

«Нет».

Голос не прозвучал ушами. Он возник сразу в сознании – негромко, ровно, слишком отчётливо, чтобы спутать его с собственной мыслью.

«Твоя голова здесь ни при чём».

Я вскинул ружьё раньше, чем успел испугаться по-настоящему.

На повороте галереи сидел волчонок.

Тот самый.

Маленький, чёрный, будто вырезанный из тени. Красные глаза смотрели спокойно, без звериной настороженности. Он не рычал, не скалился, не шевелил ушами. И от этого было только хуже.

– Нет, – сказал я хрипло. – Нет. Этого не может быть.

Волчонок поднялся.

«Может».