Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 7)
— Поздно предупредил.
— Тогда хотя бы не убивай сразу. Дай людям расписаться в бумагах.
— Постараюсь.
— Не верю, но спасибо.
Он сбросил раньше, чем она успела ответить.
Агния несколько секунд смотрела на потухший экран.
Потом открыла сообщение от Марата еще раз.
«Как всплывешь, набери. Есть разговор.»
Можно было не перезванивать уже и так. Смысл понятен.
Семь часов. Бокс. Заказ. Гладкие люди.
Что-то внутри, несмотря на усталость и утренний разговор с матерью, медленно собрало себя в привычный рабочий режим. Так бывало всегда. Стоило впереди появиться задаче с четкими границами, и шум в голове отступал на шаг. Не исчезал. Но хотя бы строился в колонну.
Агния открыла шкаф, достала чистую футболку с логотипом их бригады, темную рабочую куртку и запасной блокнот с водостойкими страницами. Потом собрала волосы в тугой хвост, проверила заряд фонаря, переложила из одной сумки в другую набор для осмотра швов и ноутбук.
Контроль.
Подготовка.
Работа.
Пока руки заняты делом, мозг не лезет в трещины.
В дверь негромко постучали.
Не ожидая ответа, мать приоткрыла ее ровно настолько, чтобы в щель прошло лицо.
— Ты опять уйдешь?
Агния не повернулась сразу. Закрыла гермокейс, только потом обернулась.
— Да.
Мать посмотрела на сумку, на собранную куртку, на перевязанное запястье.
— Не ходи сегодня.
— У меня работа.
— Я не про работу.
— А про что?
Мать поджала губы, будто слова, которые она хотела сказать, были слишком горькими даже для нее.
— Утром свеча три раза гасла, — сказала она наконец. — И снился он. Ты можешь сколько угодно смеяться, но я чувствую, когда что-то идет не так.
Агния застегнула куртку одним резким движением.
— После той пещеры у нас все идет не так.
Эти слова повисли между ними тяжело и сразу.
Мать закрыла глаза на секунду. Очень коротко. Но Агния увидела, как у нее дернулось веко и как пальцы на кромке двери сжались так, что побелели ногти.
— Ты думаешь, мне легче от того, что ты это произносишь? — спросила она.
Агния тоже сжала пальцы. На ремне сумки. До боли.
— Я думаю, нам обеим уже давно ни от чего не легче.
Мать открыла глаза.
В них стояло что-то старое, выжженное до белого.
— Твой брат хотя бы знал, ради чего рискует, — сказала она. — А ты просто не можешь остановиться.
Удар пришелся точно.
Не по лицу.
Глубже.
Туда, где до сих пор жила вина, с которой Агния давно научилась сосуществовать, но не научилась побеждать.
Она медленно подняла сумку.
— Знаешь, что хуже всего? — спросила она тихо. — Ты говоришь это так, будто я забыла.
Мать ничего не ответила.
И слава богу.
Еще одна реплика — и Агния, возможно, сказала бы то, после чего назад уже не возвращаются даже ради квитанций и общего адреса в паспорте.
Она прошла мимо, задевая плечом дверной косяк, вышла в коридор и начала обуваться.
Из кухни снова тянуло воском.
Из дальней комнаты — пылью.
Из ванной — ее же шампунем, слишком резким на фоне всей этой затхлой квартиры.
Живой дом пахнет иначе, подумала она вдруг.
Живой дом не заставляет тебя задерживать дыхание в собственной прихожей.
Она взялась за дверь.
— Агния.
Мать редко окликала ее в спину.
Агния замерла, но не обернулась.
— Что?
Пауза.
Долгая.
Слишком долгая для человека, который знает, о чем хочет спросить.
— Если увидишь отца, — сказала мать наконец, — передай, что его письмо я не читала.
Агния медленно повернула голову.
— Какое письмо?
Мать отвела взгляд.