Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 19)
Еще.
На уровне палубы в лицо ударил другой воздух.
Сильнее соленый.
С примесью машинного масла, мокрого троса и чего-то металлического, как от хорошо вычищенной оружейной комнаты.
Рука в черной перчатке перехватила ее под локоть и коротко, без лишнего усилия, вытянула на палубу.
— Осторожнее, — сказал незнакомый голос.
Агния кивнула, не глядя на человека.
Ее уже тянуло дальше.
Палуба «Меридиана» была темной и мокрой, с желтыми полосами разметки, блестевшими под прожекторами. Вдоль борта стояли лебедки, катушки кабеля, контейнеры с пломбами и несколько массивных гермобоксов под брезентом. Каждая ручка, каждый болт, каждая скоба выглядели так, будто их не просто обслуживали, а держали под контролем с болезненной аккуратностью.
Научные суда так не выглядят.
Так выглядят объекты, где слишком много стоит на кону.
Когда вся команда поднялась наверх и их снарягу начали перегружать краном, их не повели внутрь сразу. Оставили на кормовой палубе под частичным навесом, где ветер все равно находил щели и вбивал в лицо мокрую соль.
Максим уже был здесь. Черная куртка, закрытая шея, все та же неподвижная морда, с которой удобно читать приговоры.
— Ждете здесь, — сказал он. — Куратор безопасности операции проведет вводный инструктаж.
— А кофе? — спросил Костя.
Максим посмотрел на него.
— Внутри.
— Ну хоть что-то человеческое.
Марат бросил на Костю тяжелый взгляд, но тот только поднял ладони.
— Я держу мораль.
— Ты держишь только собственный рот в постоянной опасности, — сказала Агния.
Костя благодарно оскалился.
— Вот. Уже родной коллектив.
Она стояла у леера, чувствуя, как палуба живет под подошвами.
Не сильно.
Но постоянно.
Большое судно не подпрыгивает на волне, как катер. Оно принимает удар глубже, тяжелее. Сначала всем корпусом наваливается на воду, потом с ленивой мощью отрабатывает обратно. От этого в ногах появляется особая, низкая усталость, если стоишь долго.
Агния сжала пальцы на мокром металле.
Холод сразу пролез через перчатку.
За бортом шло серое утро. Не рассвет — просто ночь стала чуть менее черной. Вдали почти ничего не было видно. Только распоротая ветром вода и редкие огни на линии берега, уже слишком далекого, чтобы считать его безопасностью.
Она старалась смотреть именно туда.
На воду.
На рабочую часть мира.
Не думать о том, что под этой палубой, вероятно, уже лежат их телефоны, документы, доступы и запасной выход из ситуации.
Не думать о том, что с каждой милей назад становится труднее.
Не думать о собственной фамилии в чужой папке.
Шаги она услышала раньше, чем увидела человека.
Тяжелые.
Редкие.
Без спешки.
Они шли от надстройки по правому борту, и в этом звуке не было ничего особенного. Мокрая палуба, подошва, металл. Таких шагов на судне за день будет сотня.
Но на втором ударе каблука у Агнии резко свело затылок.
На третьем по коже между лопаток прошел холод не от ветра.
На четвертом сердце почему-то споткнулось.
Она не сразу повернула голову.
Сначала тело успело сделать это само.
Пальцы на леере напряглись.
Дыхание застряло где-то высоко, под ключицами.
Живот стянуло так, словно кто-то изнутри резко дернул за старый шрам.
Нет.
Нет.
Так не бывает.
Человек в черном выходил из-за угла надстройки неторопливо, но не вразвалку. Высокий. Узкий в бедрах, тяжелый в плечах. Капюшона на нем не было, дождь сразу ложился на темные короткие волосы и стекал по вороту непромокаемой куртки. Левая рука безошибочно легла на перила ровно в тот момент, когда палубу качнуло сильнее. Не чтобы удержаться.
Чтобы сразу почувствовать ход судна.
Агния знала этот жест.
Тело знало раньше головы.
Когда-то, в другой жизни, в пещере, на бетонном моле, у старой тренировочной вышки, этот человек всегда делал так же. Ладонь на опору за долю секунды до того, как пространство решит пойти из-под ног. Слишком быстрый, слишком экономный, слишком вшитый в мышцы способ двигаться.
В ушах сначала ударила кровь.
Потом звук моря провалился куда-то вниз.
Мир сузился.
Осталась только мокрая палуба.
Черная куртка.
Рука на поручне.
И то, как все внутри Агнии, без права голоса, без логики, без разрешения, уже сказало одно имя.
Илья.