Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 18)

Этого хватило, чтобы Костя демонстративно поднял руки:

— Молчу, молчу. Любуюсь сервисом.

Телефоны забрали в пронумерованные пакеты.

Агния положила свой в пластиковый лоток последней. Экран еще горел. Пусто. Ни от матери, ни отца, ни кого-либо, кто мог бы в последний момент предложить ей не ехать. Смешно, что какая-то крошечная часть внутри все равно на секунду ждала чего-то такого.

Она выключила аппарат сама и только потом отпустила.

Металл рамки был ледяным. Ремни на кейсах проверяли руками. Паспорта просматривали слишком внимательно для обычной вахты. На каждого повесили пластиковый бейдж без логотипа компании, только имя и штрихкод.

Агния смотрела, как охранник наклеивает ей на куртку белый прямоугольник с черной надписью «ROSTOVA A.».

Краска еще пахла типографией.

Она вдруг вспомнила больничные браслеты.

Ненужная ассоциация.

Мерзкая.

— Проходите, — сказала Юлия. — Катер ждет.

Причал был почти пуст.

По левую сторону темнели высокие борта грузового судна. По правую — черная вода, разрезанная редкими бликами. Волны уже били в бетон тяжело, по-зимнему, с глухим хлопком. Внизу у привального кольца дергался на тросах скоростной катер сопровождения — узкий, серый, с закрытой рубкой и хищно задранным носом.

— Ох ты ж... — выдохнул Костя, глядя вниз. — А нельзя было нас сразу в стиральную машину запихнуть? Там хотя бы тепло.

Дамир проверил застежку на кейсе.

— Если тебя укачает, сядешь ближе к центру.

— Если меня укачает, я красиво умру на ваших глазах.

— Мечтай.

Спускались по мокрой лестнице осторожно, по одному.

Ветер здесь, у самой воды, бил так, будто хотел содрать капюшон вместе с кожей. Металлические ступени были скользкими. Брызги соленой воды сразу липли к лицу и губам. Катер ходил под ногами, дергался на швартовах, как злой пес.

Агния спрыгнула в него без колебаний.

Корпус резко ушел вниз, колени пружинисто приняли удар, ладонь легла на холодный поручень. Привычно. Правильно. Вода всегда была честнее лестниц и офисных улыбок.

Марат пошел следом.

Костя, конечно, попытался сострить даже здесь:

— Если упаду, скажите маме, что я жил широко.

— Мы скажем, что ты поскользнулся как идиот, — сказал Марат.

— Это бессердечно.

Двигатели катера ожили тяжело и зло.

Через минуту они уже вышли из-под защиты мола и море ударило в борт без всякой вежливости.

Первую волну катер еще перерезал носом.

Вторая пришла сбоку.

Корпус грохнуло так, что у Кости вылетело изо рта что-то среднее между матом и молитвой. В рубке запахло соляркой, мокрой резиной и чужим желудком. Стекла тут же облило серой водой. Двигатели взревели громче, пытаясь вытащить суденышко на глиссирование, но море не собиралось облегчать им задачу.

Агния сидела у правого борта, пристегнутая ремнем к креслу, и смотрела вперед.

Каждое приземление отзывалось в позвоночнике коротким сухим ударом. Ремень впивался в плечо. Соленая вода просачивалась даже сюда, под навес, оседала на ресницах и губах.

Но внутри Агнии, странным образом, становилось ровнее.

Не спокойно.

Собранно.

На суше, среди стен и разговоров, ей всегда приходилось делать усилие, чтобы не рассыпаться. Море делало половину работы за нее. Здесь телу было чем заняться. Держать баланс. Считать ритм. Ловить момент, когда лодку подбрасывает, и не отдавать себя этому движению полностью. Жить здесь и сейчас. Без вчера и без завтра.

Она повернула голову.

Костя позеленел уже к третьей волне, но держался из упрямства.

Дамир сидел бледный, зажатый ремнем, с закрытыми глазами и сосредоточенным лицом человека, который мысленно решает дифференциальное уравнение, лишь бы не думать о желудке.

Марат смотрел вперед с такой ненавистью, будто хотел лично переломить хребет всему шторму.

Катер еще раз тяжело ударился о воду.

И тогда впереди, за мутным стеклом и дождевой крупой, вырос «Меридиан».

Сначала — как просто темное пятно.

Потом — как стена.

Потом — как чужой район города, который вдруг подняли из воды и поставили посреди моря.

Судно было слишком большим для слова «исследовательское». Черный высокий борт, матовый, почти без маркировки. Белые надстройки выше, в огнях, но без той привычной суеты, которую Агния видела на обычных научных судах. Никаких расхлябанных матросов с кружками. Никаких ярких наклеек, буйков, сеток, торчащих приборных ферм. Все слишком собрано. Слишком чисто. Слишком похоже на человека в дорогом костюме, который улыбается тебе, пока считает, сколько будет стоить твоя ошибка.

На корме виднелась грузовая площадка с закрепленными контейнерами и кран-балкой.

Выше — темная линия палубы, по которой двигались фигуры в черной непромокаемой форме.

На борту белыми буквами значилось:

«MERIDIAN»

Ниже — порт приписки, который Агнии ничего не сказал.

Катер пошел вдоль борта, ловя окно для швартовки.

Волны били в металл так, что звук шел через кости. Сверху свистел ветер. Сбросили трап — узкий, решетчатый, дрожащий. Один из людей на палубе крикнул что-то в рацию. Ему ответили из рубки катера. Весь этот обмен выглядел отлаженным, но не живым. Слишком чистая механика.

— По одному! — рявкнул матрос у трапа. — Быстро, без остановок!

Марат пошел первым. Он всегда шел первым, когда нужно было своим телом проверить, насколько плоха идея.

Катер под ним ухнул вниз, трап качнуло, но он взял две ступени почти без паузы и уже через секунду был наверху.

Агния пошла второй.

Металл ступеней был мокрый, ледяной. Ветер прижал куртку к спине. Внизу черная вода вздулась под бортом, потом провалилась, открывая глубину между судном и катером. Такие зазоры особенно любят тех, кто отвлекается на страх.

Она не отвлекалась.

Левая рука на поручне.

Правая — выше.

Шаг.