Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 21)
Этот человек не повышал голос. Не давил интонацией. Но воздух вокруг него становился жестче сам по себе. Так бывает рядом с теми, кто давно привык, что распоряжения исполняют без второй попытки.
Агния больше не могла слушать его как просто голос.
Все в ней работало против нее.
Память лезла не сюжетами, а телом.
Когда Илья смеялся, у него чуть больше поднималась левая сторона рта.
Когда злился, он незаметно притирал большим пальцем костяшку указательного.
Когда думал, всегда смотрел сначала в сторону выхода.
Она видела это сейчас.
Чужой рот.
Чужая рука.
Чужая привычка оценить палубу, людей, ближайший трап прежде, чем начать инструктаж.
Только лицо было не тем.
И взгляд.
Взгляд убивал надежду аккуратнее любого ножа.
Потому что в нем ничего не дрогнуло.
— Ростова.
Собственная фамилия ударила Агнию как пощечина.
Она не сразу поняла, что это он обращается к ней.
Кай ждал.
Глаза холодные, серые, совсем не такие, какими она помнила их в семнадцать. Или ей только казалось? Может, раньше они были именно такими, просто она тогда смотрела на них как дура, которая готова была принять за свет все, что исходит от одного конкретного человека.
— Да? — спросила она, и голос прозвучал ниже обычного, почти хрипло.
Кай чуть наклонил голову.
— Если плохо переносите качку, медотсек на второй палубе. Не советую делать из упрямства профессиональное качество.
Костя покосился на нее.
Дамир тоже.
Марат не шелохнулся, но Агния знала: он сейчас смотрит не на Кая. На нее.
Он всегда первым замечал, когда у нее лицо становится слишком неподвижным.
Упрямство.
Профессиональное качество.
Илья когда-то говорил почти так же.
Только совсем другим голосом.
На старом пирсе, когда она в мороз хотела полезть в воду без перчаток, он перехватил ее запястье и буркнул: «Не путай упертость с характером, Агни. Это разные болезни.»
Воспоминание ударило под дых.
Слишком живое.
Слишком точное.
Агния даже не заметила, что шагнула вперед.
Всего на полступни.
Но этого хватило.
Ветер ударил в лицо мокрой солью. Палуба медленно, тяжело ушла вниз на волне. Кай остался стоять напротив, чуть расставив ноги, так, как встают люди, привыкшие к судну под собой. Она видела рубец у него на шее. Каплю воды, скатившуюся по краю шрама и пропавшую под воротом. Видела, как он дышит. Спокойно. Ровно. Будто рядом с ним не рушится сейчас чужой мир.
— Посмотри на меня, — сказала Агния.
Костя шумно втянул воздух.
Марат тихо выругался сквозь зубы.
Дамир застыл.
Кай не шевельнулся.
Только взгляд стал еще холоднее.
— Я и так смотрю на вас, Ростова.
Нет.
Не туда.
Не так.
Не этим взглядом.
Ее горло сжалось. По-настоящему. Воздух вдруг перестал проходить свободно, как бывает перед паникой, только паники не было. Было нечто хуже. Полное, оглушающее несовпадение реальности с тем, что тело уже признало фактом.
— Илья, — сказала она.
Не громко.
Но на этой палубе, в этом ветре, слово все равно прозвучало так, будто кто-то выстрелил.
Даже море на секунду стало тише.
Костя повернулся к ней всем корпусом.
Максим у навеса незаметно выпрямился.
Юлия, стоявшая чуть дальше у трапа, замерла, не делая ни шагу вперед.
Только Кай оставался неподвижным.
Совсем.
А потом медленно, будто давая ей время услышать каждый звук отдельно, сказал:
— Вы ошиблись.
Акцент стал заметнее именно в этой фразе. Чуть тверже «р», чуть глуше окончание.
Но это ничего не меняло.
Не могло.