Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 72)
– Тогда, наверное, тебе придется ее простить, – сказал Георгий Александрович, глядя на меня.
В его глазах читалось смятение. Потом он, видимо, понял, что уже сказал слишком много, чтобы просто замолчать.
– Вот именно к этому приводят разные подростковые игры, – сказал он спокойнее. – Конечно, я не ваш классный руководитель, но кто-то же должен вам объяснить, что есть допустимое и недопустимое поведение.
Класс сидел молча.
– Нездоровые увлечения приводят к разного рода отклонениям, как в физическом, так и в умственном направлении, – Георгий Александрович заговорил уверенно, явно разобравшись, что именно ему нужно делать. – Есть даже научные исследования, подтверждающие связь между такими увлечениями и шизофренией. Главное, помните, что те, кто ими страдает, тоже люди, хоть и тяжелобольные. Мы можем поговорить об этом после уроков, потому что тема необъятная, а сейчас нам нужно вернуться к математике, от которой Таня нас отвлекла, – Георгий Александрович повернулся к доске и указал на ряд цифр: – Начнем с того, что решим вот эти задачи.
Как удобно, думала я, когда все складывается, как сейчас: тебе предстоит принять участие в убийстве, а потенциальная жертва, как по заказу, продолжает вести себя по-свински. Я еле-еле дотерпела до конца урока. Когда прозвенел звонок и все наконец вышли из класса, я подошла к Георгию Александровичу и, потупив глазки, сказала:
– Георгий Александрович, простите, пожалуйста, я совсем не хотела вас обидеть.
Сперва он хотел от меня отмахнуться, сказал только:
– Прощаю, Таня, просто следи за временем, пожалуйста, – но, когда я не ушла, посмотрел на меня внимательнее.
– Чего тебе? – спросил он наконец.
– Вы бы не хотели встретиться со мной как-нибудь, завтра например? Поговорить об отклонениях, как вы обещали? – спросила я, сама невинность.
– А что, тебе интересно? – спросил Георгий Александрович.
Его глаза недоверчиво сощурились. Я решила идти ва-банк.
– Я в четверг подралась с Лизой, – сказала я, – потому что она сказала, что я вам неинтересна как ученица.
– Драться нехорошо, – заметил Георгий Александрович.
– Лиза сказала, что я недостаточно взрослая, – сказала я, – а мне просто не понравилось, что она издевается над Аной.
– Она издевалась над Аной? – спросил Георгий Александрович.
Я понимала, что у него в голове уже сложилось представление о произошедшем, основанное на Лизином рассказе. Мне нужно было вызвать у него сомнения.
– Она ее напоила, а потом стала пытаться уговорить переспать с кем-нибудь в кафе, – сказала я.
– Лиза? Наша Лиза? – спросил Георгий Александрович.
Мне удалось поймать его на крючок.
– Да, – сказала я. – Она обиделась на Ану за то, что та увела у нее Юру в сентябре.
В точку. Глаза Георгия Александовича стали еще ýже, но теперь уже от злости. Ему еле удавалось сдерживать ярость.
– А что, Лиза в сентябре встречалась с Юрой?
– Да, – сказала я. – Но он ее бросил ради Аны.
– Да ты что, – Георгий Александрович потер переносицу и заговорил шепотом: – Ты это точно знаешь?
– Да, – сказала я. – Я сама помогала им найти квартиру, чтобы встречаться наедине.
– А зачем ты все это мне рассказываешь? – спросил Георгий Александрович.
– Потому что я хочу, чтобы вы понимали, что я не такая, как Лиза, – сказала я.
– Я всегда знал, что тебе этого захочется… – Георгий Александрович прервался, посмотрел на дверь кабинета, добавил: – Про сегодня – прости, я не сдержался, нужно было быть осторожнее. Просто тема такая сложная… Когда тебе хотелось бы встретиться?
– Чтобы мама не узнала, рано утром. В шесть часов, например, – сказала я.
– Ты хочешь прийти ко мне в гости? – спросил Георгий Александрович.
– Н-нет, – сказала я. Мне было очень страшно, и мой мозг внезапно заработал с невероятной скоростью, лепил предложение на предложение: – Давайте погулять сходим.
– Для начала? – спросил Георгий Александрович.
Я кивнула.
– А где ты обычно гуляешь? – спросил Георгий Александрович.
– На Стрелке, – сказала я. – Давайте на мосту возле храма Христа Спасителя встретимся.
– Хорошо, – Георгий Александрович кивнул и потрепал меня за плечо: – Увидимся.
Я поскорее вышла из класса и поднялась на третий этаж, заперлась в туалете. Меня выворачивало наизнанку. Хотелось не то что сблевать – хотелось выплюнуть кишки к чертовой матери. Плечо, которого только что касался Георгий Александрович, горело. Я включила воду в раковине, сорвала с себя футболку и стала яростно втирать воду в кожу.
Глава восемнадцатая
Выйдя из туалета, я написала Ане: «Я все сделала».
«ГА будет на мосту?» – спросила она.
«Будет», – написала я.
«Хорошо, спасибо, Таня, я очень тебя люблю. Пожалуйста, удали эту переписку», – написала Ана. Я послушно нажала на три кружка меню, потом на «Очистить историю сообщений».
Все-таки я не сдержалась и написала Алисе: «Прости меня, прости меня, пожалуйста. Я все сделала, как ты просила».
«Тебе спасибо, – написала Алиса. – Я знаю, что ты не желала мне зла».
«Я просто хочу сказать, что я тебе верю, – написала я. – Я понимаю, что произошло».
«Нет, Таня, ты не понимаешь, – ответила Алиса. – Я попробую тебе объяснить, но я хочу, чтобы ты пообещала сразу все удалить».
«Обещаю», – написала я. В голове впервые за долгое время было совершенно пусто.
Вдруг звякнуло – аудиосообщение. Почти две минуты. Я приложила телефон к уху и стала слушать:
«Таня, я не могу тебе рассказать всего, потому что я хочу, чтобы это осталось со мной. Я плохо помню все, что происходило после того, как я уехала с Лизой из Мириной квартиры. Она отвезла меня куда-то на север Москвы, но я узнала об этом только утром. Я проснулась рано, потому что у меня все болело. Они стояли вдвоем у окна и курили. Вся комната пропахла сигаретами. Потом Лиза заметила, что я проснулась, и подошла ко мне. Она была очень сильно пьяна и просто повалилась рядом со мной на кровать, положила руку мне на грудь. Только тут я заметила, что на мне совсем нет одежды. Лиза стала меня целовать, потом к нам подошел Георгий Александрович. Я опять куда-то провалилась и пришла в себя, только когда Лиза бросила в меня футболкой. Она сказала мне просыпаться, потому что они собирались отвести меня в кино, отдохнуть. Я не помню, как одевалась и как мы ехали на метро. Лиза все время держала меня за руку, а Георгий Александрович все время держался в стороне, как будто он нас не знает. Потом мы смотрели фильм, но я видела только этот квадрат, который показывали вначале. Я потом пыталась нарисовать его по памяти, когда порезала вены. Мне было очень страшно и больно, и я не знала, что делать. Я рассказала папе только потому, что Лиза вдруг написала мне и предложила приехать в гости в субботу. Я поняла, что умру, если увижу их еще раз. Папа мне сразу поверил, он был не в себе и, наверное, просто плохо следил за машиной. Я не знаю, куда он ехал, наверное, не знаю, хотел… Не знаю. В общем, я решила, что все осталось позади, описала все, что было, на двух листах бумаги, спрятала их в конверт и отдала его на хранение Ане. После смерти папы Лиза написала мне снова. Я попыталась умереть – это единственное, что мне оставалось, и это их успокоило, Лиза мне больше не писала. Когда пару дней назад она все-таки написала мне снова, позвала в гости, я поняла, что больше не буду пытаться резать вены. Не знаю, почему она решила, что может снова мне написать, видимо, они подумали, что я уже ничего не смогу доказать. Я попросила Ану вернуть конверт, потому что я не хотела втягивать ее в предстоящие разборки. Как видишь, не получилось. Я его хорошо спрятала, конверт, но мама нашла его, когда убиралась. Я услышала только, как она упала, вбежала на кухню и увидела разбросанные по столу листки. Мама лежала на полу, вся серая, а я никак не могла набрать номер скорой помощи. Теперь я собираюсь его убить».
Сообщение оборвалось. И еще несколько секунд: «Прости и прощай, пожалуйста, не приходи завтра».
Я удалила переписку и тут же об этом пожалела. А что, если мне все примерещилось? Или нет. Если все правда, понятно, почему Георгий Александрович так испугался утром, – наверняка он думал, что, пока Алисина мама ничего не знает, Алиса не станет ничего предпринимать, просто чтобы уберечь ее. Теперь, когда Алисина мама попала в больницу, ему грозила самая настоящая опасность. Ведь терять Алисе было нечего.
И все же он согласился встретиться со мной. Не подумал, что мы связаны? Скорее, не испугался. Действительно, ну что мы можем с ним сделать? К тому же ему явно не понравилась моя выдумка, что Лиза якобы стала у него за спиной встречаться с Юрцом. Обо всем этом я думала, выходя из дома ранним воскресным утром. Конечно, я не могла оставить Алису наедине с этим маньяком. Даже если с ней на мост пойдет Ана – я должна была их поддержать, что бы они ни планировали.
Я не ложилась спать, потому что боялась не проснуться вовремя. Голова слегка кружилась.
Москва была приятно пуста —
я шла и улыбалась рассвету,
блестящим мостовым и даже
косым светофорам, которые
обычно меня раздражали, – зачем мне такие глупые ограничители. В голове само собой всплыло стихотворение, о котором я совсем успела забыть: