Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 26)
A. B. B. C. C. F. F. A.
Апрель, и на улице холодно. Мы ходим гулять каждый день. Утром я касаюсь Алисиной руки, вечером – Таниных губ. Это такой мост. Я беру Танино тепло и отдаю Алисе – ей не хватает.
Ее мама сошла с ума. Я узнаю об этом постепенно: позвав меня в гости, Алиса начала иногда говорить о матери, чтобы я понимала, куда иду.
– Она очень устает, – сказала Алиса.
– Она хорошая, – сказала Алиса.
– Она не со зла, – сказала Алиса, когда я спросила ее про синяк на локте: мама толкнула стул, на котором Алиса сидела.
2. 4. 5. 3. 3. 3.
Я сидела за столом, и буквы вдруг складывались в слова:
A B F C F G T H G A D F G
1 2 2 3 5 5 7 8 9 7 4 2 4 3
А В В Ф Б Ж Ш Ш З У Д О К
Я В А С В С Е Х Л Ю Б Л Ю
Судорожно перебирала все остальное, и оказывалось, что нет, что показалось, что ошиблась, что перепутала. Мама, моя мама, стучалась и спрашивала:
– Тебе спать не пора?
– Пора, прости.
– Спокойной ночи.
– Спокойной, мам.
Тогда же в телефоне:
«Спокойной ночи:**»
«Спокойной:)»
Алиса:
«Сладких снов»
«Сладких»
Я легла в кровать, закрыла глаза и провалилась в сон. Какие-то кирпичные стены и бесконечная беготня по лестницам. За каждым поворотом – лицо, скошенное, злое. В подворотнях – глаза и черный туман.
На Алисе темные очки, но даже с ними ясно, что она смотрит мимо меня, куда-то в сторону Октября.
– Сегодня, кажется, нет.
– Почему?
– Обычно там блестит бинокль, – говорит Алиса, указывая на темные окна.
– Ты уверена?
Я – нет.
– Да, они уже провели обыск у нас в квартире.
– Полиция?
– Нет. Незаметно, – Алиса улыбается и объясняет, что закрепила на своей двери кусочек белой нитки, чтобы знать – входил туда кто-то или нет.
– А мама? – спрашиваю я.
– Мама не ходит ко мне в комнату. И она на работе весь день, – Алиса вздыхает.
– Так ты же говорила, что у тебя дома есть доказательства. Они их не нашли?
– Не нашли, – Алиса взмахивает руками, будто пытаясь взлететь.
Всего на мгновение она кажется мне совершенно счастливой. Потом – «реальность».
– Тебе Таня написала стихотворение, – говорю я.
– Правда? Спасибо, – Алиса смотрит на меня удивленно.
Кажется, она совершенно разочаровалась в людях и не верит в меня, в Таню, в мир.
– Хочешь, прочитаю?
– Давай.
Я замолчала, потому что следующие строчки были слишком личными. Таня и Алиса почти не пересекались и никогда не говорили друг с другом, но через меня между ними установилась неуловимая связь.
– Все?
Алиса стояла, зажмурившись.
Так хорошо было видеть ее улыбающейся.
– Нет, – я притянула ее за рукав и прошептала на ухо последние две строчки: девять слов, тридцать шесть букв.
Я очень сильно любила Таню в это мгновение. Я сжимала Алисино дрожащее плечо и что-то шептала ей на ухо, что-то доброе.
– Спасибо, – Алиса говорила еле слышно, так, что ее голос тонул в моей груди.
Я все поняла и обняла ее сильнее, сильнее, чтобы удержать, не дать улететь. Все будет лучше, все будет, все лучше будет, Алиса, Алиса, Алиса.
И только:
9 8 9 9
2 4 9 2
Глава шестнадцатая
Алиса жила на станции метро «Войковская», на девятом этаже десятиэтажного дома. Чтобы найти ее дом в лабиринте точно таких же коробок, пришлось лезть в гугл-мапс.
В рюкзак, кроме учебников и тетради с рисунками, я положила бежевый конверт. В таких прячут документы агенты ФБР в фильмах про серийных убийц. Алиса написала мне рано утром, попросила его вернуть.
Я собиралась встать позже обычного, потому что Алиса отменила утреннюю встречу, но в шесть часов организм скомандовал: «Подъем!» Привычка. Первым делом я проверила ВКонтакте и, кроме Алисиного сообщения, прочитала новое Танино стихотворение: