Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 27)
Я не знала, что она имела в виду. Отправлено в три утра. Я на всякий случай проверила – но нет, она не онлайн. Заснула, наверное, прямо на своем балконе. Я представила себе Таню, свернувшуюся калачиком под клетчатым пледом. На балконной плитке – кружка с холодным чаем. Colonial Earl Grey.
Любимый чай моей мамы. И Танин.
Шагая по мрачной московской улице, которая, казалось, еще не пробудилась от давно закончившейся зимы, я думала о том, что слово «Colonial» в названии чая наверняка означает Британские колонии в Индии. Британия, Англия: я быстро перебирала в голове «королевские квадраты» – мозг еще никогда не работал с такой скоростью. С самого утра, с последней строчки Таниного стихотворения, я не могла перестать думать о шифрах. Все складывалось в красивую картинку, которая все ярче сияла в уличной пустоте. Я была слишком возбуждена, чтобы стоять в лифте, и поэтому взбежала на девятый этаж по лестнице, вновь и вновь повторяя про себя: «Слава богу, что я бросила курить». Иначе легкие подвели бы.
– Привет, – сказала Алиса, открывая дверь.
Я оказалась в узком коридоре. Слева: вешалка, обувь на полу. Квартира была небольшая и ужасно чистая – мои ботинки оставили след на паркете, притом что я очень тщательно вытерла их при входе о полосатый коврик.
– Ты принесла конверт? – спросила Алиса, когда я разулась.
Конверт перекочевал из моего рюкзака к Алисе, и она тут же скрылась в какой-то комнате, а через мгновение снова появилась в коридоре, но уже без конверта. Я хотела рассказать ей о том, что разгадала тайну «королевских квадратов», но слова все никак не хотели складываться в предложения. Я вдруг испугалась, что моя догадка может противоречить тому, что придумал Алисин отец, а это могло ее очень сильно расстроить.
– Проходи, – она потянула меня за рукав.
Мы прошли в самый конец коридора и оказались в небольшой кухне. Здесь все было так же стерильно, как и в коридоре. Свет не горел.
– Мама много убирается, – объяснила Алиса, садясь к столу.
Я тоже села, не зная, что именно мы будем делать. Эта обстановка, такая домашняя, вдруг стала гнетущей. Я подумала о том, как страшно Алисе находиться дома одной.
– Ты хотела рассказать про своего папу, – сказала я наконец.
Пальцы потянулись к телефону в кармане. Я хотела написать Тане о своем открытии. О том, что стрельба в Ричмонде была всего лишь последним из серии преступлений, которые совершили два (я была уверена, что их было двое) агента МИ5.
– Угм, – Алиса кивнула.
Она, наверное, пыталась собраться с мыслями. Я же стала раскладывать по полочкам все то, что мне уже было известно. Это за полгода постоянных корпений над квадратами завелась привычка все нумеровать.
Первое. Алисин папа – шифровальщик? Криптограф? Умер, погиб в аварии.
Второе. Алиса попыталась покончить с собой и оставила записку, похожую на те, которыми занимался ее отец.
Третье. Алисин отец, возможно, разгадал один из «королевских квадратов».
Четвертое. Алиса говорит, что за ней следят.
– Сейчас я тебе что-то покажу, – сказала Алиса и встала.
Я хотела пойти за ней, но она махнула рукой и исчезла в коридоре.
Пятое. Нету пятого. Да и предыдущие пункты так себе. И вообще, сидя в этой слабоосвещенной, надраенной до блеска кухне, я вдруг увидела себя со стороны – ко мне уже полгода тянется совершенно несчастная девочка. А я стесняюсь ее спросить: «Почему ты пыталась с собой покончить? Почему вены резала? Объясни».
Причина ведь наверняка дурацкая. Почему-то раньше мне это в голову не приходило по-настоящему. Я сидела на Алисиной кухне и, словно на быстрой перемотке, просматривала последние полгода – бред какой-то, такое только присниться может. Какие шпионы? Какая криптография? Я поняла, что вопрос у меня остался всего один.
– Алис, – позвала я, – а что было в том конверте? Ты говорила, рисунки, да?
– Нет, – раздался приглушенный голос из коридора.
Что-то упало, может быть тяжелое пальто, а потом кухонная дверь открылась, и Алиса снова оказалась рядом. Одну руку она держала за спиной, другую же уперла в стенку невысокого холодильника, будто преграждая мне путь к выходу.
Первое. В город Ричмонд прибыли два агента МИ5. Они убили всех полицейских, находившихся в полицейском участке, вот только…
Второе. Одного из агентов ранил полицейский. Наверное, смертельно, поэтому они приняли решение оставить его в камере. В фильме «СТАККАТО» сцену стрельбы показали неправильно.
Третье. Это было как-то так.
Тюрьма, похожая на все те, в которых проводил свои интервью Холден Форд, «Охотник за разумом», год: 1976. По коридору идут двое людей в темной одежде. Шляпы надвинуты на глаза. В конце коридора – пустая камера.
Двое полицейских говорят о чем-то возле кулера. Незнакомцы, которые уже дошли до середины коридора, синхронно достают оружие и начинают стрелять. Бах-бах-бах. Бах-бах-бах. Бах-бах-бах. Девять выстрелов – девять трупов. Двое полицейских возле кулера, еще трое в коридоре. Трое в кабинетах. Девушка-секретарь там же. Вот только кто-то из полицейских успел выстрелить и попал в голову одному из агентов. Кажется, неизвестный арестант умер от выстрела в глаз. Значит, пуля полицейского попадает агенту именно в глаз, в левый. Второй агент убивает полицейского и быстро, наперегонки со временем, которого ужасно мало, начинает приводить в порядок место преступления.
– Что было в конверте? – спросила я. Голова должна была вот-вот взорваться.
– Папины записи, – Алиса улыбнулась и добавила: – Прости, я не могла хранить их у себя, потому что тогда их нашли бы при обыске.
– Что? – Я уже совсем не соображала. Что-то невероятное происходило со мной здесь, на вычищенной до блеска маленькой кухне.
– Записи. У тебя они были в безопасности. А теперь я могу охранять их сама, смотри, – Алиса вытащила из-за спины руку и протянула мне что-то черное.
Это что-то смотрелось так странно на ее узкой ладони, что я даже сперва засомневалась, не сошла ли я с ума. Нет, со мной все было в порядке. Все было в порядке с моим зрением (не со мной). Алиса протягивала мне пистолет.
– Ты что?! – Я вскочила и почему-то бросилась к окну.
Алиса спрятала пистолет за спину и сказала:
– Не бойся.
– Ты что? – повторила я.
– Нашла у папы в ящике стола, под двойным дном. Не знаю, как они при обыске пропустили, но теперь мне не страшно.
Алиса положила пистолет на стол, осторожно толкнула его – так, что он закружился на месте. Я завороженно смотрела, как черная дырка дула скользит по клеенке. Раз, два. Пистолет замер.
– Убери сейчас же, – я говорила очень тихо, боясь, что вот сейчас грянет выстрел.
Мне представилось, как Алисе перебивает кость в локте, хруст, кровь. Это ведь как-то так. Или мне в живот. Я даже опустила взгляд на свою футболку, чтобы понять, какого цвета будет пятно. Если футболка
синяя (а футболка синяя), то пятно, если кровь красная (а кровь красная), будет фиолетовое, бордовое, темное. Кап-кап на пол, кап-кап на пол. Я сползу по… я оглянулась… сползу по стенке со шкафчиками, может быть, с грохотом столкну на пол кастрюльку. Буду лежать так, сложившись пополам, обхватив руками окровавленный живот. Кап-кап.
Первое. Почему МИ5 решило уничтожить всех полицейских одного маленького городка?
Второе. Почему расследование зашло в тупик? Ведь если моя версия, пока ничем не подтвержденная (но и не оспоренная), была верна, то место преступления выглядело бы довольно странно.
Третье. Второму агенту, «Человеку 1», нужно было не только составить протокол о задержании «неизвестного пьяницы», но и перетащить убитого коллегу в камеру, выстрелить в него еще несколько раз, а потом вытереть кровь с пола.
Четвертое. Если убийство было операцией МИ5, то, возможно, они могли влиять на расследование. Вот только…
Вдруг в коридоре раздалась какая-то возня, и Алиса мгновенно спрятала пистолет под футболку.
– Алиса? – раздался женский голос.
«М. А. М. А.» – прочитала я по Алисиным губам.
– Я здесь! – отозвалась Алиса. – Ко мне подруга зашла.
– Ой, а что же ты не сказала. Я бы подмела хоть, – дверь в кухню качнулась, и в проеме появилась невысокая женщина, в которой легко угадывались Алисины черты.
Она очень старая, подумала я. Может быть, пятьдесят – пятьдесят пять лет.
– Здравствуйте, – сказала она мне, – Дария Семеновна.
Я была в такой прострации, что сперва подумала, что это я Дария Семеновна, и уже хотела возразить, но Алиса сделала шаг ко мне и сказала:
– Это Ана, моя одноклассница.
– Очень приятно, – Алисина мама улыбнулась и тихо спросила: – Аля, ты в комнате убралась?