Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 24)
– Что ты знаешь о МИ5?
– Ничего.
Трусы на ощупь напоминают детские простынки или бумажные полотенца – из тех, которые плохо рвутся. Мои пальцы пробираются под ткань, и я чувствую кожу, гладко выбритую и теплую. Таня не выглядит возбужденной – по крайней мере ее дыхание не становится чаще, но я знаю, что ей нравятся мои прикосновения, потому что она кусает мои губы, кусает до крови.
Мы редко говорим друг другу приятные вещи, когда мои руки скользят по Таниному телу, потому что в них нет необходимости. Слова нужны, когда человек далеко.
Таня:
– Я тебя люблю.
– Я тебя люблю.
Я раньше говорила это только родителям, и я не чувствую в себе никаких изменений. Только еще вчера «Я тебя люблю» меня напугало бы, и вот оно уже ничего не значит. Тане нравится повторять, что слова – это очень важно, потому что без слов у нас не будет мыслей. Я с ней не соглашаюсь, потому что мне кажется, что слова только упрощают то, что происходит у меня в голове.
Алиса спрашивает:
– Как ты?
– Хорошо. Хорошо. Хорошо, – отвечаю я.
А. Ф. Ф. Ф. Ф. Ф.
Преступление и наказание. WATERS – это такая музыкальная группа. Благодаря Алисе я узнаю все больше о мире музыки. Солиста группы WATERS зовут очень необычно: Van Pierszalowski. Раньше он был солистом группы Port O’Brien.
В феврале становится окончательно ясно, что что-то в нашем классе переменилось. Лиза больше не центр всеобщего внимания – она замкнулась в себе и ни с кем больше не общается. Тусовка совсем распалась. Я узнаю об этом случайно, потому что не курила уже почти пять месяцев и перестала ходить к Кофемании. После уроков я иду к заповедной подворотне, потому что Тани в школе не было, у нее простуда, а мне хочется с кем-то поговорить. Но возле Кофемании пусто – сигаретный дым тянется от Патриаршего моста и Стрелки. У меня репетиторы, я не могу тратить время на поиск одноклассников, которые расползаются по Москве, – исчезновение Лизы будто разорвало паутину, сплетавшую нашу параллель.
Мы с Таней смотрим «Охотника за разумом», и я снова и снова думаю про Алисин квадрат. Таня вспоминает о нем все реже.
Мы с Таней смотрим сорокаминутное видео «Shooting in Richmond, Kent County – SOLVED». Из комментариев становится ясно, что автор переврал даты. Он думает, что стрелок работал на Моссад, потому что в квадратах-шифрах скрыты еврейские цифры. Его выводы притянуты за уши – я уже знаю, как отличать серьезные исследования от дилетантства. Но мне в голову приходит интересная идея: что, если квадраты – это не зашифрованный текст, а, например, карта. Пройдет еще пара месяцев, прежде чем я догадаюсь наложить квадраты на карту Великобритании так, чтобы «S» в нижней строчке одного из квадратов совпала с уголком мыса Лизард – самой южной, South, точкой острова, а «N» в верхнем левом углу второго квадрата уперлась в Marshall Meadows Bay. Квадраты разделят Англию на клетки – две буквы в нижнем квадрате попадут точно на Лондон и Ричмонд. Так я свяжу первые буквы шифра.
Мы с Таней смотрим «Кирпич»: на асфальт падает окурок с синей стрелкой на фильтре. Я вспоминаю о сигаретах всего на мгновение. Потом Танина рука сжимает мое колено, и я не хочу курить.
1. 2. 3. 4. 9. 9. 0.
Заканчивается первая тетрадь для расшифровки.
B. B. C. G. F. F.
Март. Я целый месяц не слушала группу МЫ, потому что все винят их песню «Возможно» в том, что она заставила какого-то сумасшедшего убить свою подругу и покончить с собой. Мне тяжело думать об этом, потому что именно эту песню мы слушали давным-давно в подворотне возле Бирмаркета.
Таня обрезает волосы и не бреет подмышки. Мне нравится ее новое тело, которое даже за время наших отношений, уже совершенно настоящих, успело еще повзрослеть.
Но первого марта случается очень важное событие: британское правительство признает, что МИ5 совершало преступления на территории Англии. Я составляю квадраты и впервые вижу то, чего не разглядели все предыдущие исследователи, – некоторые буквы квадратов точно совпадают с населенными пунктами. Мне удается разгадать значение нескольких букв – я просто заменяю их первыми буквами городов, на которые они попали.
Лиза переменилась невероятно и больше всего теперь напоминает Алису. На уроках она всегда сидит одна, на последней парте, как будто после того, как Алиса ушла из нашей школы, кто-то должен был занять ее место.
А. А. А. А.
Green Day. Stabilo. Someone Still Loves You Boris Yeltsin. Алиса все чаще переключает музыку посередине песни, будто ей не терпится познакомить меня со всей своей музыкой. Я боюсь этой спешки, потому что в голову сразу лезут мысли о том, что Алиса снова думает о самоубийстве. И я трушу, трушу спросить ее о том, что она чувствует.
Я читаю Танины стихи по утрам. Она ложится очень поздно, я ложусь очень рано.
«Спокойной ночи»
«Сладких снов:**»
И она сидит на балконе с телефоном. Эта привычка осталась у нее еще с того времени, когда мы курили. Тк-тк-тк. Таня держится. Я знаю, что ей было труднее бросать, чем мне, потому что у нее есть друзья, а все друзья курят.
И вот я получаю стихотворение:
Таня. Я просыпаюсь, и в комнате темно, темно, только ветер колышет занавески – на ночь я оставляю окно открытым (даже зимой, даже холодной весной), потому что мне нравится греться под одеялом, зная, что снаружи морозный, будто застывший, воздух.
Раз. Я беру телефон с подушки.
Два. Открываю ВКонтакте.
Три. «Доброе утро, Онь. Вот еще одно стихотворение», ссылка: