Максим Шаравин – Московский сыщик. 1903. Книга 2. (страница 28)
— Есть несколько мастерских, где делают заказы на пошив обуви большого размера. Но вот что самое плохое, — Мохов оторвался от листка и обвёл всех взглядом, — ни одна мастерская не делает косой узор на подошве и редкий шаг гвоздей.
Белозёров посмотрел на Тихона:
— Может, не все мастерские проверили?
— Все, Василий. Я в этом уверен, — покачал головой Мохов.
— А частные мастера? Есть частные мастера, которые обувь дома шьют? — снова спросил Белозёров.
— Может, и есть, но я таких не знаю, — пожав плечами, ответил Тихон.
В кабинете снова повисла тишина.
— Может, у него свой личный мастер по пошиву обуви? — Белозёров посмотрел на Воронова. — Может такое быть?
— Может, — за Воронова ответил Рябинин. И Василий перевёл взгляд на судебного следователя. — Если это богатый промышленник или купец, который имеет свои предприятия. У него вполне могут быть собственные мастера, которые шьют обувь для рабочих.
— А это как-то возможно выяснить? — не сдавался Белозёров.
— Я попробую, — кивнул Рябинин, делая себе пометку. — Ладно, что у нас дальше?
— Список владельцев карет без гербов, — начал перечислять Воронов, — этим Фёдор Емельянович займётся. Дальше Пётр Степанович и Василий должны наведаться к ботанику Никанору Ивановичу. Узнать, как продвигаются дела по сокращению списка усадеб, где растёт дуб красный.
— Не густо, — усмехнулся Рябинин.
— Может, ещё по университету поработать? — предложил Румянцев. — Мы теперь знаем, что секретарь ректора Императорского Московского университета Варвара Павловна Котова общалась с «Мясником», и он отправил её отнести пирог со слабительным швейцару, чтобы потом незаметно проникнуть в квартиру к актрисе Светловой. Может получиться выяснить, с кем она последнее время общалась? Тем более поездки Котовой на карете мог кто-нибудь и видеть.
— Хорошо, — Рябинин посмотрел на Мохова. — Тихон, раз ты закончил с мастерскими, может, снова Котовой займёшься?
— Займётся, — произнёс начальник сыскного отделения. — Тихон, завтра с утра поедешь в университет. Если там ничего не узнаешь, поезжай на квартиру Котовой. Поговори снова с жильцами и с дворниками из соседних доходных домов. Она могла выходить подальше от дома, чтобы никто не видел.
— Как прикажете, Иван Макарович, — кивнул Тихон.
— Ладно, тогда сегодня по домам. Поздно уже, — Рябинин встал. Остальные тоже стали подниматься со своих мест.
Белозёров шёл возле фотографа к выходу из здания:
— Пётр Степанович, дайте мне копию снимка следа обуви.
— Зачем тебе? — спросил Лужин, остановившись.
— Не знаю пока, — задумчиво произнёс Василий и посмотрел на фотографа.
— Ну, пошли, — Пётр Степанович развернулся и пошёл в сторону своей лаборатории.
Глава 14
Василий Белозёров вышел из дома в шесть утра. С каждым днём августовское утро становилось всё более холодным, и Белозёров поёжился. «Надо заказать себе пальто. Денег хватит и на пошив, и на проживание на целый месяц», — подумал Василий, оглядываясь и решая, куда пойти. Решив, что позавтракает по дороге, он направился в сторону окружного суда. Улицы ещё не успели наполниться людьми, но дворники уже приступили к работе.
Возле Василия остановилась пролётка.
— Ваше благородие, подвезти? — Василий услышал знакомый голос и посмотрел на извозчика. На козлах сидел Гриня.
— Доброе утро, Гриня. Да мне тут рядом. Я же в окружной суд иду, — ответил Белозёров.
— Так и я туда еду. Там с утра заказов много. Без работы стоять не буду. Присаживайтесь, ваше благородие. Довезу без оплаты, — сказал извозчик.
— Ладно, только высади меня возле булочной. Хочу позавтракать, — Белозёров запрыгнул в пролётку.
Через пять минут Гриня остановился возле небольшой булочной.
— Спасибо, Гриня, — поблагодарил Василий, шагнув на тротуар.
— Не за что, — кивнул Гриня, и пролётка покатила дальше.
В небольшой булочной Белозёров взял горячий чай и калач. Присев у окна, он достал из кармана снимок подошвы. Задумчиво на него посмотрел и стал медленно есть калач, запивая сладким чаем.
«Может, и правда у „Мясника“ есть свой мастер по пошиву обуви? Карета есть, деньги есть — что мешает иметь своего мастера? Собственно, ничего», — подумал Василий, допивая чай. Убрав снимок в карман, он вышел на улицу. Огляделся и усмехнулся, заметив, что за ним снова следят.
У входа в здание окружного суда дежурил судебный пристав.
— Рябинин уже пришёл? — спросил Василий, поднимаясь по крыльцу.
— Только что, — ответил пристав, узнав Белозёрова.
Василий прошёл по коридору к кабинету Рябинина и постучал.
— Заходи, Василий, — услышал он голос Аристарха Платоновича.
— Доброе утро, — поздоровался Белозёров, входя в кабинет. — А как вы узнали, что это я?
— Ты всегда одинаково стучишь. Я уже запомнил, — ответил судебный следователь, глянув на Василия и снова склонившись над документами. — Заполняю дело по Лебедеву. Надо сдать его прокурору. И открываю новое — по Елизавете Константиновне Кругловой.
— Ясно, — кивнул Белозёров. — Я тогда пойду. Поеду к ботанику. Узнаю, как у него дела с усадьбами, где растёт дуб красный. Может, он уже сузил список, и мы сможем совместить его со списком карет, который Румянцев сделает.
— Хорошо, Василий, — Рябинин снова поднял голову. — Ты уже позавтракал?
Белозёров кивнул:
— Да. Так что пойду.
Рябинин откинулся на спинку стула:
— Хорошо. Потом найди меня. Я, скорее всего, здесь буду, если ничего не случится опять. Хочу с бумагами поработать. А то последние дни не до этого было.
Выйдя из кабинета, Василий на мгновение задержался в коридоре, чуть подумал и вернулся в кабинет судебного следователя.
— Аристарх Платонович, тут «чёрный ход» есть? — спросил Белозёров.
— Опять слежку заметил? — Рябинин начал вставать из-за стола.
— Да. Когда из булочной вышел. Но думаю, они меня от самого дома вели, — ответил Василий.
— Пошли, провожу. А то сам долго искать будешь, — Рябинин открыл дверь кабинета, пропуская Василия в коридор.
Попетляв по коридорам окружного суда, они подошли к старой облезлой двери. Рябинин отодвинул засов и, открыв дверь, выглянул на улицу.
— Никого. Этой дверью почти никто и никогда не пользуется. Выходит во внутренний двор доходного дома, который примыкает к окружному суду. Так что на улицу выйдешь далеко от основного входа в суд, — судебный следователь отошёл в сторону.
— Спасибо, Аристарх Платонович, — Василий вышел и огляделся. Дверь за ним закрылась, и он услышал, как Рябинин снова закрыл её на засов.
Белозёров прошёл мимо флигеля, через тонкие стены которого слышались разговоры жильцов, и вошёл в арку, которая выходила в переулок. Выглянув и осмотревшись, он прошёл по переулку до центральной улицы. Убедившись, что на улице не видно человека, который за ним следил, Белозёров направился в ювелирную лавку Арона Абрамовича.
Ювелирная лавка была ещё закрыта, и Василий постучал в дверь. В этот раз ему открыл Арон Абрамович.
— А, Василий Игнатьевич! — ювелир улыбнулся. — Вы опять с самого утра. И явно не за дорогими украшениями.
Арон Абрамович отошёл в сторону, пропуская Белозёрова внутрь помещения, и сразу закрыл за ним дверь на щеколду.
— Доброе утро, Арон Абрамович, вы правы, — произнёс Белозёров. — Не за украшением. Мне другое нужно. Хочу пальто заказать у Менахема Лейбовича. Я хотел бы к нему зайти, но адрес не знаю.
Ювелир прошёл за витрину и приглашающе махнул рукой Василию, чтобы он следовал за ним в комнату.
— Пальто, значит, — протянул он, когда они сели за стол. — Ну, дело нужное. Август нынче холодный, особенно по утрам. Да только идти никуда не надо. Менахем тут, в соседней квартире живёт, а ателье у него в другом доходном доме. Тут ему места маловато было, вот он там и снял большую площадь. А жить тут остался — привык уже. Я сейчас Моне скажу, он его приведёт.
Арон Абрамович встал из-за стола и, открыв дверь в гостиную своей квартиры, негромко крикнул:
— Моня! Моня, иди сюда!