Максим Шаравин – Московский сыщик. 1903. Книга 2. (страница 29)

Почти сразу в дверях появился Моня и расплылся в улыбке:

— Доброе утро, Василий!

— Здравствуй, Моня, — кивнул Белозёров.

— Моня, Василию требуется пальто заказать. Сбегай к Менахему Лейбовичу, — сказал ювелир, кивая на Белозёрова. — Скажи, что дорогой наш друг пришёл. Пальто требуется.

Моня кивнул и моментально скрылся в гостиной.

— Может, пока чайку? Менахем уже встал, но слишком быстро его ждать не стоит, — Арон Абрамович посмотрел на Василия.

Белозёров улыбнулся:

— Давайте, раз ждать придётся.

— Это хорошее дело. Самовар горячий, в лавке я уже порядок навёл. Так что можно и посидеть, — Арон Абрамович достал ещё одну чашку.

Минут через пятнадцать вернулся Моня вместе с портным.

— Здравствуйте, Менахем Лейбович, — сказал Белозёров, отставляя пустую чашку. — Спасибо за костюм, очень хороший. Теперь вот решил у вас пальто заказать. Как раз жалование получил.

— Доброе утро, Василий, — портной присел за стол, и Моня сразу налил ему чай.

Взяв чашку, Менахем сделал глоток и благодарно кивнул ювелиру:

— У тебя всегда хороший чай, Арон. — Потом посмотрел на Василия. — Денег мне ваших не надо, Василий Игнатьевич. Пальто вам сделаю… — портной на минуту задумался. — Ещё шляпу, перчатки, трость и новые ботинки.

С каждым его словом Василий всё больше удивлялся такой щедрости.

— Простите, Менахем Лейбович, а почему вы так щедры ко мне?

Менахем улыбнулся и посмотрел на Моню:

— Я вам говорил, что Арон Абрамович мой друг, но не сказал, что Моня — мой самый любимый племянник. Так что я вам тоже искренне благодарен за его спасение. А деньги? Что такое деньги, когда речь о жизни этого милого создания.

Моня покраснел:

— Ну, дядя, зачем ты так при всех-то?

— Выходит, вы с Ароном Абрамовичем братья? — ещё больше удивился Белозёров.

— Да, Василий, — кивнул ювелир. — Наши матери — родные сёстры.

— Ладно, давайте мерки снимем. А то мне скоро идти в ателье. Размеры для пальто мне не нужны, а вот для всего остального надо, — произнёс портной, вставая со стула.

— Менахем Лейбович, я думал, вы только пошивом одежды занимаетесь, — сказал Василий, когда портной начал снимать мерки.

— Лично я только шью. Но у меня есть мастера, которые делают всё остальное. Обычно мне заказывают сразу всё. Поэтому я держу таких людей, — ответил Менахем.

Белозёров на мгновение задержал дыхание. Мысли понеслись бурным потоком. Он дождался, пока портной закончит, и достал из кармана снимок подошвы.

— Менахем Лейбович, вы не знаете, где делают такую подошву и размер — сорок третий штих, может, даже сорок четвёртый? — спросил Василий, протягивая снимок портному.

Менахем взял снимок и внимательно на него посмотрел:

— Я так понимаю, что все мастерские по пошиву обуви вы обошли, но ничего подобного найти не смогли?

— Всё верно, — удивлённо ответил Василий. — А почему вы так решили?

— Потому как такую подошву в обычных мастерских не делают. Узор необычный, и шаг гвоздей редкий. А если вы спрашиваете, значит, найти ничего не смогли, — портной посмотрел на Белозёрова. — У вас, к примеру, тоже на новых ботинках подошва будет с необычным рисунком. Это, знаете ли, как фирменный знак мастера.

— И вы знаете, кто делает такую подошву? — с надеждой в голосе спросил Белозёров.

Менахем Лейбович отрицательно покачал головой:

— Не знаю. Но могу попробовать узнать. Правда, быстро не получится.

— Спасибо, Менахем Лейбович, — произнёс Василий.

— Пока не за что, Василий. Снимок я могу себе оставить? — спросил портной.

— Конечно, забирайте, — ответил Белозёров.

— Приходите ко мне в ателье через пять дней. Всё будет готово. Оно через два дома отсюда, по этой же улице. А сейчас мне пора идти, — Менахем развернулся и вышел в гостиную. Моня последовал за портным, чтобы проводить его.

Белозёров посмотрел на ювелира:

— Арон Абрамович, спасибо вам большое. Я тоже пойду.

Ювелир встал:

— Я провожу вас, заодно и лавку открою. А вы заходите в гости, Василий. Просто так. А то всё по делам только и заходите.

— Хорошо, Арон Абрамович, обязательно зайду, — ответил Белозёров.

Из лавки Арона Абрамовича Белозёров вышел уже ближе к восьми утра. Солнце уже начинало согревать воздух, но пока всё ещё было прохладно. Махнув рукой, он привлёк внимание извозчика. Назвав адрес возле Никольских ворот, Василий посмотрел по сторонам. Слежки не было. «Хорошо, значит, ушёл от них. Пусть временно, но уж лучше так, чем постоянно за собой хвост таскать», — подумал Белозёров, усаживаясь поудобнее. Извозчик кивнул, щёлкнул кнутом, и пролётка медленно тронулась в путь. Колёса размеренно застучали по брусчатке.

Через полчаса извозчик остановил возле подъезда доходного дома. Расплатившись, Белозёров вошёл в подъезд и поднялся к нужной ему квартире.

— А, Василий Игнатьевич, доброе утро! — Никанор Иванович расплылся в улыбке, отступая в сторону. — Проходите, не стойте на пороге. Я недавно встал, так что могу угостить чаем.

— Спасибо, Никанор Иванович. Но я сегодня с утра уже несколько раз успел чай попить. Давайте поговорим, да я пойду, — сказал Василий, проходя в гостиную.

— Конечно, Василий Игнатьевич, я понимаю, что вы на службе и время для вас дорого, — ботаник выдвинул стул возле стола. — Присаживайтесь.

— Спасибо, — Белозёров устроился на стуле. — Хотел узнать, как продвигаются дела с усадьбами, где растёт дуб красный.

Ботаник кивнул и сел напротив. Потом взял стопку бумаг и положил перед собой.

— Продвигаются, но не так быстро, как бы мне хотелось, — сказал он. — Работаю по вашему вопросу только по вечерам. У меня ведь основная работа есть. Так что не обессудьте. Порой приходится со справочниками сверяться или отчёты лесничих поднимать. У нас ведь в каждом уважающем себя имении свой «редкий экземпляр» числился. А тут надо отсеять старые дубы и молодые. Подобрать расположение, чтобы на поляне дуб рос. Да я же говорил вам.

Он достал из стопки лист, исписанный мелким почерком, и протянул Василию.

— Вот, смотрите. Я уже набрал полсотни усадеб, где всё подходит. И возраст дерева, и расположение. Но работы ещё много.

Белозёров пробежал глазами по списку. Фамилии и адреса. Некоторые фамилии он знал — князья как-никак, постоянно на слуху. Вернув лист ботанику, Василий сказал:

— Никанор Иванович, я могу вам облегчить работу.

— Вот как? — удивился ботаник. — Рассказывайте.

— Надо убрать все усадьбы, владельцы которых имеют свой герб, — Белозёров смотрел на Никанора Ивановича.

— Хм… — ботаник задумался, потом посмотрел на лист в своих руках, который ему вернул Василий. Взял карандаш и стал вычёркивать фамилии. — Так-с… — он отложил карандаш. — По этому списку у меня осталось всего десять усадеб. Ага…

Никанор Иванович стал перебирать стопку бумаг, которая лежала перед ним, что-то тихо бормоча себе под нос.

— Никанор Иванович, я пойду, — Василий начал вставать.

— Да, да, Василий Игнатьевич. Дверь прикройте. Я потом закрою, — не отрываясь от бумаг, произнёс ботаник.

Белозёров уже сделал пару шагов к двери, когда снова услышал голос Никанора Ивановича:

— Приходите через пару дней. Думаю, я успею.

Василий обернулся, но ботаник уже на него не смотрел. Он держал в руке карандаш и активно вычёркивал усадьбы с очередного листа, который лежал перед ним.

Белозёров вышел из подъезда доходного дома и остановился, привыкая к уличному шуму. После квартиры Никанора Ивановича город сразу навалился своей суетой: мимо проезжали пролётки и дрожки, лоточники кричали, привлекая прохожих к своим товарам. Воздух уже нагрелся, казалось, что полноценное лето снова вернулось на улицы.