Максим Шаравин – Московский сыщик. 1903. Книга 2. (страница 26)

— Разворачивайте судно и возвращаемся к пристани.

Капитан побледнел: до него сразу дошло, что дело серьёзнее, чем просто задержка рейса.

— Я… я… Да, сейчас, — пробормотал он. — Всё сделаю, ваше высокоблагородие.

— Каюту закрыть, ключ — Василию, — продолжал командовать Рябинин. — Фёдор Емельянович, забирай городового и на берег. Жду вас с Вороновым на пристани. Отправляйте городовых к Горюнову. Пусть привезут Лужина.

Рябинин снова посмотрел на бледного капитана:

— Идём малым ходом. Не швартоваться, пока я не прикажу. Я с вами буду.

Потом снова посмотрел на Румянцева:

— Фёдор Емельянович, пусть городовые на лошадях следуют за пароходом и смотрят, чтобы никто в воду не спрыгнул. Понимаешь, о чём я?

— Всё сделаем, Аристарх Платонович, — кивнул Румянцев. Он забрал городового и поспешил на выход.

Василий забрал у капитана ключ и закрыл каюту.

— Ты пока туда сам не лезь, Василий. Пусть Пётр Степанович сначала снимки сделает, — попросил Рябинин.

— Я здесь буду, Аристарх Платонович. Заодно прослежу, чтобы никто посторонний не вошёл. А то, судя по тому, что каюта заперта была, закрывали её ключом, — сказал Василий.

Рябинин кивнул и посмотрел на капитана:

— Пойдёмте. Пора возвращаться.

Глава 13

Пароход «Стремительный» медленно развернулся и лёг на обратный курс. Белозёров попросил матроса принести ему стул и устроился возле каюты убитой Кругловой.

«Два вопроса, — начал размышлять над сложившейся ситуацией Василий. — Первый — кто убил Круглову, и второй — собственно, зачем?»

Василий встал со стула и стал прохаживаться по коридору. Пассажиров первого класса он больше не видел: коридор был пустым, а звуки двигателя практически не слышны.

«Может, всё-таки у неё был сообщник, который узнал, что мы вышли на её след, и решил таким образом себя обезопасить? — Белозёров остановился в конце коридора, медленно развернулся и пошёл в другую сторону. — Хотя по показаниям абсолютно всех, кто был в кухмистерской, действовала она точно самостоятельно».

Василий вернулся к каюте, сунул руку в карман и достал ключ. Посмотрел на дверь, вздохнул и вернул ключ в карман.

«Нет, сначала надо сделать общие снимки. Это важно. Ждать осталось недолго», — Белозёров снова сел на стул и прикрыл глаза.

«Стремительный» медленно подходил к пристани, будто чувствовал, что в ближайшее время ему предстоит провести у причала. Двигатель работал на малых оборотах, и пароход еле слышно гудел, разрезая воду своим носом.

Белозёров, задремавший на стуле возле каюты, открыл глаза, услышав, как внизу, на причале, закричал знакомый голос:

— Стоять! Никого на причал не пускать! Городовые, перекрыть всю пристань! Если кто решит покинуть пароход без разрешения — задерживать на месте!

Белозёров встал, потёр лицо ладонями и направился на палубу. Начальник полицейского участка Горюнов продолжал командовать своим громоподобным голосом.

— Что-то Аркадий Ильич разошёлся, — пробормотал Василий, выходя на палубу и осматриваясь. — Хорошо, пристань перекрыта, а с другой стороны парохода подходят лодки, чтобы контролировать все борта.

Белозёров вернулся в коридор и пошёл в другую сторону, разминая затёкшие ноги. В самом конце он остановился и посмотрел в иллюминатор. Пристань была отлично видна: городовые полностью перекрыли причал и уже оттесняли немногочисленных зевак за оцепление, выгоняя их с пристани. В стороне стояли две пролётки и конный полицейский экипаж. Горюнов ходил по пристани, командуя городовыми, а на причале уже собрались Воронов, Румянцев и Лужин с Моховым, который помогал фотографу с аппаратурой.

— Швартовы готовы? Отдать концы! Не торопиться, аккуратно! — раздался голос капитана, когда пароход почти соприкоснулся с причалом.

Матросы забегали по палубе, сбрасывая канаты. Пристанские рабочие поймали концы, накинули на кнехты, и «Стремительный» медленно, с тихим скрипом, прижался бортом к настилу.

Белозёров вернулся к двери каюты и сел на стул, на всякий случай проверив, что ключ продолжает лежать в кармане.

По трапу загрохотали шаги, снова раздался голос Горюнова:

— С парохода никого не выпускать без разрешения. Контролировать всю палубу.

Топот приближался. Шаги раздались на лестнице на верхнюю палубу. Первым в коридор с каютами вошёл судебный следователь Рябинин. За ним, держа в руках штатив и камеру, вошёл Пётр Степанович Лужин. Следом — Мохов с саквояжем и ящиком с пластинами для камеры.

— Куда ставить? — выдохнул Мохов, посмотрев на фотографа. — Я уже взмок весь, Пётр Степанович.

— Сюда ставь, у двери, — Лужин оглядел коридор и покачал головой. — Надо сразу лампу доставать. Тут темно, как в склепе. Тихон, раз ты сегодня в помощниках, доставай лампу из саквояжа.

Мохов молча кивнул и полез за лампой.

В этот момент в коридор вошли Воронов и Румянцев с недовольными лицами.

— Что случилось, Иван Макарович? — спросил Василий.

— Владелец парохода устроил истерику. Грозит на нас в суд подать и взыскать убытки, — ответил начальник сыскного отделения.

— Иван Макарович, не переживай. Я же тебе сказал, что разберусь с ним. Капитан не выполнил мой приказ и не остановился. Хотя мог это сделать. Тогда, глядишь, и девица была бы жива, и погони не было. Я напишу прокурору и окружному судье, так что владелец ещё извиняться перед нами будет. Я же могу так дело выкрутить, что он соучастником пойдёт, — спокойным голосом произнёс Аристарх Платонович. — А доказательств, что они слышали мой приказ, у меня полно. Мы, пока назад шли, я матросов опросил. И многие подтвердили, что капитан нас слышал.

Рябинин похлопал по плечу Воронова и посмотрел на Василия:

— Василий Игнатьевич, ну что, приступаем? А то вижу, что ты сгораешь от нетерпения.

— Вы правы, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров, отодвигая от двери каюты стул и доставая ключ из кармана.

— Хорошо, — Рябинин посмотрел на Лужина. — Пётр Степанович, вы готовы?

— Готов, готов. Открывайте уже, — пробурчал фотограф.

— Открывай, Василий, — Рябинин отошёл в сторону, чтобы не мешать Лужину.

Белозёров вставил ключ в замок и повернул. Механизм щёлкнул. Толкнув дверь, он вошёл в каюту.

Лужин занёс штатив и стал устанавливать:

— Придётся несколько снимков сделать. За один раз вся каюта не поместится на фотографию.

Пётр Степанович обернулся и посмотрел на Мохова:

— Тихон, отдай лампу Василию. Сами тут справимся.

Белозёров забрал лампу у Мохова и, уже понимая специфику съёмки, сразу установил её в нужное место. Пётр Степанович удовлетворённо кивнул и приступил к съёмке.

— Вот так, — Лужин сделал последний снимок, достал пластину, подписал и аккуратно уложил в ящик. — Теперь можно и осмотреть.

Белозёров внимательно осмотрел пол вокруг жертвы и, сделав шаг к телу, наклонился.

«Твою…» — мысленно выругался Василий. Он медленно опустился на одно колено и аккуратно убрал одну руку девушки в сторону.

На пол упал жёлудь дуба красного и сложенный лист бумаги. Белозёров поднял голову и посмотрел на стоявшего рядом с ним Лужина.

Пётр Степанович смотрел на жёлудь и лист бумаги хмурым взглядом.

— Что там? — Белозёров услышал голос Рябинина, который стоял в дверях каюты.

— Аристарх Платонович, зайдите в каюту вместе с остальными и закройте дверь, — произнёс Василий и снова посмотрел на труп.

С левой стороны груди жертвы, между третьим и четвёртым рёбрами, красовалась колотая рана. Белозёров даже не сомневался, кто это сделал. Но сейчас его мучил совершенно другой вопрос.

Он аккуратно подхватил двумя пальцами сложенный лист бумаги и поднялся.

Медленно, под взглядами вошедших в каюту, развернул и принялся читать вслух:

— И снова здравствуй, мой дорогой друг! Извини, что не выполнил своего обещания. Но тут стечение обстоятельств, которые от меня не зависели. Елизавета оказалась совсем не той, за кого себя выдавала, и испортила мне всю игру. Я и подумать не мог, что такая красивая барышня мотала срок за убийство своих родителей. Пусть они и были приёмными. Вот скажи мне, Василий Игнатьевич, зачем она толпу народа потравила? Какое с этого она получила удовольствие? Нет, я, конечно, понимаю, что она мстила этому судье, который, как я у неё выяснил, десять лет назад над ней надругался, когда она в камере суда ждала. Но травить кучу народа? Это непрактично. Тем более так наследить. Может, конечно, местные сыщики её бы и не нашли, но я-то сразу смекнул, что ты её вычислишь. Так что пришлось с ней расстаться раньше времени. Жаль, конечно. Девка была просто огонь, это я тебе точно говорю. Мозгов только не хватало. Знал бы я о её истории раньше, глядишь, всё бы по-другому сложилось. Так что ещё раз прошу простить, что нарушил своё обещание. Михаил.

Белозёров замолчал и обвёл всех взглядом.

— Продолжаем работать, — первым заговорил Рябинин. — О записке никому ни слова. Жёлудь фотографируем и фиксируем, как улику. Дело по отравлению мышьяком на свадьбе сына купца Фомы Ильича Лебедева я закрою ввиду смерти подозреваемой, точнее — убийцы. И открою новое: убийство Елизаветы Константиновны Кругловой. Дальше… — Рябинин посмотрел на Воронова: — Иван Макарович, ты всё слышал. Бери Тихона и Фёдора Емельяновича и начинайте шерстить пароход, сразу допросы делайте. Наш подозреваемый: рост примерно метр семьдесят пять, максимум метр восемьдесят, обувь сорок третий или сорок четвёртый штих, богатый и, похоже, молодой. Всех подходящих под описание задерживать.