Максим Шаманин – Свободная переменная (страница 9)
Макс закрыл глаза. Холод от Кольца на пальце распространялся по венам, замораживая человеческие эмоции, заменяя страх на холодный расчет. Иллюзия нормальной жизни разбилась вдребезги, осыпавшись битыми пикселями.
— Света, — он медленно повернулся к ней, понимая, что следующими словами разрушит ее уютный мир навсегда. — Бекон горит. Выключай плиту. Нам нужно собирать вещи.
Глава 4. Вне зоны доступа
Едкий запах горелого мяса окончательно заполнил кухню. Света, вздрогнув, бросилась к плите, судорожно сдвигая сковородку на соседнюю, холодную конфорку. Густой сизый дым потянулся к гудящей вытяжке.
Она стояла спиной к Максу, тяжело опершись дрожащими руками о столешницу.
— Я... я испортила бекон. Я могу сделать бутерброды. Или хлопья. Ты будешь сухие хлопья?
Она отчаянно цеплялась за эти глупые бытовые мелочи, как пассажир тонущего лайнера цепляется за свой чемодан. Макс прекрасно это понимал. Когда в твою квартиру заходит человек с немигающими, серыми глазами дохлой рыбы и абсолютно спокойным, канцелярским тоном сообщает, что по твоему следу идут "ищейки Разрушения", человеческой психике гораздо проще обсуждать сгоревший завтрак, чтобы не сойти с ума.
Макс подошел к ней сзади и мягко положил левую, человеческую руку ей на плечо. Правую, с пульсирующим системным Кольцом, он намертво спрятал в карман спортивных штанов.
— Свет. Посмотри на меня.
Она медленно обернулась. В ее глазах блестели слезы, но она не плакала. Губы были плотно сжаты.
— Я просто не понимаю, Макс. Ты всегда был... обычным. Мы смотрели сериалы, заказывали пиццу, ты бесился из-за дедлайнов и ругался на преподов. А теперь к нам приходят какие-то люди без имен, которые не оставляют следов на коврике. Ты вчера пришел бледный, как труп. Макс, во что ты влез? Это из-за Паши? Он со своими решалами связался, и ты пошел его вытаскивать?
— Это не из-за Паши, — голос Макса был пугающе ровным. Он отчаянно, до боли в висках давил в себе желание включить "анализ", чтобы просчитать вероятность ее истерики и подобрать идеальные слова-ключи. — Это только мое. Свет, меня... взломали.
Она нахмурилась, вытирая руки полотенцем.
— Взломали? Твой ноут? При чем тут драка, кровь и следователь?
— Взломали не ноут. Взломали меня. Мое восприятие, — он подбирал слова так осторожно, чтобы не звучать как клинический шизофреник. — Я нашел баг в системе реальности. И те, кто эту систему контролируют, теперь знают об этом. Щукин — это не коп. Это модератор. Программа очистки. Он пришел предупредить, что антивирус уже запущен. И он идет за мной.
— Давай просто пойдем в полицию...
— Они и есть полиция, Свет. Они — судьи, они — палачи, они — всё.
Он обошел ее, подошел к кухонному столу, где лежал ее открытый спящий макбук, и тяжело опустился на стул.
— Нам нужно уходить. Срочно. Если они найдут меня через биллинг, уличные камеры или банковские базы данных, они придут прямо сюда. А я не знаю, что такое этот "Осадок", о котором говорил Щукин. И проверять на тебе не хочу.
Макс достал правую руку из кармана. Матовое Кольцо тускло, зловеще блеснуло в утреннем свете.
Он положил пальцы на стеклянный тачпад ноутбука. Инородный холод от металла распространился по кисти, проникая под кожу, и Макс закрыл глаза.
Он не стал печатать код. Он просто
Кольцо служило мощным аппаратным проводником. Макс скользил по базам данных, выискивая переменные с именем "Иванов Максим Валерьевич", и безжалостно менял их значения на "Null". Пустота.
Фотографии на облаке Светы, где он смеялся. Удалить. Транзакции по его банковской карте в ресторане «Бочка». Стереть. Записи с камер видеонаблюдения в подъезде. Исказить. Биллинги его кнопочного телефона. Форматировать. Он стирал себя из цифровой реальности с методичностью хирургического лазера, оставляя после себя лишь пустые, выжженные кластеры системной памяти.
Ноутбук Светы тихо загудел, кулеры взвыли на максимальных оборотах, пытаясь охладить процессор от перегрузки, а затем экран мигнул зеленым артефактом и погас намертво.
Макс открыл глаза и тяжело, со свистом выдохнул. Из носа снова потекла тонкая, горячая струйка крови, но Кольцо тут же заморозило сосуд, не дав кровотечению разойтись. На губах остался лишь медный привкус.
— Собирай рюкзак, — сухо скомандовал он, поднимаясь со стула. — Самое необходимое. Документы, наличку, аптечку, теплые вещи. Никаких телефонов, смарт-часов или планшетов. У нас ровно пять минут.
Света смотрела на мертвый, дымящийся макбук, затем на Макса. Она не стала спорить или кричать. В его голосе не было ни капли места для паники. Там была только холодная, программная логика выживания.
Через десять минут они уже быстро спускались по лестнице пешком, игнорируя лифт. Макс шел впереди, крепко держа Свету за холодную руку. С каждым шагом по бетонным ступеням он чувствовал, как Кольцо пульсирует, сканируя пространство на наличие структурных аномалий и угроз.
Они вышли на улицу. Город после ночного ливня казался вымытым до скрипа, но для Макса цвета стали выцветшими, блеклыми. Прохожие вокруг казались плоскими NPC-манекенами, запертыми в алгоритмах своих скучных утренних маршрутов.
Он достал из кармана старый кнопочный телефон-"звонилку", который использовал исключительно для серых заказов по кодингу. Эта трубка была куплена с рук и не была привязана ни к одному паспорту. Единственное устройство, которое он не стер.
Он набрал номер Паши. Гудки шли мучительно долго. Наконец, раздался щелчок.
— Да, — голос Пинчера был хриплым, заспанным. На заднем фоне глухо играл ритмичный хип-хоп.
— Ты в зале? — быстро спросил Макс.
— А где мне еще быть в субботу утром? Выгоняю вчерашний дерьмовый адреналин на груше. Ты как, Снипер? Ты вчера выглядел так, будто в тебя беса вселили.
— Собирай вещи. Я и Света сейчас приедем к тебе. Ромыч с тобой?
— Спит на диване в тренерской. У него истерика была полночи. Приезжай.
Спортзал «Элементаль», которым Паша владел вместе со старшим партнером, находился в глубоком полуподвальном помещении массивного сталинского дома на окраине города. Здесь всегда густо пахло железом, жженой резиной покрышек для кроссфита и въевшимся потом.
Когда Макс и Света спустились по истертым бетонным ступеням в подвал, зал был пуст — для клиентов двери открывались только с обеда.
Паша сидел на краю жимовой скамьи в серой пропотевшей толстовке, мрачно глядя на выключенный экран своего смартфона. Рома мерил шагами зону кроссфита, отчаянно, нервно жестикулируя. Увидев Макса, Парамаунт бросился к нему с перекошенным лицом.
— Снипер! Сука, ты что наделал?! — голос мажора срывался на бабий визг. — У меня телефон обнулился! Облако пустое! Мои счета в альфе заблокированы из-за "подозрительной активности"! Моя жизнь стерта! Ты снес мои фотки, мои переписки, всё!
Макс равнодушно бросил тяжелый рюкзак на резиновое покрытие пола.
— Я стер всё, что связывало вас со мной в цифровом виде, Ромыч. Иначе модератор Щукин или те, кто идут за ним, нашли бы вас через биллинги за две секунды. Вы для Системы теперь — чистый, невинный лист. Никаких цифровых связей с Аномалией.
Паша медленно, с грацией медведя, поднялся со скамьи. Он посмотрел на бледную, напуганную Свету, жмущуюся к плечу Макса, потом на самого Макса.
— Кто такой Щукин? И почему он тебя ищет?
— Тот, кто убирает системный мусор за такими багами, как я, — Макс тяжело привалился спиной к стойке с гантелями. — Послушайте меня внимательно и не перебивайте. Вчера у ресторана я не просто дрался. Я взламывал физику. И это привлекло внимание тех сил, которые эту физику контролируют. За мной охотятся.
— Кто охотится? Менты? ФСБ? Спецслужбы? — не унимался бледный Рома, теребя мертвый айфон.
— Метафизика, Ромыч. Боги, демоны, архитекторы кода — называй как хочешь, суть не меняется. Если вы останетесь со мной, вас просто сотрут. Не убьют, как убивают людей в подворотне. Вашу вероятность существования аннулируют. Вас никогда не было. Вы должны уехать. Спрячьтесь на пару недель, пока я не найду способ отрубить им доступ к себе.
Паша подошел вплотную к Максу. Здоровяк нависал над ним, перекрывая свет ламп, как монолитная скала.
— Ты предлагаешь мне забиться под плинтус, пока ты будешь воевать с долбаной метафизикой? — бас Паши низко, угрожающе вибрировал от сдерживаемой ярости. — После того, как мы потеряли Галю... ты думаешь, я брошу брата? Мы в одном дерьме, Снипер. И мы будем выбираться из него вместе.
— Паш, твои пудовые кулаки там не работают. Ты не сможешь ударить гравитацию.
— Значит, буду бить тех, кто ее создает, — упрямо, сквозь зубы процедил Пинчер, хрустя костяшками. Он повернулся к Роме. — А ты как, Парамаунт? Поедешь к папочке-депутату плакать из-за фоток в облаке?
Рома судорожно сглотнул. Он был напуган, его откровенно трясло, но он посмотрел на спокойное лицо Макса, затем на Пашу, и медленно покачал головой.