Максим Шаманин – Свободная переменная (страница 10)

— Мой "Макан" у входа. Бак полный. Куда едем?

Макс смотрел на своих друзей, на Свету, которая так крепко сжала его левую руку, что побелели пальцы. Его рациональный, холодный программистский ум, подогреваемый Кольцом, кричал, что они — критическая уязвимость. Что они понизят его шансы на выживание до отрицательных значений. Что их нужно отсечь.

Но его глубоко запрятанная человеческая часть понимала: без них он станет просто придатком к Кольцу Логора. Машиной. Модератором, только без серого пальто.

— Ладно, — выдохнул Макс, принимая решение. — Выезжаем из города. Нам нужно место, где нет камер, оптиковолокна и серверов.

Внезапно Кольцо на его указательном пальце жестоко обожгло кожу ледяным, обжигающим холодом, словно жидким азотом.

Температура в подвальном зале упала так резко, что зеркала на стенах мгновенно покрылись изморозью. Изо рта Ромы при испуганном выдохе вырвалось густое облачко белого пара.

Люминесцентные лампы под потолком затрещали, как счетчики Гейгера, и с хлопком погасли, осыпав пол искрами. Зал погрузился в плотный полумрак, разгоняемый лишь тусклым, грязным светом из узких подвальных окон под самым потолком.

Макс почувствовал, как воздух стал вязким, неестественно тяжелым, густо пахнущим озоном и старой, сладковатой свернувшейся кровью. Тени от тренажеров начали удлиняться, искажаясь вопреки законам оптики, словно кто-то растягивал пространство.

— Они уже здесь, — тихо сказал Макс, инстинктивно задвигая Свету себе за спину.

Из глубины темного коридора, ведущего к душевым и раздевалкам, донесся звук. Влажный, царапающий скрежет, словно кто-то тащил по кафелю тяжелый кусок сырого мяса, щедро начиненный битым стеклом и ржавыми гвоздями.

Охота началась.

Царапающий, влажный скрежет приближался. С каждым его звуком температура в подвальном зале падала еще на градус. Лужа натекшей с уличной обуви воды у входа мгновенно покрылась мутной коркой льда.

Паша, тяжело дыша, шагнул к стойке со свободными весами. Его огромная рука сомкнулась на двадцатикилограммовом стальном грифе от штанги. Металл скрипнул в его сбитых костяшках. Здоровяк встал в боевую стойку, загораживая собой проход.

— Паш, назад, — голос Макса прозвучал сухо, как щелчок предохранителя. — Брось железо. Оно тебе не поможет.

— Я не буду стоять и смотреть, Снипер.

Из темноты коридора, ведущего к душевым, выплыло это.

Сначала мозг Паши попытался дорисовать недостающие детали, выдав силуэт крупной собаки или волка. Но Макс, чье восприятие сейчас работало через фильтр Кольца, видел истинную архитектуру твари.

Это не было животным. У этого не было плоти, шерсти или крови. Гончая была куском спрессованной геометрии. Аномально плотный сгусток теней, состоящий из острых, изломанных углов. Пространство вокруг нее искажалось: свет из узких подвальных окон огибал ее фигуру по неестественной дуге, словно тварь обладала гравитацией черной дыры.

Она не шла. Она проминала реальность под собой. Дешевый кафель на полу трескался в пыль в тех местах, куда наступали ее несуществующие лапы. Воздух вокруг нее пах озоном и тысячелетним тленом — чистый, неразбавленный Осадок времени.

Гончая замерла. На том месте, где у нее должна была быть морда, вспыхнули два тусклых багровых угля, не излучавших ни света, ни тепла. Только слепую, механическую ненависть.

Тварь припала к полу.

Макс активировал свой внутренний алгоритм.

Расчет массы и вектора. Попытка экстраполяции кинетики...

Ошибка.

Его мозг захлебнулся. У Гончей не было центров тяжести, не было суставов, которые можно выбить, не было нервных узлов, которые можно парализовать. Законы Ньютона разбивались о ее поверхность. Это был кусок чистого разрушения, вырванный из Изнанки и брошенный в реальный мир.

— Твою мать! — взревел Паша.

Нервы здоровяка не выдержали этой давящей, хтонической ауры. Он рванулся вперед, вкладывая в удар грифом весь свой стодесятикилограммовый вес и всю отчаянную ярость. Стальная труба со свистом рассекла спертый воздух, метя прямо в багровые угли глаз твари.

Гончая даже не попыталась уклониться.

Гриф врезался в сгусток мрака и... остановился. Раздался оглушительный металлический визг. Двадцатикилограммовая сталь, способная проломить кирпичную стену, изогнулась дугой, встретив сопротивление абсолютной плотности. Отдача ударила Пашу по рукам с такой силой, что его отбросило назад. Он рухнул на резиновое покрытие пола, выронив погнутый гриф, и зашипел, схватившись за вывихнутое запястье.

Гончая медленно перевела багровый взгляд на лежащего Пашу. Тень вокруг нее вздулась, формируя нечто вроде длинного, зазубренного шипа.

— Нет! — крикнула Света, пытаясь броситься к Паше, но Рома мертвой хваткой вцепился в ее куртку, оттаскивая назад.

Макс шагнул вперед.

Кольцо на его указательном пальце вспыхнуло пронзительным, ослепительно-синим светом. Этот свет не просто разгонял тьму подвала — он упорядочивал ее.

Если я не могу сломать ее анатомию, — холодно подумал Макс, — я сломаю пространство, в котором она стоит.

Тварь рванулась к Паше.

Макс встал на ее пути, выставив вперед правую руку. Гончая с разгону врезалась в него. Это было похоже на столкновение с товарным поездом. Воздух выбило из легких Макса, его ботинки проскользили по резиновому полу, оставляя глубокие борозды.

Шип из спрессованного Осадка скользнул по его левому предплечью. Куртка разлезлась, как мокрая бумага. Макс закричал, не в силах сдержать боль. Это не был порез. Тварь выжгла его плоть абсолютным, космическим холодом. На коже остался глубокий серый след, от которого потянулись черные капилляры некроза.

Но Макс не отступил. Правой рукой, на которой горело Кольцо Логора, он вцепился в изломанную геометрию Гончей.

Синий свет Порядка столкнулся с мраком Разрушения. Раздался звук, похожий на треск рвущегося высоковольтного кабеля.

— Ты не существуешь в моей системе координат, — процедил Макс сквозь стиснутые зубы. Кровь из пробитого сосуда в носу хлынула на подбородок.

Он перенес вес тела и потянулся левой, обожженной рукой не к твари, а за нее. В пустоту.

Его пальцы нащупали то, что обычный человек никогда бы не почувствовал. Натяжение эфира. Шов реальности. Макс сжал кулак, цепляясь за эту невидимую нить, и с гортанным, животным рыком рванул ее вниз и в сторону.

Пространство лопнуло.

Воздух в подвале разорвался с тошнотворным, влажным звуком. Прямо за спиной Гончей образовалась вертикальная, зияющая прореха. Из нее пахнуло вековой пылью, ладаном и мертвым покоем. Изнанка. Кэш.

Тварь заизвивалась, пытаясь вырваться из хватки Макса, но синий свет Кольца намертво приковал ее к его руке.

— Пошла вон в корзину! — Макс крутнулся на пятках, используя центробежную силу, и швырнул двухсоткилограммовый сгусток Осадка прямо в зияющую рану пространства.

Гончая влетела в прореху. Багровые угли в последний раз полыхнули из темноты Изнанки, прежде чем Макс свел руки вместе.

Это потребовало больше сил, чем математика боя. Он буквально заставил края разорванной физики схлопнуться. С громким хлопком, от которого заложило уши, прореха исчезла.

Подвал снова стал просто подвалом. Люминесцентные лампы под потолком жалобно моргнули и загорелись ровным, гудящим светом. Температура начала стремительно возвращаться к норме.

Макс рухнул на колени, тяжело, с хрипом втягивая воздух. Его левая рука плетью висела вдоль тела. Серый, обмороженный след на предплечье пульсировал дикой, жгучей болью.

В зале стояла гробовая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием.

Паша медленно сел, баюкая вывихнутую кисть. Он посмотрел на изогнутый дугой стальной гриф, валяющийся на полу, а затем перевел взгляд на Макса. В глазах здоровяка больше не было непонимания. Там был чистый, незамутненный ужас перед той бездной, в которую они только что заглянули.

Света вырвалась из рук Ромы и бросилась к Максу, падая рядом с ним на колени. Она не задавала вопросов. Она просто схватила его здоровой рукой за плечи, прижимая к себе.

— Макс... Господи, твоя рука... — ее пальцы дрожали, когда она увидела некротический ожог.

— Не трогай, — хрипло выдохнул он, отстраняясь. — Оно... заражено Энтропией. Я починю. Позже.

Он посмотрел на Рому. Парамаунт стоял, прижавшись спиной к тренажеру, бледный как мел. Его дорогие часы тикали в наступившей тишине.

— Ты видел это, Ромыч? — тихо спросил Макс, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на Свету. — Твои деньги не купят от этого страховку.

— Я видел, Снипер, — сглотнул Роман. — Какого хера это было?

— Это был пинг. Эмох прощупывал сеть, — Макс закрыл глаза, чувствуя, как внутри черепа нарастает гул. Кольцо на пальце всё еще было ледяным.

Использование такой грубой, неприкрытой силы — разрыв ткани реальности, чтобы выкинуть туда Осадок, — было подобно запуску сигнальной ракеты в ночном небе. Модераторы Логора стирают следы. Но Эмох Разрушитель теперь знал их точные координаты.

Он почувствовал, как баг сопротивляется. И следующая атака будет не прощупыванием.

— В тачку, — скомандовал Макс, открывая глаза. В них больше не было усталости, только кристальная, пугающая ясность. — Эмох знает, где мы. Если мы останемся в городе, он разнесет этот район по кирпичику, чтобы достать меня. Рома, за руль. Паша, сумку. Света, не отходи от меня ни на шаг. Мы уезжаем.