Максим Шаманин – Резиденция: Абсолют (страница 3)

Я шагнул внутрь. Слева от входа моя нога ударилась обо что-то тяжелое и угловатое. Сдавленно ругнувшись, я нащупал предмет. Поваленный металлический шкафчик. Рядом с ним — искореженный каркас стула, затем еще одного. Кто-то строил здесь баррикаду. Строил в спешке, нагромождая мебель одну на другую.

Внезапно под потолком раздался сухой щелчок, затем гудение набирающего мощность дросселя. Длинная люминесцентная лампа, наполовину вырванная из креплений, неуверенно моргнула, залив помещение мертвенно-бледным, стробоскопическим светом.

Свет мигал, выхватывая куски реальности с частотой, от которой начинало тошнить, но этого было достаточно, чтобы увидеть картину побоища.

Это была большая комната отдыха или общая спальня. Двухъярусные койки были перевернуты, матрасы распороты. Стены покрывали черные, обугленные пятна от плазменных разрядов и глубокие оспины от пулевых попаданий. Пол был усеян гильзами, битым стеклом и разорванными страницами каких-то бумаг.

Но самым жутким было не разрушение. Самым жутким было то, чего здесь не было.

Ни единого трупа. Ни единой капли крови.

Я медленно прошел между перевернутыми койками, инстинктивно вжимая голову в плечи. Бой здесь был жестоким. Баррикада у дверей, которую я нащупал в темноте, была прорвана с такой силой, что металлические шкафы согнуло дугой. Кто бы ни оборонялся здесь, они использовали все, что было под рукой. Я пнул расплющенный кусок металла, в котором с трудом узнал самодельное копье, сделанное из ножки стула.

Если люди здесь погибли, куда делись тела? Девкалион говорил, что процесс ассимиляции на верхних уровнях начался не с капсул. «Они пытались улучшить».

Я подошел к вентиляционной решетке под потолком, вырванной «с мясом». Края металла были загнуты наружу. Словно что-то массивное и сильное вырвалось из шахты в комнату. Или кто-то, защищаясь, пытался замуровать шахту изнутри, но не преуспел.

Свет снова моргнул и погас, оставив меня в полной темноте.

— Девкалион, — тихо сказал я, зная, что микрофоны ИИ, скорее всего, улавливают каждое слово. — Я знаю, что ты меня слышишь. Ты включил свет. Ты следишь за мной.

Молчание. Затем из динамика где-то в коридоре донесся искаженный помехами голос:

— Мои сенсоры в Секторе 1 повреждены. Оптическая связь нестабильна. Я не контролирую эти системы, А.Э.Д. Энергосеть перенаправляет питание хаотично.

— Что здесь произошло? Где люди?

— Я говорил тебе, — голос Девкалиона звучал глухо, словно из-под толщи воды. — Они изменились. То, что осталось, не является биологически совместимым с твоими ожиданиями.

Слова ИИ не успокоили, а лишь туже затянули узел тревоги в животе. Я должен найти оружие. И еду. Мой желудок, пустой с момента пробуждения, начал болезненно сжиматься, напоминая о базовых потребностях организма, не считаясь с творящимся вокруг кошмаром.

Я покинул расстрелянную спальню, двигаясь дальше по коридору. Мерцающее освещение то включалось, то гасло в разных сегментах сектора, создавая иллюзию движения теней. Каждый раз, когда свет загорался впереди, я ожидал увидеть в конце коридора что-то невообразимое, но видел лишь оплавленные стены и пустые дверные проемы.

Желудок скрутило новой, резкой спазмой. Боль была такой сильной, что я на мгновение оперся рукой о стену, тяжело дыша. Мне нужны калории. Организм, израсходовавший запасы энергии на выход из криосна и выброс адреналина, требовал топлива.

Указатель на стене, чудом уцелевший под слоем сажи, указывал налево: «Пищеблок А-3».

Я свернул в нужный коридор. Двери столовой были выбиты. Внутри царил тот же хаос: перевернутые металлические столы, привинченные к полу ножки которых были вырваны с кусками бетона, разбросанные пластиковые подносы.

Здесь пахло иначе. К запаху пыли примешивался стойкий, сладковатый аромат синтетических пищевых добавок. Я направился к зоне выдачи. Оборудование за стойкой выглядело древним, массивным. Ряды автоматических диспенсеров были разбиты, но несколько ящиков из нержавеющей стали под ними казались нетронутыми.

Один из них поддался с натужным скрипом. Внутри, аккуратно уложенные рядами, лежали серебристые брикеты. Никаких ярких этикеток. Только черная маркировка: «Рацион тип 4. Высокоуглеводный протеиновый концентрат. Базовая норма».

Я разорвал плотную упаковку. Внутри оказался серый, плотный брусок, похожий на кусок строительной замазки. Пахло он ничем. Абсолютно нейтрально.

Голод был сильнее брезгливости. Я откусил кусок. Консистенция напоминала плотную резину, которая при жевании превращалась во рту во влажный песок. Вкус был едва различим — что-то отдаленно напоминающее пережаренный картон с привкусом железа.

Я заставил себя проглотить первый кусок, затем откусил второй.

И тут это произошло.

Как только второй комок серой массы упал в желудок, мир вокруг меня внезапно дернулся, словно пленка в старом проекторе порвалась и склеилась заново, пропустив кадр.

Я стою в этой самой столовой. Но она не разрушена. Столы чистые, свет ламп ровный и яркий. Воздух пахнет горячей едой и потом сотен людей, сгрудившихся вокруг меня. Они кричат. Женщины, мужчины в рабочих комбинезонах, похожих на тот, что сейчас на мне. Их лица искажены ужасом и гневом. Кто-то колотит кулаками по пуленепробиваемому стеклу диспетчерской будки, в которой я нахожусь.

Моя рука (в черной перчатке из плотной ткани) лежит на красном тумблере. Напротив меня, за стеклом, искаженное яростью лицо мужчины. У него из носа течет кровь, но не красная, а густая, черная, похожая на смолу. Эта же чернота проступает венами на его шее.

«Открой!» — кричит он, разбивая костяшки в кровь о бронестекло. — «Оно уже в вентиляции! Вы не можете нас здесь запереть!»

Я смотрю на него абсолютно холодным, отстраненным взглядом. В моем сознании нет ни капли жалости. Только холодный расчет. Протокол сдерживания. Я поворачиваю красный тумблер.

Массивные стальные жалюзи начинают опускаться, отрезая столовую от коридора. Крики превращаются в сплошной, животный вой.

Я судорожно выдохнул, возвращаясь в реальность. Брикет выпал из ослабевших пальцев. Меня затрясло. Сердце колотилось так, словно хотело пробить грудную клетку.

Галлюцинация? Побочный эффект криосна? Или воспоминание?

Я посмотрел на свои руки. На них не было черных перчаток. Но ощущение холодного, безжалостного спокойствия, которое я испытал в видении, все еще пульсировало в висках. Это был я. Тот, кто запер этих людей здесь, обрекая их на смерть.

Динамик над стойкой выдачи блюд заскрипел.

— Частота твоего пульса критически повышена, А.Э.Д., — голос Девкалиона разрезал тишину. — Анализаторы фиксируют выброс кортизола. Химический состав рациона стабилен. Отравление исключено. Что ты видел?

Я медленно поднял голову, глядя в темноту над динамиком.

— Ты знаешь, что я видел, — прошептал я. Голос дрожал от сдерживаемой ярости и поднимающегося из глубины души ужаса перед самим собой. — Это я запер их здесь, да? Я нажал эту чертову кнопку.

— Твоя память фрагментирована. Синтетические инграммы конфликтуют с остаточной неврологической активностью, — Девкалион заговорил быстрее, его тон стал похож на тон врача, пытающегося успокоить буйного пациента. — То, что ты видел, может быть реконструкцией, основанной на стрессе. Ты — Аварийный Элемент Деконтаминации. Твоя цель — очистка. Ты не был инициатором.

— Не ври мне! — рявкнул я, ударив кулаком по нержавеющей стойке так, что взвыли суставы. — Я помню, что чувствовал! Я чувствовал себя правым! Что это за место, Девкалион? Кого мы здесь заперли?!

— Мы заперли тех, кто перестал быть людьми, — тихо ответил ИИ. — И если ты продолжишь кричать, они могут тебя услышать.

Звук, который заставил меня замолчать, донесся из коридора, из которого я только что пришел.

Это был не шаги. И не лязг металла. Это был влажный, чавкающий звук, сопровождаемый тяжелым, хриплым дыханием. Словно что-то огромное, лишенное костей, волочило себя по полу, оставляя за собой липкий след.

Свет над стойкой моргнул и окончательно погас.

Тьма в столовой стала абсолютной, но звук, доносящийся из коридора, рисовал в моем воображении слишком яркие картины. Чавканье. Влажный скрежет, словно кусок сырого мяса терли о бетон. И тяжелое, прерывистое дыхание — не через нос, а сквозь какую-то вибрирующую щель.

Я бесшумно опустился на пол за массивной стальной тумбой диспенсера, вжав спину в холодный металл. Инстинкт самосохранения ударил по нервной системе кувалдой, заставив все тело сжаться в пружину.

Звук медленно вполз в помещение столовой. Тварь двигалась рывками. Сначала глухой удар чего-то тяжелого о пол, затем влажное скольжение подтягивающегося тела. В воздухе мгновенно повис тошнотворный запах — смесь гниющей меди, аммиака и перегретого пластика.

Я зажмурился, вжав голову в плечи. Не дышать.

Команда пронеслась в мозгу, и тело отреагировало пугающе мгновенно. Мышцы грудной клетки замерли. Диафрагма превратилась в камень. Сердце, только что отбивавшее барабанную дробь, замедлило ход. Удар пауза удар. Я не просто задержал дыхание. Казалось, мой организм по щелчку перешел в режим глубокой спячки. Холод, который я ощущал от металла за спиной, внезапно перестал причинять дискомфорт — температура моей кожи стремительно падала, сравниваясь с температурой окружающей среды.