Максим Шаманин – Предатель света (страница 8)
Удар был чудовищным. Эш впечатался коленями в металлические пластины доспеха с такой силой, что хрустнули его собственные суставы, а из груди выбило остатки воздуха. Бронированный гигант крякнул — вес падающего тела нарушил его равновесие. Они вместе рухнули на покрытый слоем пепла и липкой крови пол, покатившись кубарем и чудом не угодив в ближайший ручей раскаленного шлака.
Палач взревел. Звук, вырвавшийся из-под стальной челюсти, был похож на скрежет рвущегося металла. Его аугментированная рука взметнулась назад, пытаясь сбросить наглеца, как назойливое насекомое, но Эш двигался быстрее. Инстинкты Первой Жизни, вбитые в душу на полях демонических войн, перехватили контроль над слабым телом.
Юноша перекатился, вскочил на ноги, игнорируя пронзительную боль в сломанной лодыжке, и сжал обломок ржавой трубы обеими руками, словно бейсбольную биту.
Он замахнулся и ударил.
Звук лязгнувшего железа потонул в грохоте кузни. Труба срикошетила от бронированного плеча киборга, высекая сноп тусклых искр, но оставив на вороненой стали лишь царапину. Отдача от удара болезненно отсушила руки Эша до самых локтей. Пальцы едва не разжались.
В обычной драке против такого бронированного монстра у тощего, истощенного каторжанина не было ни единого шанса. Обычный человек был бы уже мертв.
Надсмотрщик тяжело поднялся. Он был на голову выше Эша и вдвое шире в плечах. Желтые оптические линзы хищно сузились, фиксируясь на новой цели. Киборг ухмыльнулся — по крайней мере, так показалось Эшу по тому, как дернулись шланги на его механической шее, — и перехватил окровавленный тесак поудобнее.
Он отступил на полшага назад, чувствуя за спиной жар горящего ворота, и не сводя глаз с надвигающегося врага.
Вновь Жертвенное Искусство. Вновь смертельно опасный нырок в глубины своей второй, человеческой жизни.
Что отдать на этот раз? Чтобы пробить аугментированную броню, нужно нечто большее, чем просто радость от удачной шутки. Нужна фундаментальная, глубокая эмоция. Память, дарующая ощущение несокрушимости.
Эш потянулся к этому воспоминанию. Это было его убежище на Земле. Место, куда Майк приходил каждую субботу. Он вспомнил запах старой, пожелтевшей бумаги. Тихий, уютный скрип дубовых половиц. Ощущение абсолютного покоя и безопасности, когда он сидел в глубоком, пыльном кресле, перелистывая редкое издание древних мифов, пока за огромным окном хлестал холодный осенний дождь. Это было место, где его душа по-настоящему исцелялась от суеты и боли. Место, которое делало его цельным.
Воспоминание вспыхнуло внутри черепа слепящей сверхновой. Уют мгновенно сменился ледяным, сосущим холодом. Запах старых книг испарился. Скрип половиц затих навсегда, оставив после себя лишь стерильный вакуум. Эш почувствовал, как еще один важный кусок его человечности с влажным хрустом отвалился от души, уступая место первородной, жестокой силе магии.
Синяя, ревущая энергия потекла по истощенным венам. Но Эш не стал направлять ее в свои слабые мышцы — это не спасло бы его от тяжелого клинка. Он направил всю магию в кусок ржавой трубы в своих руках.
Ржавое железо внезапно вспыхнуло ослепительным сапфировым светом. Оно покрылось морозным, светящимся геометрическим узором. Обычный кусок мусора на несколько коротких секунд превратился в артефакт, способный разрезать гранит.
Палач бросился вперед, с рычанием занося тяжелый мясницкий тесак для разрубающего удара сверху вниз.
Эш не стал ставить блок. Он сместился в сторону, пропуская смертоносное лезвие в дюйме от своего плеча — так близко, что ветер от взмаха шевельнул его спутанные волосы. В это же мгновение, используя инерцию уклонения, юноша нанес резкий, колющий удар светящейся трубой прямо в центр бронированной грудной клетки киборга.
Усиленное чистой маной железо пробило сталь нагрудника так легко, словно это был лист влажного пергамента. Труба с омерзительным, чавкающим звуком прошила плоть, разорвала механическое сердце и раздробила позвоночник надсмотрщика, выйдя из спины и превратив внутренности в сплошное, дымящееся мясо.
Огромный стражник дернулся и застыл. Тесак выпал из разжавшихся пальцев, со звоном ударившись о настил. Из-под стальной маски-челюсти потекла густая, черная струйка, смешанная с машинным маслом.
Эш с рычанием уперся ботинком в живот мертвеца и рывком выдернул свое импровизированное оружие. В ту же секунду сапфировое свечение мигнуло и погасло. Металл трубы, не выдержав колоссального напряжения пропущенной сквозь него магии, мгновенно остыл и рассыпался в руках Эша бурой, мертвой пылью.
Тяжелое тело киборга с грохотом рухнуло на раскаленный пол, поднимая облачко пепла.
Эш обернулся, тяжело опираясь руками о колени и жадно глотая дымный воздух.
В пяти шагах от него, всё еще прикованный к вороту, стоял Джонни.
Старший брат замер. Он смотрел на измазанного в крови, копоти и чужих внутренностях юнца расширенными от непередаваемого, хтонического шока глазами. Бывший юрист видел смерть, видел взрыв, но то, что тощий каторжанин только что проткнул стальную броню светящимся куском ржавчины... это ломало его рациональный, земной разум на куски.
— Твою мать... — прошептал Джон, медленно оседая на колени. Цепи звякнули. — Твою мать... Ты что, из какого-то секретного спецназа? Кого вы прислали? Где консул?! Мы на территории картеля?!
Эш выпрямился. Он шагнул к брату, переступая через растекающуюся лужу крови. Глаза юноши, в глубине которых всё еще мерцали искры угасающего синего пламени, смотрели на Джона с невыносимой болью и странной, ледяной тоской. Тоской человека, который помнит всё, но с каждым сожженным воспоминанием начинает забывать, каково это — чувствовать любовь.
— Нет времени на бред, Джонни, — произнес Эш.
Его голос был хриплым, чужим, ломающимся. Но интонация... Этот усталый, слегка снисходительный тон заставил юриста вздрогнуть.
Джон замер, забыв о пожаре вокруг. В этом грязном, изломанном, чужом мире, из-под маски окровавленного лица подростка на него вдруг посмотрел его младший брат. Майк. Точно так же, с этой же интонацией, Майк смотрел на него много лет назад на террасе дома, когда просил прощения за то, что разбил отцовскую машину. Эта связь была на уровне подсознания, на уровне инстинктов, которые не могла стереть даже тысяча лет в Бездне.
— Майк?.. — неуверенно, почти с мистическим ужасом выдохнул Джон. Руки юриста задрожали. — Это невозможно... Ты... Я же был на твоих похоронах...
Эш нагнулся, поднял с пола тяжелый тесак мертвого надсмотрщика. Юноша размахнулся и одним точным, яростным ударом перерубил штифт кандалов. Тяжелая якорная цепь с лязгом упала на пол, освобождая изрезанные запястья Джона.
— Здесь возможно всё. Поднимайся, — жестко отрезал Эш, подхватывая ошеломленного брата под локоть и силой вздергивая его на ноги. — Нам нужно уходить. Сейчас.
Но путь назад, к дренажной шахте или главным лифтам, был уже отрезан.
Сквозь рев пламени и крики из широкого грузового туннеля, ведущего на верхние уровни, с мерным, рокочущим лязгом начали выходить они. Тяжелая поступь сотрясала пол, заставляя вибрировать зубы.
Железные Големы.
Элита карательной армии Тьмы. Десятифутовые машины, внутри стальных корпусов которых были заживо запаяны уродливые, мутировавшие куски плоти — остатки древних троллей и огров. Они были практически неуязвимы для обычного оружия. Големы сжимали в гидравлических манипуляторах визжащие роторные пилы и тяжелые огнеметы, работающие на алхимической смеси. Их оптика горела кровавым, пульсирующим светом, безжалостно сканируя разрушенную Кузню сквозь дым в поисках выживших.
Они не собирались никого спасать. Они пришли зачистить свидетелей провала.
Эш затравленно оглянулся. Позади них, там, где раньше стоял разорванный взрывом котел, зиял огромный, неровный пролом в коренной породе горы. Колоссальный выброс энергии пробил искусственную стену каверны, открыв путь в неизведанную, дышащую первобытным, могильным холодом темноту древних пещер. Туда, куда не смели спускаться даже сами Железные Лорды.
В Бездну.
— Бежать некуда, Майк! — Джон запаниковал, видя надвигающиеся бронированные туши Големов. Инстинкты нью-йоркского жителя взяли верх над шоком. — Они нас просто размажут! Мы должны сдаться! Поднять руки, требовать переговоров...
— Здесь нет суда, Джон, — ледяным тоном оборвал его Эш, крепко перехватывая тесак и не отрывая взгляда от чернеющего пролома. — Здесь есть только те, кто ест, и те, кого едят. Пошли!
Не дожидаясь дальнейших протестов, Эш схватил брата за воротник изодранной робы и силой толкнул его вперед, направляя в зияющий пролом в каменной стене. В темноту, где пахло затхлой стоячей водой, слепыми тварями и забытыми тайнами ушедших эпох.
Едва они успели перепрыгнуть через груду обломков и скрыться во мраке пролома, как туннель позади них озарился слепящим, ревущим потоком жидкого алхимического огня — Железные Големы начали тотальную зачистку сектора.
Эш и Джон бежали вглубь горы, спотыкаясь в абсолютной темноте, оставляя позади горящие Кузни и свои прошлые жизни.
Первый акт был завершен. Брат был спасен. Но теперь они были заперты в самых темных, неисследованных кишках этого мертвого мира — вдвоем, без еды, без света и без малейшей надежды на возвращение.