Максим Шаманин – Предатель света (страница 10)
— Заткнись!!! — взревел Джон.
Он бросился через костер, не обращая внимания на огонь, и вцепился Эшу в горло. Измученный юрист обрушился на брата всей массой, опрокидывая его спиной на острые камни.
Джон бил наотмашь. Неумело, вслепую, но с яростью человека, у которого только что отняли всю его вселенную.
— Ты тварь! Ты чудовище! Верни их! — кричал Джон, нанося удары по лицу Эша. — Верни мою семью, ублюдок!
Эш не сопротивлялся. Он мог бы сбросить Джона одним движением, мог бы использовать остатки магии, но он просто закрыл лицо руками, принимая удары. Он заслужил это. Каждую каплю этой ненависти. Он спас тело брата, но разорвал его душу на куски.
Внезапно драку прервал звук.
Он донесся не со стороны Кузней, откуда они сбежали. Звук пришел из черных, неисследованных глубин туннеля, уходящего в Бездну.
Это был влажный, ритмичный звук, напоминающий цоканье гигантских хитиновых когтей по камню. И он сопровождался глухим, булькающим шипением, от которого кровь стыла в жилах.
Джон замер, занеся кулак для очередного удара. Его крик застрял в горле.
Эш мгновенно сбросил брата с себя, забыв про боль, и сел, вглядываясь во тьму за границей света их маленького костра. Инстинкты Великого Героя забили тревогу, перекрывая чувство вины.
Железные Лорды были жестокими, но они были предсказуемыми. Они боялись Бездны не из-за темноты. Они боялись того, что в ней жило тысячелетиями, мутируя вдали от солнечного света и магии.
И свет их костра только что привлек к себе внимание.
Звук приближался. Он не был торопливым. То, что скрывалось во мраке пещеры, двигалось с пугающей, расчетливой неспешностью идеального хищника, уверенного в том, что добыче некуда бежать.
Эш замер. Его дыхание стало практически бесшумным. В Первой жизни он сталкивался с тварями Бездны — тогда они были огромными, яростными созданиями из плоти и тени. Но за тысячу лет изоляции и отсутствия магии эволюция под землей должна была породить нечто совершенно иное. Нечто слепое, питающееся звуком и теплом.
Джон, тяжело дыша, сидел на камнях, всё еще сжимая окровавленные после драки кулаки. Его глаза, расширенные от ужаса, неотрывно смотрели в темноту. Гнев на брата мгновенно испарился, вытесненный первобытным, спинномозговым страхом.
— Майк... — одними губами прошептал Джон. — Что это?
— Свет, — едва слышно, даже не шевеля губами, выдохнул Эш.
Твари Бездны жили в абсолютном мраке тысячелетиями. У них не могло быть глаз. Но у них должны быть терморецепторы. Маленький костер из пещерного лишайника сейчас сиял для них, как маяк в ночи.
Эш потянулся к костру. У него не было времени искать землю или песок, чтобы засыпать пламя. Он просто опустил обе ладони прямо на горящий трутовик, с силой прижимая его к холодному камню.
Огонь обжег израненную кожу, вспыхнул в последний раз и погас, оставив после себя лишь горький запах дыма и боли.
Абсолютная, удушающая тьма вновь обрушилась на братьев.
— Нет, Майк, не надо! Я ничего не вижу! — в панике зашипел Джон, инстинктивно дернувшись назад и зазвенев цепями на ногах.
— Заткнись! — так же тихо и яростно прошипел Эш, перехватывая в темноте руку брата и сжимая ее до хруста костей. — Не издавай ни звука. Не двигайся. Иначе мы покойники.
Тишина стала такой плотной, что казалось, ее можно резать ножом. В этой густой темноте слух обострился до предела. Эш слышал, как колотится сердце Джона. Слышал свое собственное прерывистое дыхание.
И он слышал
Звук шагов изменился. Тварь остановилась. Она потеряла источник тепла.
Раздался новый звук — низкий, вибрирующий гул, переходящий в мерзкое, влажное хлюпанье. Тварь втягивала воздух. Она пробовала его на вкус.
Затем раздался скрежет, словно два огромных каменных жернова потерлись друг о друга прямо над их головами.
Она была не впереди. Она была на потолке.
Капля густой, обжигающе-холодной слизи упала сверху, ударившись о камень в дюйме от колена Джона. Юрист судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, подавляя крик.
Эш медленно, миллиметр за миллиметром, запрокинул голову во тьму. Инстинкты воина рисовали ему картину: гигантское, многоногое существо, цепляющееся хитиновыми лапами за неровности свода, слепо водящее жвалами в поисках добычи.
Эш потянул Джона за рукав. Два коротких, жестких рывка.
Джон понял. Он начал медленно, трясущимися ногами подниматься. Звено тяжелой цепи, свисающей с его кандалов, скользнуло по камню, издав тихий металлический лязг.
Для твари на потолке этот звук прозвучал как удар в гонг.
Вибрирующий гул мгновенно сменился оглушительным, режущим уши визгом. С потолка обрушилась масса. Воздух со свистом рассекло нечто тяжелое и смертоносное.
Эш действовал на рефлексах. Он толкнул Джона в сторону с такой силой, что брат отлетел на несколько футов, больно ударившись о стену пещеры.
В то же мгновение туда, где только что стоял Джон, с невероятной скоростью врезалась огромная хитиновая конечность, оканчивающаяся бритвенно-острым когтем. Камень брызнул осколками.
Тварь промахнулась, но она была огромной. Она рухнула с потолка, преграждая им путь обратно к пролому, из которого они пришли. В темноте Эш улавливал лишь силуэт — громоздкий, многосуставчатый, пахнущий гнилой кровью и аммиаком. Что-то среднее между гигантским пауком и скорпионом, но размером с фургон.
— Налево! Вдоль стены! — рявкнул Эш, окончательно отбрасывая скрытность. Тишина больше не имела смысла.
Джон не заставил себя ждать. Вскочив на ноги, он, спотыкаясь и задыхаясь, ринулся вдоль каменной стены туннеля, слепо выставив руки вперед.
Эш хромал следом, слыша за спиной бешеный стук множества когтей. Тварь разворачивалась в узком пространстве. Ей было тесно, она скребла панцирем по стенам, но двигалась пугающе быстро, ориентируясь на шум их шагов и тепло их тел.
— Беги, Джон! Не останавливайся! — кричал Эш.
Туннель резко пошел вниз. Пол стал гладким, покрытым толстым слоем той самой фосфоресцирующей слизи, которую Эш видел в дренажной шахте. Только здесь она светилась тусклым, мертвенно-бледным светом, едва очерчивая контуры пещеры.
Джон поскользнулся и полетел вниз по уклону, как по ледяной горке. Эш последовал за ним. Они кубарем скатились по слизкому скату и вылетели в более широкую каверну.
Стук когтей за спиной стал оглушительным. Тварь тоже скатилась по уклону и теперь нависала над ними, клацая огромными, сочащимися ядом жвалами. В тусклом свете слизи Эш наконец увидел ее — уродливое, бледное создание, покрытое пластинчатым панцирем. У нее действительно не было глаз. Вместо них голову покрывали пульсирующие, похожие на усики рецепторы.
Тварь метнулась к Джону, который запутался в своих цепях и не мог подняться.
У Эша не было оружия. Не было времени на воспоминания.
Но он не мог потерять брата во второй раз.
Юноша бросился наперерез монстру. Он нырнул под занесенную для удара многосуставчатую лапу, прокатился по слизи и оказался прямо перед омерзительной, клацающей мордой твари.
— Сюда, урод! — заорал Эш.
Рецепторы твари мгновенно уловили мощный источник тепла. Жвала сомкнулись в дюйме от лица юноши, обдав его невыносимой вонью разложения. Монстр поднялся на задние лапы, готовясь обрушить на наглеца весь свой вес и пригвоздить его к камню.
Эш не отступил.
Он закрыл глаза, ныряя в глубины своей памяти с грацией и отчаянием самоубийцы. Ему не нужно было тепло. Ему нужна была разрушительная, чистая мощь. Огонь, способный испепелить всё на своем пути.
Ему нужно было воспоминание о самой сильной, обжигающей эмоции в его второй жизни.
Это было ядро его эмоционального опыта.
Он раздавил это воспоминание. Уничтожил его так же безжалостно, как Тварь хотела уничтожить его брата.
Боль от потери была такой сильной, что Эш закричал. Этот крик не принадлежал тощему каторжанину. Это был рев Великого Героя, теряющего последнюю связь с человечностью.
Магия откликнулась не просто вспышкой. Она вырвалась из него, как извержение вулкана.
Из его протянутых рук ударил столб ревущего, ослепительно-белого пламени. Оно не было похоже на обычный огонь. Это был концентрированный поток разрушения.
Пламя врезалось в голову твари. Хитиновый панцирь, выдерживающий удары скал, начал плавиться за доли секунды. Визг монстра перекрыл гул магии, но лишь на мгновение. Белое пламя прошило тварь насквозь, выжигая ее изнутри, превращая внутренние органы в пепел и испаряя ядовитую слизь.