Максим Шаманин – Предатель света (страница 3)

Хриплый удар колокола, подвешенного на одной из сторожевых вышек, разорвал монотонный ритм каменоломни. Полдень.

Кирки опустились. Рабы, шатаясь, потянулись к деревянным корытам, грубо сколоченным прямо на уступах. Надсмотрщики выливали туда мутную воду и кидали куски серого, похожего на глину хлеба. Называлась эта масса пайкой.

Он присел на нагретый солнцем камень рядом с тем самым стариком, который помог ему утром. Старик методично, деснами и оставшимися зубами, разжевывал жесткий кусок, запивая его водой, пахнущей ржавчиной.

— Быстро ты очухался, — прошамкал старик, не глядя на него. — Утром выглядел так, будто в Бездну собрался. Жить хочешь?

— Хочу, — голос всё еще звучал непривычно, ломаясь на гласных. Юноша взял свою порцию хлеба. Пальцы дрожали. — Кто мы? Для кого добываем камень?

Старик замер. Медленно повернул голову. Его единственный здоровый глаз сузился.

— Точно отшибло, — пробормотал он. — И как тебя только надсмотрщики не прикончили, бракованного... Мы — рудное мясо, парень. Рабы Железных Лордов. А добываем мы камень, чтобы перемалывать его в пыль и строить для них новые кузницы.

Железные Лорды. Название было новым. Видимо, военачальники Тьмы, лишившись магической поддержки, переключились на механизмы и тяжелую сталь.

— Я... я ничего не помню до того, как проснулся в бараке, — осторожно произнес юноша, проглатывая мерзкое варево. — И говорю, кажется, странно.

— Странно — не то слово. Акцент у тебя, как у покойника с набитым ртом. Но это ничего, — старик хмыкнул. — Тут недавно одного притащили. Вот тот действительно сбрендил. Неделю назад его в наш барак кинули. Здоровый парень, плечи в сажень, руки — как кувалды. Но нес такую чушь, что даже Урдо перекрестился.

Кусок глинистого хлеба застрял в горле. Внутренний инстинкт — тот самый, что спасал его от засад в древних лесах, — вдруг зазвенел набатом.

— Чушь? Какую чушь?

— Орал на надсмотрщиков, — старик усмехнулся, вспоминая. — Требовал какого-то «адвоката». Кричал, что засудит их всех, что он гражданин... как же он сказал... Нью-Йорка. Орал, что вызовет «полицию», что бы это ни значило. Наверное, какое-то могущественное демоническое отродье.

Сердце пропустило удар.

Джон.

Джонни. Старший брат из Второй жизни. Капитан школьной команды, успешный юрист, человек в строгом костюме на заказ. Когда Иллюзия Земли рухнула, она разрушилась не только для создателя. Душа Джона, которую Герой вплел в свой идеальный мир тысячу лет назад, тоже вернулась в реальность.

— Где он? — Юноша подался вперед. Пальцы с силой впились в каменную крошку. Глаза загорелись лихорадочным, опасным светом.

Старик отшатнулся, пораженный внезапной переменой в этом тощем, избитом подростке. На секунду ему показалось, что перед ним сидит не раб, а свирепый хищник.

— Эй, полегче, парень! Какое тебе дело до сумасшедшего?

— Где он?! — повторил он, снизив голос до угрожающего, рокочущего шепота.

— В Нижних Ямах! — выпалил старик, оглядываясь, не привлекли ли они внимание стражи. — Он слишком много буянил. Сломал челюсть одному из десятников, когда его попытались высечь. Таких буйных не держат на свету. Их отправляют в Кровавые Кузни на нижнем горизонте. Там люди долго не живут. Дышат ядовитым газом, крутят колоссальные вороты... А когда ломаются, их бросают на арену, на потеху Железным Лордам.

Паника и ярость сплелись в груди в тугой, удушливый узел.

Он привел Джона в этот мир. Он вырвал душу брата из потока перерождений тысячелетия назад, чтобы отыграть с ним роль семьи в Иллюзии. А когда магия иссякла, он невольно швырнул его, неприспособленного, мыслящего законами современного Манхэттена, в самый жестокий ад из возможных.

Юрист из Нью-Йорка пытался угрожать судом демонам, построившим свои цитадели на костях Белого Города. Это было бы смешно, если бы не было так чудовищно. Джон не переживет Нижние Ямы. Его сломают, разорвут на части или превратят в кусок отработанного мяса.

Если только младший брат не доберется до него первым.

Юноша медленно поднялся. Короткий отдых закончился. Снова защелкали кнуты надсмотрщиков, загоняя стадо обратно к белым стенам карьера.

Он поднял тяжелую кирку. Она больше не казалась такой неподъемной. У него появилась цель. Жесткая, ясная цель, острая, как наконечник стрелы. Ему нужно спуститься в Нижние Ямы. Ему нужно вытащить брата. А для этого придется вспомнить, как убивать.

«Прости меня, Джонни,» — мысленно произнес он, глядя на зияющий в центре карьера провал, уходящий в темноту подземных уровней. «Я тащил тебя всю жизнь на Земле. Я вытащу тебя и здесь».

Он шагнул навстречу камню. Удар кирки разорвал полуденный зной, и на этот раз в звоне стали слышался не стон раба, а зарождающийся гнев бога, которого слишком рано списали со счетов.

Глава 2: Спуск в Кузню

Три дня слились в один бесконечный, пропитанный потом и каменной пылью кошмар.

Он назвался Эшем. «Пепел». Имя подходило идеально — всё, что осталось от его прежних жизней, было лишь горсткой серой золы. Эш научился не тратить силы на лишние движения. Научился спать урывками, игнорируя вонь барака и храп соседей. Научился бить киркой так, чтобы вибрация уходила в локоть, а не в сломанное, едва сросшееся благодаря магии ребро.

И он наблюдал.

Великий полководец не бросается на крепость с голыми руками. Он изучает патрули. Считает стражников. Оценивает их вооружение.

На четвертый день карьер поглотила особая, удушливая жара. Пепельное небо опустилось так низко, что казалось, будто оно сейчас раздавит людей о белый камень. В такие дни разум плавится первым.

Это случилось на уступе чуть ниже того, где работал Эш.

Раб — безымянный мужчина с выжженным на плече клеймом, который уже два дня кашлял кровью, — вдруг перестал бить по породе. Он замер, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом. Кайла выпала из его ослабевших пальцев.

Проходивший мимо Урдо щелкнул длинным кожаным бичом. Кончик плети со свистом рассек воздух и оставил на спине раба багровый рубец.

— Поднял инструмент, кусок мяса! — рявкнул надсмотрщик.

Но раб не послушался. Что-то внутри него окончательно надломилось. Издав дикий, нечленораздельный вой, полный отчаяния и безумия, он рухнул на колени, схватил тяжелую кирку и с нечеловеческой скоростью рванулся к Урдо, целясь острым краем прямо в серую, жилистую шею.

Эш замер. Его мышцы рефлекторно напряглись, оценивая траекторию удара. Хороший выпад, — машинально отметил внутренний воин. Смертельный.

Но Урдо даже не попытался уклониться.

Надсмотрщик лениво, почти скучающе поднял левую руку. Раздался оглушительный металлический лязг, от которого у рабов вокруг заныли зубы.

Острие кирки не пробило плоть. Оно высекло сноп искр. Серая кожа на предплечье Урдо лопнула, обнажив не белую кость, а тускло блестящую, покрытую рунами стальную пластину, вживленную прямо в плоть.

Механические аугментации. Железные Лорды не просто использовали машины — они встраивали их в своих цепных псов.

Бунтовщик опешил, глядя на погнувшееся острие. Этой секунды заминки хватило. Урдо перехватил древко кайлы своей аугментированной рукой, вырвал оружие с такой силой, что хрустнули пальцы раба, и наотмашь нанес ответный удар.

Тяжелый металл врезался в череп бунтовщика. Раздался влажный хруст, и голова человека превратилась в сплошное кровавую кашу. Обезглавленное тело по инерции сделало еще полшага и рухнуло в пыль, дергаясь в предсмертных конвульсиях.

В карьере повисла мертвая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием надсмотрщика. Урдо брезгливо стряхнул с железа налипшие куски плоти и мозгов, вытер аугментированную руку о грязную тряпицу на поясе.

— Кто-то еще хочет отдохнуть? — обманчиво тихо спросил он, обводя уступы единственным зрячим глазом.

Кирки застучали с удвоенной яростью. Эш опустил голову, загоняя кайлу в люменит.

Его план с «просто перебить стражу» только что рассыпался в прах. Без магии он не пробьет этот металл. Прямое столкновение — это верная смерть. Значит, спускаться в Нижние Ямы придется в обход глаз. Как крысе.

Ночью барак казался еще теснее, чем днем. Воздух был густым от испарений потных тел. Эш лежал на соломе, уставившись в доски верхних нар. Рядом надрывно, с хрипом и бульканьем, кашлял старик Борн.

— Выплюнешь легкие, старик, — тихо произнес Эш, поворачивая голову.

Борн содрогнулся в очередном приступе, вытер рот тыльной стороной ладони и сплюнул черную мокроту в угол.

— И хвала Бездне, — прохрипел он. — Скорее бы.

— Мне нужна твоя помощь, Борн.

Старик покосился на него настороженно. За три дня они перекинулись едва ли десятком фраз, но Борн чувствовал в этом странном, говорящем с чудным акцентом юноше скрытую, пугающую силу.

— У меня нет ни крошки хлеба, парень.

— Мне не нужен хлеб. Мне нужен путь вниз. На нижние горизонты. В Кровавые Кузни.

Борн замер. Даже кашель на секунду отступил перед лицом чистого, незамутненного шока.

— Ты совсем рехнулся? — зашипел старик, придвигаясь ближе. — Люди молятся, чтобы не попасть туда! Тебе жизнь недорога?

— Там мой брат. Тот самый «сумасшедший» из Нью-Йорка. Я должен его вытащить.

Старик издал звук, похожий на скрип несмазанной телеги. Это был смех.

— Вытащить? Оттуда не возвращаются. Туннели охраняются псами-мутантами, а ворота к лифтам сторожат Железные Големы. Урдо по сравнению с ними — дворовый щенок. Забудь о брате, парень. Он уже мертв. А если не мертв, то молит о смерти.