Максим Рыбалко – Хроники Гремуара (страница 7)

– Держись. Придётся прижигать рану. С таким кровотечением далеко не уйдёшь. Зашить не можем.

– М-м! – Аркадэс с мольбой в глазах посмотрел на друга, но разжёг пламя в правой руке, распределив его тонким слоем по ладони. Шумно выдохнув, он резко прижал ладонь к ране. Раздалось шипение, вой боли и вонь горелой плоти. Убрав руку, он увидел, что Вурз уже наложил заранее приготовленную повязку. Она была готова – Вурз заморозил место раны, что принесло облегчение. Аркадэс принял обезболивающее которая предусмотрительно дала им с собой Аринель.

Спустя минуту о ране напоминали лишь окровавленная повязка и трупы коев. Он чувствовал себя прекрасно, даже тревога куда-то пропала. Хотелось наслаждаться теплом и голубым небом.

– Вижу, тебе лучше, – улыбнулся Вурз, видя блаженную улыбку друга. – Это сильное и долгоиграющее обезболивающее. И препятствует заражению.

– Шикаарно, – протянул Аркадэс, чувствуя как быстро действует препарат. Он медленно поднялся и Вурз помог ему устоять на ватных ногах.

Потрёпанные, но живые, они продолжили путь. Ветер хлестал раскалённым песком. Шагать было тяжело, даже без большей части запасов. Песок под ногами стал врагом, пытавшимся замедлить и проглотить их. Они шли до самого заката.

Сумерки скрывали путь, когда Вурз резко изменил направление на восток. Аркадэс, плёлся рядом в полудрёме. Держась за раненую руку, он заметил, что они почти вышли из пустыни. Повязка на ране была сухой – помощь оказалась действенной.

Пройти около часа по выжженной степи, Аркадэс резко остановился. Взгляд его остекленел, а затем наполнился ужасом.

– Арк, что случилось? – с тревогой спросил Вурз.

– Они здесь.

Аркадэс медленно повернулся на запад. На вершине бархана, на фоне садящегося солнца, ожидали три тёмные фигуры.

Вурз резко схватил друга за руку и потащил к роще, ещё далёкой. Надежда добраться до неё раньше погони таяла. На бегу они видели, как преследователи быстро настигают их, почти не шевелясь, словно призраки, парящие над землёй. Сердце колотилось, горло раздирало от холодного воздуха. Аркадэс, будто помешавшись, издавал вопли ужаса и размахивал руками, отмахиваясь от видимых лишь ему ужасов.

– Беги! Не останавливайся! – кричал Вурз, но Аркадэс плохо слышал друга сквозь голоса в голове. Они то угрожали, то умоляли, то торговались. Голоса их были безжизненными, чуждыми. М же просто молчал.

В глазах его помутилось, он оступился, но Вурз был рядом и подхватил его. Фигуры молча приближались. Всего их было пятеро, одетых в чёрные балахоны. Когда они подобрались ближе, стало ясно, что они действительно парили. До рощи оставалось ничего, когда фигуры разделились, окружая их. Враги казались расплывчатыми тенями. Там, где должны были быть глаза, мерцали тусклые белые огоньки.

– Чёрт! Аркадэс, соберись! Мне нужна твоя помощь! – Вурз встал в стойку, формируя ледяные копья.

Аркадэс пытался готовить огненные шары, но руки дрожали, рассудок был затуманен. Заклинания рассыпались. Достав нож, он попытался унять страх. Они встали спиной к спине. От врагов исходило чудовищное давление, отбивающее желание бороться. Хотелось сдаться.

– Прости, Вурз. Я подвёл тебя. Из-за меня мы замедлились, и из-за меня нас сейчас убьют.

– Мы не можем так закончить! – с трудом проговорил Вурз.

Одна из фигур начала сближение, протянув руку и применив заклятие. Вурз почувствовал опасность и закрылся щитом, который разлетелся на осколки. Заклятье выбило из него дух и отбросило на несколько метров. Согнувшись, он захрипел, выплёвывая кровь. Щит спас от смерти, но рёбра были сломаны. Сознание его угасло.

Аркадэс издал вопль и бросился к другу, выронив нож.

– Устоял, – удивлённо отметил враг. В его голосе впервые почувствовались эмоции.

С рук Аркадэса сорвались две огненные стрелы, но они прошли сквозь врагов и растворились в темноте. Он забрасывал их заклятиями, пока один не оказался прямо перед ним. Это перемещение было мгновенным. Леденящие душу глаза уставились на него. Мысли путались, что-то ломилось в голову, причиняя боль. Он больше не слышал ни мыслей, ни звуков – лишь скрежет ломающегося рассудка. Нечто прогрызало дорогу, заставив его упасть на колени, схватившись за голову. Он кричал, но не осознавал этого.

За секунду до того, как защита пала, мальчика ослепили вспышки молний и огня, вырвавшиеся из чащи леса. Боль исчезла, и он потерял сознание.

Очнулся он в лазарете. Белоснежный потолок, солнечные зайчики от витражного окна. Попытавшись подняться, он почувствовал лёгкое головокружение, но боли не было. Усевшись на кровати, он попытался вспомнить произошедшее, но мысли ускользали. Он был уверен лишь в одном – их спасла какая-то третья сторона.

Оглядев комнату, он понял, что находится в лазарете. Палата была аскетична: скамейка, его кровать. Ощущение одиночества давило на горло. Справа, за ширмой, проглядывался чей-то силуэт. С трудом поднявшись, он подошёл туда.

Сердце его пропустило удар. Это был Вурз. В тот же миг воспоминания вернулись. Вспомнив, как ранили друга, он до боли сжал кулаки, а из глаз потекли слёзы. На нём самом не было и следа ран. Чувство вины и злость на свою беспомощность рвали душу. Он почти потерял друга. Если бы не спасители, они оба были бы мертвы.

Вурз был перебинтован с ног до головы, лишь лицо, белое как простыни, оставалось открытым. Рядом стояла тумба с вазой цветов, фруктами, сладостями и стопкой писем с пожеланиями выздоровления. Некоторые были от учеников Академии – видимо, они навещали их, пока те были без сознания.

Оглянувшись, Аркадэс обнаружил на своей тумбочке букет огненно-красных бархатцев, пылавших в лучах солнца. Глядя на них, напоминавших пламя очага, он почувствовал тепло в груди и надежду. Они выжили.

Глава 4. Допуск.

Аркадэс стоял и смотрел на белокурую девушку, возраст которой было сложно оценить из-за скрывающих добрую половину её лица очков с круглыми и довольно толстыми линзами. Копны её волос небрежно спадали по её плечам, изредка поблёскивая на свету. Открытое окно в приёмную директора Академии впускало свежий утренний воздух и шум студентов, спешащих на занятия. Аркадэсу казалось, что секретарь директора могла быть его ровесницей, но кожа её рук и шеи говорили об обратном. Стол, за которым она сидела, был завален горами документов, книг, записок и ещё бог знает чем. За её спиной стояли тумбы, на которых возвышались причудливые устройства, наносившие на бумагу символы и странным образом замиравшие, когда секретарь убирала перо с поверхности журнала. Она записывала что-то, не обращая внимания на Аркадэса, который ждал своей очереди на встречу с директором. Она была настоль увлечена, что испуганно вздрогнула, когда с ней заговорили.

– Извините, Вы, случайно, не знаете, зачем именно директор захотел меня увидеть?

– Он всё тебе объяснит, не переживай, – Аркадэс впервые услышал её голос, низкий и мелодичный, словно звон хрустального колокольчика, окончательно убедившись в его необычности.

– Он всё тебе объяснит, не переживай, – повторила она, наконец оторвавшись от журнала и посмотрев на него поверх очков. Её глаза были ярко-зелёного цвета и казались невероятно старыми и мудрыми на её юном лице. – Профессор Грейуотер просто ненавидит, когда его заставляют повторяться.

В этот момент тяжёлая дубовая дверь за её спиной с лёгким скрипом приоткрылась, и в проёме показался мужчина. На вид ему было лет сорок, не больше. Темные волосы с проседью у висков были аккуратно зачёсаны назад, а лицо, хотя и хранило следы былой строгости, ещё не было изборождено глубокими морщинами. Он был одет в безупречные мантии цвета морской глубины, от которых исходил лёгкий запах озона и свежести. Но больше всего Аркадэс поразился его глазам – пронзительным, цвета зимнего неба, они казались одновременно молодыми и невероятно усталыми, будто видели больше, чем может позволить себе обычный человек.

– Монгер, я полагаю? – его голос был спокойным и ровным, без единой нотки высокомерия. – Проходи, не будем терять время. Лина, никаких посетителей и звонков.

Секретарь, Лина, лишь молча кивнула, снова уткнувшись в свои бумаги.

Аркадэс, сжав кулаки от нервного напряжения, пересёк кабинет. Помещение было огромным и больше напоминало библиотеку или обсерваторию, чем рабочий кабинет. Высокие потолки терялись в полумраке, откуда свисали сложные бронзовые устройства, тихо пощелкивающие и поворачивающиеся сами по себе. Стены были заставлены книжными шкафами до самого потолка, а у огромного окна, выходящего на внутренний двор Академии, стоял массивный письменный стол, заваленный не столько бумагами, сколько странными артефактами, кристаллами и чертежами.

Директор Игнациус Грейуотер прошёл за стол и жестом предложил Аркадэсу сесть в кожаное кресло напротив. На его руке Аркадэс мельком заметил перстень с каким-то сложным узором, в котором угадывались очертания водоворота.

– Как самочувствие? – спросил директор, устраиваясь поудобнее. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим, но не враждебным.

– Я… в порядке, – с трудом выдавил Аркадэс. – Спасибо. А… а как Вурз?

– Твой друг – боец. Кости срастаются хорошо, – ответил Грейуотер, и в его голосе прозвучала лёгкая, одобрительная нотка. – Но магическое истощение, которое он получил, применив такое мощное заклятье, и последствия того удара, что он принял на себя… Это серьёзно. Ему потребуется время и покой. Наши лекари делают всё возможное. Он в надёжных руках.