Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 27)

Апофатическое молчание – это звучащее молчание, молчание перед лицом присутствия. Агностическое молчание – это молчание перед неопределённостью.

Критическое наблюдение: когда апофатика трансформируется в агностицизм, она теряет свою онтологическую базу.

Апофатика была защитой промежутка, который удерживал встречу между миром и трансцендентным. Агностицизм защищает только границу знания.

IV. Имманентность как новая реальность: промежуток без источника

Но вот парадокс XXI века: промежуток остаётся, даже когда исчезает трансцендентное.

Даже в полностью секуляризированном мире, в мире без Бога, в мире, где всё объясняется материально, остаётся промежуток.

Промежуток между сознанием и материей. Промежуток между языком и реальностью. Промежуток между стимулом и реакцией. Промежуток между данными и личностью.

Эти промежутки невозможно заполнить, невозможно преодолеть только материально, только рационально, только информационно.

Но апофатика неспособна мыслить эти промежутки, потому что апофатика приучена думать о промежутке как о расстоянии до трансцендентного, как о пути к Богу.

Апофатика не развила способность мыслить промежуток как имманентное явление, как то, что находится внутри мира, что не имеет источника вне этого мира.

Онтологический смысл: апофатика создала мощную архитектуру для удержания вертикального промежутка (между небом и землёй, между Богом и миром).

Но она оставила неработающей архитектуру горизонтального промежутка (между мною и другим, между желанием и удовлетворением, между видимым и невидимым внутри мира).

V. Неспособность апофатики: три критических пункта

Мы можем различить три момента, в которых апофатика оказывается неспособной мыслить имманентный промежуток:

Первый момент: проблема этики. Апофатика утверждает молчание перед Божественным. Но молчание перед Другим – это не молчание перед Богом. Молчание перед Другим может быть равнодушием, жестокостью, отказом от ответственности.

Апофатика не развила этику молчания в имманентном поле, этику удержания промежутка между мною и Другим внутри общего мира.

Второй момент: проблема действия. Апофатический путь ведёт к мистицизму, к отказу от мира, к монастырской келье. Но XX век показал, что нельзя просто отказаться от мира.

Мир требует действия, политического решения, исторического выбора. Апофатика молчит перед этим требованием.

Третий момент: проблема культуры. Апофатическая традиция формировала культуру (икону, литургию, символ). Но когда трансцендентное исчезает, эта культура становится эстетикой, красивым пережитком.

Апофатика не может объяснить, почему икона осталась бы важной в мире без Бога, почему символ осталась бы значимым в мире полной материализации.

VI. Крах в XX веке: свидетельства

XX век дал ясные свидетельства краха апофатики как способа ориентации в мире.

Великие апофатические мыслители XX века – Флоренский, Лосев, сам Хайдеггер (в его позднем периоде) – переживают кризис веры в возможность апофатического удержания.

Флоренский, философ иконы и символа, становится священником, но затем – жертвой советского террора. Его апофатическое молчание не защитило его от истории.

Лосев переживает мучительный период отречения от веры, работает в советском материализме, и только позже возвращается к символизму, но уже в другом контексте.

Хайдеггер в конце жизни говорит: единственное, что может спасти нас, – это Бог. Но он видит, что Бог не приходит. Молчание становится полным, покидает всякий смысл.

VII. Современная ситуация: апофатика как историческое наследие

Сегодня апофатическая теология существует как наследие, как музейный предмет, как источник вдохновения для некоторых религиозных движений.

Но она утратила свою функцию как способ ориентации в мире. Она не может ответить на вопросы современного мира, потому что эти вопросы предполагают имманентность, а апофатика мыслит только трансцендентное.

Апофатика учит молчать перед не высказываемым. Но современный человек, в мире полной информации, полной речи, требует не молчания, а активного удержания промежутка, активного сопротивления захвату его личности данными.

Апофатика говорит: есть что-то, превосходящее мир. Современный человек, потеряв веру в трансцендентное, должен найти основание для удержания промежутка в самом мире.

VIII. Необходимость перехода: от апофатики к метафизике промежутка

Крах апофатики – это не критика апофатики. Апофатика была прекрасна и глубока для своего времени.

Крах апофатики – это исторический факт: апофатика больше не работает как культурная сила, как способ передачи мудрости.

Это означает, что нам нужна новая логика удержания, логика, которая не зависит от веры в трансцендентное, которая может мыслить промежуток как имманентный факт.

Эта новая логика не может быть апофатической. Апофатика по определению говорит о том, что превосходит слово. Новая логика должна говорить о промежутке, который находится внутри мира, который может быть мыслим, описан, практикуем.

Эта новая логика – это то, что мы называем метафизикой промежутка.

IX. Переходный момент: апофатика и её воспоминание

Но апофатика остаётся необходимой как воспоминание. Воспоминание о том, что был когда-то способ удержания, способ защиты промежутка.

Апофатика остаётся как показатель того, что есть неизреченное, есть не высказываемое, есть то, что не может быть полностью редуцировано на информацию.

Апофатика показывает, что молчание может быть наполненным, что молчание может быть актом познания, что молчание может быть защитой.

X. Вывод: конец первой линии, начало второй

Крах апофатики означает конец одной линии генеалогии удержания.

Апофатическая линия вела от Дионисия через Флоренского к Лосеву. Эта линия была ориентирована на трансцендентное, на защиту неясного, на молчание перед Божественным.

Но эта линия потеряла культурную и историческую почву. В XX веке трансцендентное исчезает, и апофатика оказывается без предмета.

Это означает, что нам нужна новая линия удержания, линия, которая работает не с отрицанием (апофатика), а с утверждением промежутка как онтологической реальности.

Это – переход от апофатики к метафизике промежутка, от молчания к говорению о молчании, от веры в трансцендентное к утверждению имманентного промежутка.

2.4.2. Индивидуализм аскезы и невозможность коллективного молчания

Теперь мы должны углубить анализ краха апофатики, обратившись к её структурной особенности: апофатика всегда была технологией индивидуальной, технологией отдельного аскета, отдельного монаха, отдельного мистика.

Апофатический путь – это путь восхождения к Богу, путь отрицания мира, путь молчания. Это путь, который совершается в одиночестве перед Божественным.

Но XX и XXI века ставят перед нами проблему, которую апофатика не предусматривала: проблему коллективного удержания, проблему того, как удержать промежуток не для себя одного, а для всех, как защитить невидимое не в келье, а в общественном пространстве.

Это – историческое переворачивание, которое показывает третью причину краха апофатики: её неспособность масштабироваться, её неспособность стать коллективной практикой.

I. Структура апофатизма: одиночество как онтологическое условие

Апофатическая традиция (монашество, мистицизм, пустынничество) всегда была структурирована вокруг отдельного субъекта.

Апофатик отходит от мира. Апофатик отрицает плоть, собственность, социальные связи. Апофатик поднимается к Богу в одиночестве.

Это не означает, что апофатические традиции были чисто индивидуальными. Монастыри собирали монахов, создавали братства, формировали общины.

Но даже в общине апофатический путь остаётся индивидуальным. Каждый монах молится в одиночестве, каждый восходит в одиночестве, каждый встречается с Божественным наедине.

Община монастыря поддерживает этот индивидуальный путь, но она не является сущностью апофатизма.

Критическое наблюдение: апофатика – это по определению путь отдельного.

Дионисий пишет о восхождении одного ума, одного аскета. Флоренский молится в одиночестве перед иконой. Лосев создаёт философию символа для отдельного человека, способного увидеть в символе встречу двух миров.

Апофатика спрашивает: как я встречу Бога? Апофатика не спрашивает: как мы вместе будем удерживать промежуток?

II. Молчание как личная практика и его невозможность как коллективный акт

Апофатическое молчание имеет особую структуру: это молчание одного перед Всевышним.

В монастыре или пустынничестве молчание – это личный выбор монаха. Монах молчит, потому что он хочет слушать Бога. Его молчание – это его ответственность, его аскеза, его путь.

Но что происходит, если мы пытаемся установить молчание коллективно? Что происходит, если мы требуем, чтобы все молчали?