Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 25)

Это означает, что мы должны защищать неисчерпаемость в мире, который требует полной редукции, полного знания, полной информации.

Когда система требует, чтобы я был полностью известным (данные, профиль, история), апофатизм символа говорит: во мне есть невысказанное, есть остаток, который не может быть редуцирован на информацию.

Когда культура требует полного смысла (каждый образ должен иметь одно значение, каждый символ должен быть понятен), апофатизм символа говорит: в каждом образе есть избыточность, есть смыслы, которые превосходят любое объяснение.

Защита апофатизма символа – это защита полноты, иррациональности, мистерии в мире полной рационализации.

X. Вывод: апофатический символ как метафизика удержания

Лосев через анализ апофатизма символа показывает, что удержание промежутка – это не просто отрицание, не просто логический парадокс.

Удержание промежутка – это онтологическое требование, вытекающее из асимметрии между конечным символом и бесконечным источником.

Символ работает именно потому, что он неполон, именно потому, что он не исчерпывает своего источника, именно потому, что в нём остаётся невысказанное.

Апофатизм символа – это не ограничение символа. Это – условие его действительности, условие его способности указывать на реальность, которая превосходит все представления.

В эпоху, когда всё требуется редуцировать на выразимое, на измеримое, на информацию, защита неисчерпаемости источника, защита апофатического остатка в символе становится революционным актом удержания человеческой полноты.

2.3.3. Символическое удержание двойственности мира

Если мы показали, что апофатизм символа защищает неисчерпаемость источника, то теперь мы должны перейти к вопросу о том, как символ работает в расколотом мире, в мире, который испытывает радикальную двойственность, двухполюсность, раздвоение.

Лосев пишет в момент, когда западная модернитет переживает глубочайший кризис: распад традиционных религиозных, политических и эстетических форм, появление двух враждебных мировоззрений (капитализм и коммунизм), разрушение гармонического космоса.

В этот момент Лосев показывает, что символ имеет специальную функцию удерживать двойственность, не редуцируя её на одно единство.

I. Кризис двойственности: расколотый мир модернитета

Современный мир, по Лосеву, характеризуется радикальным расколом.

Дух и материя враждуют. Идеал и реальность противостоят друг другу. Субъект и объект отчуждены. Человек и природа разделены.

Это раздвоение – это результат того исторического процесса, который начался с Возрождения, усилился в Просвещении, достиг апогея в промышленной революции и цифровой эпохе.

Западная философия попыталась решить это раздвоение несколькими способами:

– Редукция материи на дух (идеализм): всё есть мышление, сознание, идея. Материя – это просто проекция ума.

– Редукция духа на материю (материализм): всё есть материя, материальные силы, экономические отношения. Дух – это просто отражение базиса.

– Синтез в третьем (гегелева диалектика): дух и материя встречаются в историческом процессе, в диалектическом развитии. История – это разворачивание духа в материи.

Но Лосев видит, что все эти решения неудовлетворительны. Они либо редуцируют реальность, либо создают иллюзию синтеза, который на самом деле является редукцией.

Критическое наблюдение: ни одно из этих решений не удерживает двойственность как двойственность.

Все они пытаются преодолеть раздвоение, привести его к единству. Но Лосев говорит: двойственность не может и не должна быть преодолена. Двойственность должна быть удержана.

II. Символ как удержание противоположностей: логика не-противоречия или логика символа

Здесь Лосев совершает радикальный философский ход.

Классическая логика требует закона непротиворечия: если A есть, то не-A не может быть одновременно.

Это требование логики справедливо для рациональной аргументации, для абстрактной мысли. Но оно неправильно для реальности, для жизни, для символа.

В реальности противоположности встречаются, сосуществуют, действуют вместе.

Жизнь и смерть – это не просто противоположности, которые исключают друг друга. Жизнь содержит смерть (клетки умирают, организм меняется). Смерть содержит жизнь (из мёртвого возникает новая жизнь).

Бог и мир – это не просто противоположности. Бог содержит мир (как Творец), мир содержит присутствие Бога (как творение).

Но эти противоположности не синтезируются, не сливаются. Они остаются двойственностью.

Онтологический смысл: символ – это форма высказывания, которая может удержать противоположности без их логического снятия.

Символ говорит: это и то одновременно. Это не логическое противоречие, это – символическая истина.

III. Пример: икона как удержание божественного и материального

Лосев развивает классический пример, который мы уже видели, но теперь с новым акцентом на двойственность.

Икона одновременно материальна и духовна. Это доска и краска (материя). Это образ святого и его молитвенное предстояние (дух).

Логически это противоречит. Объект не может быть одновременно материальным и духовным, конечным и бесконечным, видимым и невидимым.

Но икона удерживает эту двойственность в себе. Икона – это место, где противоположности встречаются без синтеза.

Верующий встаёт перед иконой и молится. Он молится материальному образу (он целует икону, прикладывается к ней). Но он молится образу святого, он встречает святого духовно.

Материя и дух работают вместе, они не враждуют, они не редуцируются друг на друга. Они удерживаются символически.

IV. История как символическое удержание: смысл развивается, не синтезируясь

Лосев применяет логику символа к истории. История – это не просто развитие (как у Гегеля и Маркса), где противоположности синтезируются в новом единстве.

История – это символическое разворачивание, в котором противоположности остаются противоположностями, но в каждый момент истории проявляется новый аспект их взаимодействия.

Например, в средневековье символическое удержание двойственности (материального и духовного) выражалось в иконе, в храме, в литургии.

В Возрождении эта двойственность раскалывается. Ренессанс открывает материю как самостоятельную красоту, отдельную от духа. Тело становится собственным царством, отличным от царства духа.

В модернитете раскол полный. Материя и дух враждуют. Материализм требует изгнания духа. Идеализм требует редукции материи.

Но эта история – это не история прогресса и регресса. Это – история развития символического сознания.

Средневековое символическое удержание было наивным (оно не знало о расколе в явном виде). Модернистский раскол болезнен, но он открывает более сложное понимание двойственности.

Будущее (по Лосеву) требует возврата к символическому удержанию, но уже не наивного, а сознательного, неся в себе опыт раскола.

Критическое наблюдение: это означает, что символическое удержание двойственности – это не просто возврат к традиции.

Это – новый синтез, который удерживает опыт раскола внутри себя, но отказывает в финальном разрешении раскола через редукцию.

V. Искусство как практика символического удержания

Лосев развивает свою философию, обращаясь к искусству. Искусство – это не просто отражение реальности, и не просто выражение идей.

Искусство – это практика удержания двойственности.

В музыке: звук (материальное, физическое явление) становится музыкой (духовным, смысловым явлением).

Физически, звук – это колебания воздуха, это материя. Но в музыке звук становится смыслом, становится выражением чувства, идеи, метафизического переживания.

Материя и дух не синтезируются в музыке. Они остаются двойственностью. Но в двойственности они образуют единое целое.

В живописи: холст и краска (материя) становятся видением художника (дух). Цвет остаётся физическим явлением, но он становится носителем смысла, эмоции, идеи.

В литературе: слово (звук, письмо – материя) становится смыслом, образом, историей (дух).

VI. Модернистское искусство и утрата символического удержания

Но XX век видит крушение символического искусства.

Модернистское искусство (авангард, экспрессионизм, конструктивизм) отказывается от символического удержания двойственности.

Авангард берет одну сторону раскола (например, форму, материю) и абсолютизирует её. Абстрактное искусство отрицает материальность в пользу чистой формы.