Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 24)

II. Множественность интерпретаций: апофатизм символа как признание его неполноты

Из асимметрии между символом и источником вытекает фундаментальное следствие: один символ может быть интерпретирован по-разному.

Икона святого может быть видена как:

– Образ исторического лица

– Символ добродетели (если это икона святого мученика)

– Место встречи молящегося со святым

– Окно в небесный мир

– Свидетельство реальности святости

Все эти интерпретации частично верны. Но ни одна не исчерпывает икону полностью.

Более того: один верующий может встретиться с иконой одним способом (например, как с утешением в горе), а другой верующий встречается с той же иконой совершенно иначе (как с вызовом, как с пророчеством, как с обличением его грехов).

Икона открыта к множеству встреч, и это не слабость иконы, это – её достоинство.

Онтологический смысл: множественность интерпретаций указывает на то, что источник (святой, божество, архетип) превосходит любую единственную интерпретацию.

Если бы источник был полностью схватываем в одной интерпретации, он был бы конечен, ограничен, редуцируем.

Но источник остаётся неисчерпаемым, неограниченным, превосходящим. Это проявляется в том, что символ открывается к множеству встреч.

III. От положительного богословия к апофатическому: границы говорения о символе

Лосев различает два подхода к символу.

Положительный подход: мы говорим, что означает символ. Мы интерпретируем икону, мы объясняем миф, мы определяем смысл слова.

Это необходимо. Без интерпретации символ был бы безмолвен, и мы не получали бы от него ничего.

Но положительный подход имеет границу. Каждая интерпретация является частичной, каждая редуцирует символ.

Апофатический подход: мы отрицаем, что символ полностью выражается в интерпретации. Мы признаём невысказанное в символе, неуловимое, невидимое.

Апофатический подход не означает молчание (это было бы отказом от символа). Апофатический подход означает говорение с сознанием его границ, говорение, которое знает о себе как неполном.

Апофатик говорит: икона означает встречу со святым, но икона не просто означает – икона есть место встречи. И эта встреча превосходит любое её описание.

Критическое наблюдение: апофатизм символа – это не отрицание символа (как это было бы в западном иконоборчестве).

Апофатизм символа – это утверждение того, что символ работает не через то, что он выражает, а через то, что он скрывает, через то невысказанное, которое остаётся в символе.

IV. Избыточность источника: почему символ всегда недостаточен

Лосев развивает идею, что источник (Абсолют, Божество, Архетип) имеет характер избыточности (гиперболическая реальность, неисчерпаемость).

Источник содержит в себе бесконечное количество аспектов, измерений, смыслов. Символ может выразить только конечное число этих аспектов.

Святой, на которого указывает икона, жил в определённое время, в определённом месте, совершил определённые деяния. Но святой как источник невидимого, как молящийся перед Богом, как заступник за мир – это измерения святого, которые превосходят то, что может быть изображено в материальной форме.

Икона выбирает определённый момент (например, мучение святого, его видение, его молитва), определённый аспект (его святость, его радость, его скорбь).

Но святой не исчерпывается этим моментом, этим аспектом. Святой остаётся полнотой, которая превосходит любое его частичное изображение.

Онтологический смысл: избыточность источника означает, что символ по определению неполон.

Это не означает, что символ плохой или неправильный. Это означает, что символ расположен в измерении конечности, в то время как его источник расположен в измерении бесконечности.

Символ не может вместить бесконечность источника в свои конечные формы.

V. Иконоборчество как забвение апофатизма символа

Лосев критикует западное иконоборчество (в том числе протестантское и просветительское) как результат забвения апофатизма символа.

Иконоборец говорит: символ (икона) претендует выражать абсолютное. Но абсолютное не может быть выражено в материальной форме. Значит, икона – ложь, идол.

Иконоборец правильно видит, что источник превосходит символ. Но иконоборец делает неправильный вывод: раз символ не может полностью выразить источник, значит символ бесполезен и опасен.

Лосев говорит: нет. То что символ не может полностью выразить источник – это не причина отрицать символ.

То что источник превосходит символ – это условие того, что символ может работать апофатически, может указывать на то, что невысказуемо.

Критическое наблюдение: иконоборец требует выбора: либо символ полностью выражает источник (и тогда это идолопоклонство), либо символ должен быть запрещён (и тогда источник остаётся совершенно недостижимым).

Лосев предлагает третий путь: символ может работать апофатически, может быть местом встречи с источником именно потому, что он не полностью выражает источник, именно потому, что в символе остаётся невысказанное.

VI. Переживание апофатического остатка: встреча со скрытым в символе

Как верующий встречает апофатический остаток, невысказанное в символе?

Лосев говорит, что это происходит через непосредственное переживание, через то, что превосходит интерпретацию.

Когда я молюсь перед иконой, я сначала вижу икону как образ (положительное богословие). Я рассмотрю икону, я вспомню деяния святого, я размышляю о его добродетелях.

Но если молитва становится подлинной, если я вступаю в подлинное общение со святым через икону, то происходит нечто, что превосходит размышление.

Я встречаю святого не как объект моей мысли, а как Другого, который видит меня в ответ. Эта встреча не может быть полностью артикулирована, не может быть полностью выражена в словах.

Это и есть встреча с апофатическим остатком, встреча с тем в иконе, что превосходит любое её объяснение.

Онтологический смысл: апофатический остаток в символе – это место встречи с действительностью источника, которая не сведена к предикатам и интерпретациям.

VII. Символ и ложь: почему редукция символа становится идолопоклонством

Лосев развивает глубокую идею о том, почему полная редукция символа к его интерпретации становится идолопоклонством.

Когда я говорю: икона означает вот это и только это, когда я полностью объясняю икону, когда я думаю, что я полностью понял святого через икону – я совершаю идолопоклонство.

Почему? Потому что я редуцирую святого к тому, что я о нём знаю. Я творю себе идола – образ, полностью подчинённый моему разумению.

Истинное почитание иконы требует, чтобы я признал, что святой превосходит любое мое понимание, что святой остаётся мне неведомым в своей полноте.

Апофатизм символа – это защита от идолопоклонства.

VIII. Модернитет и утрата апофатизма: редукция символа на информацию

Лосев пишет в эпоху, когда модернизм разрушает традиционные формы символизма.

В модернистском искусстве (авангард, абстракционизм, дада) символ теряет связь с источником. Форма становится самостоятельной, она не указывает ни на что вне себя.

Но одновременно в эпоху технократии (которую Лосев видит приближающейся) символ редуцируется на информацию.

Когда реклама использует символ (национальный флаг, образ красоты, образ семьи), она полностью редуцирует символ на то, что он означает для продажи товара.

Символ больше не указывает на источник (на святое, на архетип, на скрытую полноту). Символ становится просто информационным сообщением.

Критическое наблюдение: это редукция символа на информацию – это смерть апофатизма символа.

Когда символ полностью редуцирован на информацию, апофатический остаток исчезает. Источник становится недостижимым, потому что символ больше не охраняет промежуток между видимым (информацией) и невидимым (источником).

IX. Защита неисчерпаемости: политика апофатизма в XXI веке

Что означает лосевская философия апофатизма символа для нашей эпохи?