Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 21)
– Отказ от единственной позиции. Когда мне предлагают единственный взор (взор алгоритма, взор масс-медиа, взор политического режима), я должен отказать. Я должен искать множественные позиции, множественные взоры.
– Движение через видимое. Я не должен застаиваться в одной позиции. Я должен двигаться, менять позицию, видеть образ мира с разных сторон.
– Уважение к субъектности Другого. Я должен научиться видеть Другого не как объект (который я могу полностью видеть и познать), а как субъекта, который видит меня в ответ, который держит меня на расстоянии.
– Утверждение права на невидимость. Я имею право быть видимым не полностью, право сохранять части себя от чужого взора, право на невидимое внутри моей видимости.
Всё это – практики удержания промежутка через визуальное.
X. Вывод: от иконописи к метафизике множественности
Обратная перспектива – это не просто историческая техника иконописи, которая была утрачена и забыта. Это – модель онтологической множественности и гносеологической скромности.
Обратная перспектива учит нас, что реальность (образ на иконе, мир, Другой, святое) не может быть видна с единственной позиции.
Обратная перспектива требует движения, требует множественности взоров, требует уважения к тому, что ускользает от полного видения.
В эпоху, когда линейная перспектива вернулась в форме цифровой одномерности (единый алгоритм, единый взор, единая истина), возвращение к обратной перспективе становится необходимостью сопротивления и утверждения человеческой многовидности.
Удерживать множественность взоров, отказываться от единственной правильной позиции, движущийся видеть мир – это становится политикой удержания в XXI веке.
2.2.3. Иконостас как онтологическая стена и окно
Теперь мы должны перейти от отдельной иконы к иконостасу – архитектурной и литургической структуре, которая организует пространство храма, разделяя видимое и невидимое, доступное и запретное, профанное и священное.
Иконостас – это не просто украшение, не просто ряд икон, приставленных к стене. Это – архитектурная воплощение промежутка, физическая граница, которая одновременно разделяет и соединяет два мира.
Флоренский понимает иконостас как систему, которая организует опыт верующего в пространстве храма. Иконостас – это учение о границе, воплощённое в дереве, золоте и иконах.
I. Архитектура разделения: царские врата и невидимое святилище
Иконостас состоит из нескольких рядов икон, которые в восточной традиции организованы иерархически (местный ряд, деисусный ряд, праздничный ряд, пророческий ряд, ветхозаветный ряд).
Но центральным элементом иконостаса являются царские врата (
Царские врата – это не просто дверь. Это – символическая и онтологическая граница между миром верующих и святилищем.
Когда царские врата закрыты (что происходит большую часть времени литургии), верующий видит икону святых на вратах, но не видит того, что находится за ними – святилище, алтарь, место совершения таинства.
Это означает, что большая часть священного действия происходит вне видимого поля верующего. Самое важное таинство (литургия, преосуществление хлеба и вина) совершается за иконостасом, вне поля зрения.
Верующий знает, что это происходит (он слышит слова, поёт, участвует духовно), но он не видит. Его видение блокировано иконостасом.
Критическое наблюдение: иконостас – это архитектурное воплощение апофатики.
Апофатика говорит: Бога нельзя видеть, нельзя полностью познать. Иконостас говорит в архитектуре: священное находится за пределами видимого.
Иконостас не отрицает святилище (оно существует, оно очень действительно). Но иконостас охраняет святилище от капитализма взгляда, от требования видеть и овладевать.
II. Икона как переводчик: видимая граница невидимого
Но иконостас не просто закрывает. Иконостас имеет на себе иконы – образы святых, образы Христа, образы священных событий.
Эти иконы на иконостасе работают как переводчики между видимым и невидимым.
Верующий видит икону святого на иконостасе. Эта икона указывает ему на самого святого, на его молитвенное предстояние перед Богом, на его невидимое присутствие в храме.
Икона на иконостасе не показывает святилище напрямик (это было бы неправильно, это было бы нарушением границы). Но икона показывает в образе то, что скрыто за иконостасом.
Это означает, что икона работает как окно в скрытость, как способ сделать невидимое видимым, но не через нарушение его невидимости.
Верующий молится перед иконой, но он молится не иконе. Его молитва проходит сквозь икону, проходит сквозь иконостас, достигает святилища, достигает святого, достигает Бога.
Икона – это медиум, который позволяет молитве совершаться через закрытость.
Онтологический смысл: иконостас с его иконами воплощает то, что мы называем промежутком как созидательной границей.
Промежуток здесь не пусто, не просто отсутствие. Промежуток – это наполненная пространство, в котором икона работает, в котором молитва движется, в котором встреча происходит.
III. Структура видимости: ряды икон как иерархия раскрытия
Иконостас организован иерархически. На разных уровнях находятся иконы разных святых и сцен.
Местный ряд (нижний ряд иконостаса) содержит иконы святых, которые близки к верующему, которые молятся за землю, за жизнь верующего (святитель, покровитель прихода, святые местного почитания).
Выше находится деисусный ряд (ряд молитвы) с образами святых, обращённых к Христу в центре, молящихся за мир.
Ещё выше – праздничный ряд с иконами великих праздников церковного года, через которые раскрывается священная история.
Ещё выше – пророческий ряд с образами пророков Ветхого Завета.
И на самом верху – ветхозаветный ряд с образами праотцев и событий, предшествующих пришествию Христа.
Критическое наблюдение: эта иерархия икон – это путь видения, путь восхождения взгляда.
Верующий начинает с видения святых, близких ему (местный ряд). Потом его взгляд поднимается к молящимся святым (деисусный ряд). Потом к великим событиям (праздничный ряд). Потом к пророкам, к предвидениям. Потом к праотцам, к началам.
Но этот путь видения не завершается полным видением Бога. После ветхозаветного ряда идёт только крест (на вершине иконостаса). Крест – это символ невидимого, это символ того, что дальше видения нет.
Иконостас учит: видение может подниматься всё выше, но оно встречает предел. За пределом видения находится крест, находится Бог, находится невидимое.
IV. Время иконостаса: открытие вскрывает закрытость
В литургической практике иконостас действует и во времени, а не только в пространстве.
Царские врата открываются в определённые моменты литургии. Когда они открываются, верующему позволяется видеть алтарь, видеть священнослужителя, видеть то таинство, которое совершается.
Но открытие врат не является полным раскрытием. Врата открываются лишь на мгновение. То, что показывается в этом мгновении, немедленно снова скрывается.
Это – ритм открытия и закрытия, видимости и невидимости.
Верующий учится ритму. Он учится, что есть времена, когда можно видеть, и времена, когда нужно знать, что видимое скрыто, но реально происходит.
Это – образ жизни в промежутке. Жизнь верующего расслаивается на видимое (то, что он видит) и невидимое (то, что он знает и верует, но не видит).
Онтологический смысл: иконостас учит, что реальность имеет скрытые слои, что не всё может быть видимо одновременно, что видимость и скрытость находятся в ритмическом отношении.
V. Иконостас как защита от цифровой панопти́ки
Теперь мы можем увидеть, почему иконостас – это политически и онтологически значимая структура в эпоху цифровой прозрачности.
Цифровая система требует полной видимости. Каждый аспект жизни должен быть виден, записан, анализирован.
Но иконостас говорит: нет. Есть то, что должно оставаться невидимым. Есть святилище, которое защищено от взгляда.
Иконостас – это архитектурный образ права на невидимость, права на приватность, права на то, чтобы некоторые области жизни остались скрытыми от общего взора.
Более того, иконостас показывает, что скрытость не означает отсутствие. Святилище существует за иконостасом. Оно очень реально, очень действенно, даже если оно не видимо.
Это означает, что не видимое в данных, не видимое в профиле, не видимое на экране – это не значит несущественное.
Есть части моей жизни, моей личности, моего опыта, которые я хочу сохранить невидимыми. Эти части не менее реальны, чем видимые.
Иконостас – это архитектурное утверждение этого права.
VI. Промежуток как место встречи в молитве
В иконостасе промежуток – это не просто разделение. Это – место встречи.