Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 19)
Флоренский пишет (реконструируя его мысль): икона – это та граница, на которой материальное становится прозрачным для духовного, не переставая быть материальным.
Это – парадокс, который нельзя разрешить логически, но который можно пережить иконически.
Критическое наблюдение: здесь Флоренский открывает то, что западная апофатика не могла открыть – что материя может быть апофатической техникой.
Западная апофатика работала через отрицание, через молчание, через логический парадокс. Флоренский показывает, что апофатика может работать через утверждение материи, через её присутствие, через её молчаливую демонстрацию границы.
III. Икона и иконопись: техника удержания
Флоренский обращает внимание на то, как пишется икона. Иконопись – это не просто изобразительное искусство, это – литургическая техника, техника удержания промежутка.
Иконописец не стремится к натурализму, к точному изображению видимого мира. Натурализм – это попытка полностью овладеть образом, сделать его послушным взгляду. Натурализм – это форма идолопоклонства.
Иконописец следует канонам. Канон – это не произвол, а мудрость Церкви, накопленная в веках. Канон говорит: так писать святых. Лик должен быть таким. Пропорции должны быть такими.
Но канон не требует рабского повторения. Внутри канона есть свобода: свобода интерпретации, свобода личного видения, свобода творчества.
Это напряжение между каноном и свободой – это удержание промежутка в самой иконописной практике.
С одной стороны, икона вписана в традицию (канон), она не индивидуальна, она – часть соборного (соборного = общего) тела Церкви.
С другой стороны, икона открыта для творчества иконописца, для его личного опыта, для его встречи с Божественным в момент написания.
Флоренский говорит, что в процессе иконописи иконописец и образ «встречаются» друг с другом. Иконописец не просто воспроизводит образ. Он переживает встречу с ним в акте письма.
IV. Зеркало и окно: оптика границы
Флоренский развивает тонкую оптику, чтобы объяснить, как икона работает как граница.
Зеркало – это поверхность, которая отражает. Когда я смотрю в зеркало, я вижу себя, а не то, что позади зеркала.
Окно – это поверхность, которая пропускает свет. Когда я смотрю в окно, я вижу не само окно, а то, что находится за ним.
Икона – это ни зеркало, ни окно в классическом смысле. Икона – это поверхность, которая одновременно отражает и пропускает, одновременно граница и тайник.
Когда я смотрю на икону, я вижу краски, доску, линии (отражение). Но я также вижу сквозь них образ святого, Христа, Божественное (пропускание).
Это двойное видение – это не ошибка восприятия, это – правильное восприятие иконы. Икона требует, чтобы я видел одновременно две стороны: материальную (краски) и сверхматериальную (образ).
Промежуток удерживается в этом двойном видении. Я не могу свести икону только к краскам (материализм). Я не могу игнорировать краски и видеть только образ (духовный идеализм).
Критическое наблюдение: икона как поверхность, которая одновременно отражает и пропускает, – это образ самого промежутка.
Промежуток – это граница, которая удерживает, которая разделяет, но которая также позволяет общению. Как икона держит напряжение между материей и духом, так и промежуток держит напряжение между видимым и невидимым, между сказуемым и сущностью, между данными и личностью.
V. Икона и иконоборчество: полемика с цифровым образом
Флоренский писал в эпоху, когда технология фотографии начинала завоевывать мир. Его размышления об иконе – это неявная полемика с фотографией.
Фотография – это попытка полного захвата видимого. Фотография стремится к абсолютной натуралистичности, к полной объективности. Фотография говорит: я показываю вам реальность такой, как она есть.
Но Флоренский понимает, что это требование полной натуралистичности – это форма иконоборчества. Фотография отрицает промежуток между образом и оригиналом. Она требует, чтобы образ был послушен реальности, а не наоборот.
Икона же утверждает право образа на свободу от натуралистичности. Икона говорит: я могу быть условной, я могу быть канонической, я могу быть отличной от того, как выглядит святой в жизни, и это – моё достоинство.
В иконе образ не служит реальности. Наоборот, реальность преобразуется образом, образ преображает реальность.
Онтологический смысл: икона сопротивляется тому, что мы сегодня называем цифровой редукцией.
Цифровой образ (фотография, видео, компьютерная графика) требует того же, что требовала фотография: полной натуралистичности, полной адекватности оригиналу. Цифровой образ говорит: я вам покажу правду.
Но икона знает о неадекватности образа, о зазоре между образом и оригиналом, о том, что этот зазор не может быть преодолён, но может быть удержан.
VI. Почитание иконы как удержание промежутка
Флоренский развивает учение о почитании иконы, которое имеет глубокий смысл с точки зрения удержания.
Когда верующий целует икону, он не целует доску. Но он также не целует Божество напрямик (как если бы он встретил Бога лицом к лицу).
Целование иконы – это целование границы. Это акт признания промежутка и одновременно акт встречи с тем, кто находится по ту сторону этого промежутка.
В целовании иконы верующий говорит: я признаю, что между мною и святым есть граница. Но я также признаю, что эта граница позволяет общению. Я целую границу, чтобы встретиться с тем, кто находится по ту сторону.
Это – не иррациональный акт. Это – глубоко рациональное и одновременно мистическое действие, которое утверждает право на промежуток.
VII. От иконы к метафизике промежутка: материя как место удержания
Что Флоренский открыл нам через иконографию и иконопись?
Он показал, что удержание промежутка не требует отвлечённости от материи.
Западная апофатика часто казалась уходом от мира, отрицанием тела, побегом в трансцендентное. Флоренский показывает, что апофатика может быть воплощённой (incarnational).
Материя (доска, краска, линия иконы) становится местом удержания промежутка. Материя не противоположна духу, а является его границей, его пограничной поверхностью.
Это означает, что метафизика удержания может быть материальной практикой. Удержание может происходить через тело, через искусство, через литургию, через объекты.
Сегодня это означает, что защита промежутка может происходить не только через логику или отрицание, но и через материальные практики сопротивления.
Отказ быть полностью оцифрованным, создание приватных пространств, литургия повседневной жизни, почитание материальных объектов как границ – всё это может быть современными иконами, техниками удержания промежутка в материальном мире.
VIII. Икона и данные: две онтологии образа
Мы можем теперь различить две радикально разные онтологии образа:
Онтология цифрового образа: образ как копия, как репрезентация. Образ должен быть адекватен оригиналу. Цель образа – уничтожить расстояние между собой и оригиналом. Чем точнее копия, тем лучше. В пределе цифровой образ стремится быть неотличим от оригинала (это цель гиперреализма, трёхмерной графики, дипфейков).
Онтология иконы: образ как граница, как встреча. Образ имеет право на отличие от оригинала. Образ не пытается уничтожить расстояние, он утверждает и почитает расстояние. Икона не хочет быть неотличима от святого; она хочет быть местом встречи с ним через её собственное отличие.
Две онтологии образа – это две политики отношения к промежутку:
Цифровая онтология требует преодоления промежутка, уничтожения расстояния, полной прозрачности.
Иконическая онтология утверждает промежуток, почитает расстояние, верит в то, что общение возможно именно через граничную поверхность.
IX. Вывод: икона как учение о границе
Флоренский через анализ иконы дал нам глубокое учение о границе, о промежутке, о том, как удерживать встречу между двумя мирами без уничтожения того и другого.
Икона – это граница, которая разделяет и соединяет. Икона – это материальная практика удержания промежутка между видимым и невидимым.
В современный момент, когда цифровая система требует полной редукции образа к данным, полного совпадения между образом и оригиналом, возвращение к иконическим практикам – это политический и онтологический необходимый жест.
Удерживать промежуток через образ, создавать границы внутри материи, почитать расстояние между видимым и невидимым – это становится радикальной практикой сопротивления в эпоху полной прозрачности.
2.2.2. Обратная перспектива как практика удержания множественности взоров
Если Флоренский показал, что икона – это граница между видимым и невидимым, материальным и духовным, то теперь мы должны перейти к вопросу, который возникает из самой структуры иконы: как изображается видимое таким образом, чтобы оно указывало на невидимое?
Ответ Флоренского – это анализ обратной перспективы (
Обратная перспектива – это способ удерживать множественность точек зрения в едином образе, отказываясь от единственного фиксированного взора, который господствует в западной живописи.
I. Линейная перспектива как онтология единого взора