Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 11)

Метафизика удержания начинается здесь, в отказе от феноменологической логики раскрытия.

Мы утверждаем: не всё должно быть раскрыто. Не всё может быть явлено. Промежуток между скрытостью и явленностью – это не просто условие опыта, это онтологическое право на невидимость, право остаться неявленным, право держать себя в резерве.

Удержание – это не раскрытие, а сохранение дистанции. Это удержание вещи в её невидимости не потому, что она ещё не раскрылась, а потому, что её сущность состоит в том, чтобы оставаться сокрытой.

Это потребует радикального пересмотра всей архитектуры онтологии: не быть = быть раскрытым, а быть = удерживать своё скрытие.

1.2. Трёхкратный кризис основания

Если первая часть этого раздела показала, как западная метафизика последовательно закрывала промежуток, то теперь мы должны перейти к изучению того, как этот закрытый промежуток начинает взрываться изнутри. XX век – это век трёх одновременных кризисов, каждый из которых обнажает провал традиционной архитектуры.

Эти три краха происходят не в отдельных дисциплинах. Они образуют единый синдром: коллапс системы представления, системы морали и системы управления. Но они начинаются с краха онтологического.

1.2.1. Онтологический крах представления: язык, знак и непереводимый зазор

I. Витгенштейн и поздняя философия языка

Людвиг Витгенштейн начинал как логицист, веривший в то, что логические форм могут полностью отразить структуру реальности. В своём раннем труде «Логико-философский трактат» (1921) он писал: истинное предложение – это картина факта (Bild der Tatsache).

Но к концу жизни Витгенштейн приходит к радикальному пересмотру. В «Философских исследованиях» (1953, опубликовано посмертно) он показывает, что язык – это не зеркало мира, а набор языковых игр, где смысл устанавливается через использование, а не через соответствие действительности.

Смысл слова – это его использование в языковой игре (Gebrauch in dem Sprachspiel). Нет никакого скрытого содержания, которое слово якобы обозначает. Слово работает так, как оно работает в контексте общей жизни, formы жизни (Lebensform).

Критическое наблюдение: Витгенштейн показывает, что между словом и его смыслом нет прямой связи, которую можно было бы установить один раз и навсегда. Смысл всегда подвижен, всегда зависит от контекста, от формы жизни, от того, как люди это слово используют.

Это открывает промежуток между означающим (словом) и означаемым (смыслом). Этот промежуток не может быть преодолён логикой или семантикой. Он может только управляться в пределах языковой игры.

II. Фердинанд де Соссюр и семиология: произвольность знака

Независимо от Витгенштейна, швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр совершал похожий прорыв. В своём труде «Курс общей лингвистики» (1916, опубликовано посмертно) Соссюр показывает, что знак произволен.

Знак состоит из двух компонентов: означающего (signifiant) – звукового образа или написания, и означаемого (signifié) – концепции или смысла.

Но связь между означающим и означаемым не имеет никакого логического оправдания. Звук «дерево» обозначает дерево не потому, что звук по своей природе соответствует дереву (звук никак не похож на дерево), а просто потому, что так условились люди, говорящие по-русски.

Это означает, что смысл зависит не от сущности вещи, а от системы различий, в которых находится знак.

Слово «дерево» имеет смысл только потому, что оно отличается от слова «трава», «куст», «камень». Смысл производится не содержанием знака, а его позицией в системе знаков.

Критическое наблюдение: Соссюр показывает, что промежуток между означающим и означаемым структурален. Он не может быть заполнен прямым соответствием. Смысл возникает из различия, из того, что знак – это не что-то, что есть, а то, чем оно отличается от всего остального.

III. Жак Деррида: различие и отсрочка

Деррида радикализирует Соссюра. Он показывает, что в самой структуре знака заложено невозможность полного присутствия смысла.

Любой знак, по Дерриде, отсрочен (différance): он отсылает к другому знаку, который отсылает к третьему, и так далее, в бесконечную цепь отсылок, где смысл никогда полностью не совпадает ни с чем.

Буква «д» в слове «дерево» отсылает не прямо к дереву, а к другим буквам, к другим словам, к истории слова. Смысл никогда не присутствует полностью, он всегда отсрочен, всегда откладывается в цепи означающих.

Деррида называет эту структуру trace (след): в каждом знаке присутствует отсутствие всех тех знаков, от которых он отличается.

Критическое наблюдение: Дерриданская критика показывает, что промежуток между означающим и означаемым не просто функциональный (как у Витгенштейна) и не просто структуральный (как у Соссюра). Он онтологический: смысл никогда не может быть полностью присутствующим, потому что он состоит из отсылок, из того, чего нет.

IV. Агамбен и номинализм: язык как невозможность репрезентации

Джорджо Агамбен доводит эту линию до её логического завершения. Он показывает, что западный номинализм (идея, что общие имена не соответствуют сущностям, а просто обозначают множество единичных вещей) скрывает более глубокую проблему.

Проблема не в том, есть ли универсалии (общие природы) или нет. Проблема в том, что язык изначально не может репрезентировать (представить, изобразить) реальность.

Слово всегда опосредовано. Между словом и вещью лежит бездна, которая не может быть преодолена никаким логическим или семантическим механизмом.

Агамбен показывает, что схоластический спор между номиналистами и реалистами (есть ли сущности, обозначаемые общими именами?) можно было избежать, если бы философы осознали, что язык – это не инструмент репрезентации, а форма жизни, которая производит отличие между словом и вещью.

Критическое наблюдение: Агамбен раскрывает онтологическое основание кризиса представления. Кризис происходит не потому, что философы выбрали неправильную семантику или неправильную логику. Кризис происходит потому, что язык как таковой – это система, которая производит непреодолимый разрыв между означающим и означаемым.

V. Критический синтез: промежуток как условие языка

Из работ Витгенштейна, Соссюра, Деррида и Агамбена вырисовывается единая картина:

– Витгенштейн: смысл не пред существует языку, но порождается в использовании в контексте языковой игры. Между словом и смыслом есть промежуток контекста.

– Соссюр: смысл производится не содержанием знака, а системой различий. Между означающим и означаемым есть промежуток произвола.

– Деррида: в самой структуре знака заложена отсрочка смысла. Между знаком и его смыслом есть промежуток отсылок, который никогда не замыкается.

– Агамбен: язык как таковой устроен таким образом, что он всегда производит разрыв между словом и вещью. Этот разрыв – не дефект, а самая сущность языка.

Общее заключение: промежуток между словом и вещью, между означающим и означаемым, не может быть преодолён. Он может быть только управляем, можно развивать техники жизни в этом промежутке, но полного совпадения слова и вещи достичь невозможно.

VI. Онтологический смысл кризиса представления

Теперь мы можем понять, почему это называется онтологическим кризисом.

Вся западная метафизика от Парменида до Хайдеггера строилась на предположении, что реальность может быть представлена в сознании и в языке.

Быть – значит быть либо субстанцией (Аристотель), либо идеей (Платон), либо явлением (Кант), либо раскрытым (Хайдеггер). Во всех случаях подразумевается, что реальность может быть доведена до сознания, может быть явлена, может быть сказана.

Но кризис XX века показывает, что это предположение ложно. Есть необходимый остаток того, что не может быть представлено, что не может быть сказано, что остаётся на другой стороне промежутка между словом и вещью.

Онтологический крах – это крах веры в то, что система представления (язык, логика, категории рассудка) способна охватить реальность. Реальность всегда больше, чем её представление. Промежуток – это имя для этого избытка.

VII. Последствия: от онтологии присутствия к онтологии промежутка

Этот кризис имеет огромные последствия для онтологии.

Если промежуток между словом и вещью непреодолим, то мы не можем больше искать основание бытия в полном присутствии (как у Парменида, Аристотеля, Гегеля).

Мы должны искать основание в самом этом промежутке. Не в том, что присутствует, а в том, что держит открытым пространство, в котором присутствие вообще возможно.

Это означает: быть не значит быть представленным, быть – значит удерживать промежуток, в котором представление может происходить, но которое само никогда полностью не представимо.

VIII. Современное воплощение: цифровая репрезентация и её провалы

XX век это показал в теории. XXI век показывает это в практике.

Цифровой капитализм обещает: мы полностью репрезентируем вас, мы переводим вашу жизнь в данные, в профили, в предсказания. Big Data, искусственный интеллект, аналитика поведения – всё это попытки преодолеть промежуток между человеком и его цифровым представлением.

Но это не работает. Всегда остаётся остаток: то, что не может быть данными, то, что не может быть алгоритмизировано, то, что остаётся на другой стороне экрана.

И когда система требует полной репрезентации (когда вы должны быть полностью видимы алгоритму), она становится насилием. Потому что человек не может быть полностью представлен. Промежуток между человеком и его представлением – это не дефект, это его человечность.