Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 10)

IX. Где начинается метафизика удержания

Кант показал, что промежуток между субъектом и объектом неустраним. Это было великим достижением, честной признанием границ разума.

Но Кант удерживал этот промежуток через признание его как предела, как невозможности. Метафизика удержания идёт дальше: она утверждает промежуток как позитивное условие, как то, в чём возникает смысл, свобода, различие.

Не промежуток между явлением и ноуменом (это кантово различие остаётся), но промежуток как место, где жизнь раскрывается.

Не вечное откладывание решения (как у Канта), но активное удержание, сохранение открытости.

Это переворачивает кантовский критицизм: вместо критики чистого разума – критика самого различия между явлением и ноуменом как инструмента подавления; вместо постулата практического разума – прямая практика удержания, которая не нуждается в постулатах.

1.1.4. Ранняя феноменология: различие бытия и сущего и его замыкание в истине-раскрытии

С феноменологией XX века – прежде всего с Гуссерлем и ранним Хайдеггером – мы вступаем в совершенно новое пространство. Здесь впервые промежуток не запрещается и не подчиняется иерархии, а становится конститутивным для самого опыта.

Но эта кажущаяся открытость обманчива. Феноменология совершает тонкий, почти неуловимый ход: она разворачивает промежуток, но только для того, чтобы немедленно его закрыть через логику истины как раскрытия (aletheia).

I. Гуссерль: интенциональность как направленность сознания

Эдмунд Гуссерль начинает с простого, но революционного наблюдения: сознание никогда не пусто. Оно всегда направлено на что-то. Сознание – это всегда сознание о чём-либо (consciousness of).

Это понятие называется интенциональностью (Intentionalität): способность сознания быть направленным на объект.

Когда я вижу дерево, мое восприятие направлено на дерево. Когда я мечтаю о путешествии, мое воображение направлено на образ отдалённой земли. Когда я боюсь, я боюсь чего-то – возможного зла, опасности.

Гуссерль показывает, что между сознанием (актом, noesis) и объектом (содержанием, noema) установлена необходимая корреляция. Они не отделены друг от друга непреодолимой пропастью (как у Канта). Они связаны в единую структуру опыта.

Критическое наблюдение: Гуссерль открывает промежуток между субъектом и объектом как связь, как активное отношение, а не как пассивный разрыв. Это было огромным шагом вперёд.

Но что происходит дальше? Гуссерль тут же устанавливает метод для «вхождения» в этот промежуток: феноменологическую редукцию (epoché). Он говорит: отложим в скобки вопрос о реальности мира. Сосредоточимся на том, как вещи являются в нашем опыте.

Здесь начинается первое закрытие. Промежуток между субъектом и объектом становится полем для исследования структуры опыта, но не полем для того, чтобы разобраться, что происходит с самим мировым бытием.

II. Ранний Хайдеггер: онтологическое различие

Мартин Хайдеггер делает следующий шаг. Он говорит: недостаточно исследовать структуру сознания. Нужно спросить о самом бытии.

Хайдеггер вводит понятие онтологического различия (ontologische Differenz): различие между сущим (das Seiende, существующим) и бытием (das Sein, существованием как таковым).

Сущее – это конкретные существа: дерево, человек, камень, мысль. Бытие – это то, благодаря чему сущее может быть; это открытость, в которой сущее стоит перед нами.

Хайдеггер показывает, что вся западная философия забыла это различие. Она спрашивала: «Что есть сущее?» (вопрос онтологический в узком смысле, о природе существ). Но она не спрашивала: «Что такое само бытие?» (вопрос фундаментальной онтологии).

На первый взгляд, это различие открывает новый промежуток: промежуток между сущим и бытием, между конкретной вещью и открытостью, в которой эта вещь может явиться.

Критическое наблюдение: Хайдеггер показывает, что промежуток между сущим и бытием не пустой. Он наполнен смыслом, он является условием возможности того, что мир вообще может быть раскрыт.

Но опять же, что происходит дальше? Хайдеггер тут же привязывает бытие к истине, и истину – к раскрытию (Aufdeckung, Entdeckung).

III. Истина как раскрытие: замыкание промежутка

В «Бытии и времени» Хайдеггер утверждает, что истина – это не просто согласие суждения с действительностью (классическое определение). Истина – это алетейя, греческое слово, которое буквально означает «не-скрытость», «раскрытие».

Вещь становится истинной не когда я о неё составляю правильное суждение, а когда она раскрывается передо мной, когда она выходит из скрытости в открытость.

Хайдеггер анализирует это на примере орудия. Молоток становится истинным (раскрывается как молоток) не когда я думаю о нём, а когда я его использую. Тогда он показывает свою сущность, свой смысл.

Это кажется открытием промежутка. Истина – это не в голове субъекта, а в событии раскрытия, в том моменте, когда вещь выходит из скрытости и становится явленной.

Но вот критическое наблюдение: Хайдеггер замыкает промежуток в логику раскрытия.

Он говорит: истина – это раскрытие, бытие вещи состоит в том, чтобы быть раскрытым, открытым, явленным перед Dasein (человеческим бытием).

Это означает, что промежуток между скрытостью и явленностью подчиняется логике раскрытия как цели. Скрытость – это только момент, который должен быть преодолён. Истинное бытие вещи – это её раскрытость.

IV. Темпоральность и закрытие открытости

Хайдеггер показывает, что раскрытие связано с временностью. Dasein (человеческое существо) конечно, оно обречено на смерть. Именно эта конечность, эта временность создаёт открытость для раскрытия.

Это кажется признанием промежутка в его радикальной форме: временный промежуток между рождением и смертью – это то, что делает возможным раскрытие бытия.

Но опять же замыкание: Хайдеггер организует временность вокруг забегания вперёд, проекции себя в будущее (смерть, конец). Временность подчиняется логике движения к смерти, логике конечности как раскрытия.

Промежуток, который казался открытым, вновь становится подчинённым направлению, логике, цели.

V. Различие между скрытостью и промежутком

Здесь мы должны провести критическое различие.

Хайдеггер говорит о скрытости (Verborgenheit). Он говорит, что бытие скрывается в момент, когда оно раскрывается. В раскрытости одного всегда скрывается другое. Горизонт видимости – это одновременно горизонт невидимости.

Это глубокая мысль. Но скрытость – это не то же самое, что промежуток.

Скрытость – это отсутствие явленности. Она направлена на раскрытие, на преодоление. Она – негативное понятие, определяемое через отношение к раскрытости.

Промежуток же – это не отсутствие, а позитивная дистанция. Это то, что держит вещи отделёнными друг от друга, это то пространство, в котором различие может существовать без редукции к раскрытости или скрытости.

Хайдеггер замещает промежуток на скрытость, и этот ход выглядит как признание тайны, но на самом деле это – подчинение промежутка логике раскрытия.

VI. Критическое прочтение: фундаментальная онтология как возвращение к присутствию

Здесь мы должны поставить критический вопрос: не является ли ранний Хайдеггер, несмотря на весь свой революционный язык, возвращением к парменидовой логике присутствия?

Парменид сказал: то, что есть, есть и должно быть полностью присутствуемо разуму.

Хайдеггер говорит: то, что есть, раскрывается в истине-алетейе, становится явленным перед Dasein.

Это не совсем то же самое, но структура похожа: быть = быть раскрытым = быть явленным.

Скрытость становится просто модусом раскрытости, отсутствие – просто модусом присутствия.

Закрытие промежутка совершается через введение истины как раскрытия. Вместо того чтобы удерживать промежуток как онтологическое измерение, Хайдеггер подчиняет его логике истины.

VII. Феноменология как философия видимости

На этом уровне можно сказать, что вся феноменология (как у Гуссерля, так и у раннего Хайдеггера) остаётся философией видимости в самом широком смысле.

Гуссерль спрашивает: как вещи видны в сознании?

Хайдеггер спрашивает: как бытие видимо в раскрытии?

Но обе они остаются внутри логики, которая требует, чтобы истинное было явленным, раскрытым, видимым.

Промежуток здесь – это только средство для достижения видимости, и как только видимость достигнута, промежуток становится ненужным.

VIII. Где феноменология терпит крах

Феноменологический проект терпит крах в XX веке, когда становится ясно, что:

– Некоторые события не могут быть раскрыты (травма, которая именно потому травма, что не была полностью пережита в момент события).

– Некоторые вещи скрыты не временно, а конститутивно (чужое сознание, внутренний мир другого человека, который я никогда полностью не познаю).

– Раскрытие само может быть насилием (колониальный проект полной видимости и прозрачности, который требует уничтожения того, что не может быть видимо).

Феноменология остаётся слепа к тому, что промежуток может быть защитой, а не просто препятствием для раскрытия.

IX. Вывод: от раскрытия к удержанию