Максим Орлов – Книга 1: «Вести с Невы» (страница 3)

Вокруг, на скамейках для зрителей, сидели и стояли человек тридцать. Это был костяк будущих «Хранителей Щита». Бывшие военные, спортсмены, рабочие с верфей, простые мужики с окрестных домов, которых Артём так или иначе вытащил из передряг первых дней. Все они смотрели на своего лидера. Он стоял перед ними не в свитере, а в поношенной, но добротной хоккейной форме с выцветшим номером «17» и буквой «К» на груди. На ногах — коньки. В руках — клюшка, настоящая, профессиональная, с чуть сбитой торцом.— Все видели, что творится за стенами, — его голос, без микрофона, резал ледяную тишину арены, отражаясь эхом. — Государства нет. Приказов не будет. Есть мы. И есть они. И есть правила, которые они принесли с собой. Правила отбора.Он ткнул клюшкой в сторону чёрного кремния.— Это — не шайба. Это — приманка и тест. Они идут на его сигнал. Значит, он нам нужен. Мы не можем отсиживаться. То, что на Петровском — только первая ласточка. Нужно узнать их слабые места. Их логику.— И как, капитан? — крикнул кто-то с трибун.— По-старому, — Артём с силой ударил клюшой по льду. Звук, резкий и чистый, прокатился по арене. — Игрой. Мы заманим одного в ловушку. Сюда. В знакомые стены. На наш лёд. И посмотрим, как оно играет по нашим правилам. А потом… — он посмотрел на тяжёлые, опущенные защитные сетки за воротами, — решим, как играть по их.

Это была безумная идея. Но в мире, где небо лило слизней, а по улицам ходили безликие селекционеры, она звучала как единственный проблеск смысла. Они брали последнее, что у них осталось — спорт, дисциплину, волю — и делали из него оружие и щит.

Линия Г: Петровский остров. Проникновение.

Разведгруппа из четырёх человек под командованием самого Артёма подошла к чугунным дверям цеха №3 на Петровском острове ближе к вечеру. Бора, и двое бывших морпехов — Штырь (сухопарый, с острым взглядом снайпера) и Молчун (широкоплечий титан, умевший взламывать любые замки). Артём приказал Лике остаться на связи в лаборатории, слушая их рации.

Дверь, вопреки ожиданиям, не была заперта. Она была приоткрыта, и из щели сочился тёплый, странный воздух, пахнущий озоном и… мёдом? Молчун, надев противогаз (старая, но исправная модель), толкнул створку. Она отъехала беззвучно, как на смазанных салазках.

Внутри царил сюрреалистический полумрак. Высокие, под тридцать метров, потолки старого цеха пронзали косые лучи закатного солнца, пробивавшиеся через разбитые стекла фонарей верхнего света. Но свет не достигал пола. Его поглощала паутина.

Не обычная. Она состояла из тонких, полупрозрачных, мерцающих голубоватым светом нитей, натянутых между колоннами, старыми станками, балконами. В центре цеха, в самом большом коконе, величиной с грузовик, пульсировало что-то. Исходившее из него слабое свечение выхватывало из тьмы детали: на стенах, как на глиняных сотах, были прилеплены такие же, но меньшие коконы. В некоторых угадывались… человеческие очертания.

— Господи… — прошептал Штырь, поднося к глазам прицел своей снайперской винтовки СВД.— Тише, — Артём поднял руку.

Он шагнул внутрь. Его ботинок чуть не задел одну из нитей. Он замер. Нить, тонкая как волос, висела в сантиметре. На её конце дрожала капля того же голубоватого вещества. Артём осторожно обошёл. И тут увидел Его.

Тварь — «Скороход» — сидела, прислонившись к основанию огромного токарного станка. В позе, напоминающей отдыхающего человека. Его матовая «личина» была повёрнута к ним. Оно не двигалось. Казалось, спало. Или ждало. А вокруг него, на полу, лежали аккуратные груды… вещей. Часы, телефоны, кошельки, обувь, оружие. Сложенные, как в музее. Трофеи? Или образцы «некондиционной биомассы»?

Артём сделал знак рукой: отходить. Их задача — разведка, не бой. Но в этот момент Бора, пятившийся задом, задел плечом одну из натянутых тросов коммуникаций, свисавших с потолка. Трос с глухим лязгом упал на металлический стол.

«ЛикоВолна», тут. У вас что-то резко повысило фоновую нейроактивность! Будьте осторожны! — в наушниках взволнованно прозвучал голос Лики.

Из центрального кокона раздался звук — тихий, похожий на треск лопающихся пузырей. Пульсация внутри усилилась. А «Скороход» плавно, без малейшего усилия, поднялся. Его матовая «голова» повернулась к группе. И внутри наушников Артёма, прямо в мозг, врезался тот же металлический, бездушный Голос:«ТЕСТ НА АДАПТАЦИЮ К НОВЫМ УСЛОВИЯМ СРЕДЫ. ГРУППА «АЛЬФА». КРИТЕРИЙ — КООРДИНАЦИЯ И СИЛА ВОЛИ. НАЧАТЬ?»

И прежде чем Артём успел скомандовать «Отход!», из тени за станком выползли три новые фигуры. Ниже ростом, коренастые, с мощными клешнеобразными руками и множеством коротких, судорожно движущихся ног. Их «головы» представляли собой сплошную, усеянную мелкими чёрными точками-сенсорами полусферу. Они двигались с пугающей, синхронной быстротой, отрезая путь к отступлению.

Первая глава заканчивается не на взрыве, а на тикающем механизме безвыходной ситуации. Артём с людьми попал в ловушку, которую сам же пришёл изучать. Правила «теста» навязаны. Любовная линия обретает остроту — Лика слышит всё по рации и бессильна помочь. А на стадионе «Арктика» лежит чёрный кремень, готовый стать центром новой мифологии выживания. Игра начинается не на льду, а в ржавом цеху, и ставка в ней — сама жизнь.

ГЛАВА 2: ПЕРВОЕ ВБРАСЫВАНИЕ

Петровский остров, цех №3. 19 марта. 17:48.

Металлический Голос в черепе отзвучал, оставив после себя ледяную, кристально чёткую ясность. Артём Соколов за долю секунды оценил обстановку, переведя инстинкты в тактические блоки. Цех. Три низкорослых твари с клешнями («крабы») блокируют единственный выход — массивную дверь. «Скороход» остаётся у станка, наблюдающий селекционер. Паутина из светящихся нитей на высоте. Коконы с людьми на стенах.

— Группа! — его голос, жёсткий и ровный, разрезал гулкий воздух цеха. — Сектор обстрела «Дельта»! Штырь, левая тварь. Я — центральная. Бора, правая. Молчун, прикрывай тыл, следи за высоким. Не подпускай к дверям. Огонь на поражение по зоне сочленения головы и туловища. Боевая очередь, короткими.

Он не ждал ответа. Его «Стечкин» с примкнутым кобурой-прикладом уже был у плеча. Глаза зафиксировали цель — шевелящуюся, покрытую хитиновыми пластинами грудь, над которой качалась сенсорная полусфера. Выстрел. Грохот в замкнутом пространстве оглушительный. Пуля 9×18 мм, со стальным сердечником, ударила в пластину, отрикошетила с визгом, оставив вмятину. Тварь отшатнулась, но не упала. Броня. На бронежилете «Гранит-4» такое не держалось.

— Не берёт! — рявкнул Бора, дав очередь из своего АКС-74У. Звенящая гильза упала на бетон. 5.45-мм пули оставляли на панцире сколы, но не пробивали.— Лапы! По опорным суставам! — скомандовал Артём, меняя тактику. Он присел, целясь в тонкую, многосоставную конечность «краба». Выстрел. Раздался сухой хруст, похожий на ломаемый сучок. Тварь завалилась на бок, её клешня бешено загребала воздух. Уязвимость найдена.

Но «крабы» не были пассивными мишенями. Они атаковали синхронно, с мёртвой, машинной точностью. Двое оставшихся ринулись вперёд, не зигзагами, а по прямой, игнорируя раны. Их клешни, раскрывшись, были размером с лопату, внутренняя кромка — зазубренная, как пила. Одна клешня ударила по стволу автомата Штыря, вырвав оружие из рук. Морпех отпрыгнул, в последний момент избежав удара, который мог перерубить руку.

— Отход к станку №5! Использовать высоту! — Артём отступил к массивному фрезерному станку, создавая островок укрытия. Его мозг работал, как шахматная доска. Существа атаковали строго по очереди, давая друг другу пространство для манёвра. Как звенья хоккейной пятерки при прессинге. Слепая агрессия? Нет. Скооперированное действие. Тест на координацию.

Из наушника, сквозь треск помех, голос Лики, сдавленный от напряжения: «Артём, показания моего портативного спектрометра… Они генерируют направленное СВЧ-излучение малой мощности. Возможно, для коммуникации. Попробуйте глушилку, канал „Омега“!»

Глушилка. В рюкзаке у Молчуна. Компактный, самодельный прибор для подавления сигналов сотовой связи, собранный радиолюбителем из Выборга. Артём кивнул молчаливому гиганту. Тот, не выпуская из рук обрез (укороченный карабин «Сайга»), скинул рюкзак, нащупал коробку с антенной. Щёлкнул тумблер.

Прибор зажужжал. Никакого видимого эффекта. Но вдруг «крабы» замерли на секунду. Их движения потеряли слаженность, стали резкими, дерганными. Один даже наткнулся на другого. Связь нарушена. Наблюдающий «Скороход» сделал шаг вперёд. Его матовая «личина» повернулась к Молчуну. Последовала команда, но уже не мысленная — физическая. «Крабы», игнорируя боль, бросились на гиганта, стремясь уничтожить источник помех.

— Прикрыть Молчуна! — Артём и Бора открыли шквальный огонь по конечностям тварей. Штырь, подобрав свой автомат, бил прикладом по сенсорной полусфере ближайшему «крабу». Раздался треск, из разбитого «глаза» брызнула густая, фосфоресцирующая жидкость. Тварь закрутилась на месте.

Это был их шанс.— К выходу! По-одному! Молчун, прибор — в дверь! — скомандовал Артём, меняя магазин. Группа, прикрывая друг друга, откатилась к чугунной створке. «Скороход» не преследовал. Он остановился у первого раненого «краба», склонил над ним свою безликую голову. Затем, быстрым, точным движением когтя, отсек ему одну из клешней. Не добил. Ампутировал неэффективную часть. И снова замер, наблюдая.