Максим Орлов – Книга 1: «Вести с Невы» (страница 4)

Последним, спиной вперёд, из цеха вышел Артём. Его взгляд скользнул по стенам с коконами. В одном, самом ближнем, он увидел лицо. Женское. Глаза закрыты, на губах — иней из голубоватых кристаллов. Она была жива. Он это почувствовал. Забрать её сейчас — значит погубить всех. Принцип «никого не бросать» столкнулся с законом тактики: не имея превосходства, не вступай в бой.

Он вышел. Молчун и Бора захлопнули тяжелую дверь. Штырь вставил в скобы обрезок арматуры — слабая, но психологическая преграда.

В наушнике — тяжёлое дыхание Лики.— Живы?— Живы, — отдышавшись, ответил Артём, глядя на закатное небо над грязной Невой. — Получили первое представление об игроке. И об условиях игры. Возвращаемся на базу.

Лаборатория на Аптекарском. 20 марта. 03:11.

Лика Вольская рассматривала в мощный микроскоп образец ткани, добытый Штырем — кусок хитиновой пластины с того самого «краба». Освещение в подвале было холодным, люминесцентным. На столе рядом лежали распечатки со спутниковых снимков, схемы энергопотребления города за последние 72 часа, и увесистый том «Анатомии и физиологии членистоногих».

— Результат, — её голос был сух от усталости, но в нем не было и тени сомнения. — Это не мутация в привычном смысле. Это целенаправленная биоинженерия. В основе — человеческая ДНК, модифицированная генами арктических ракообразных (для панциря), некоторых видов насекомых (для сенсоров и структуры нервных узлов) и… — она сделала паузу, — и тихоходки. Белок Dsup, защищающий ДНК от радиации и механических повреждений, здесь вшит в каждую клетку.— Кто мог такое сделать? — спросил Артём. Он сидел на табурете, чистя «Стечкин». Рядом на стуле висел его реглан, пропахший порохом и озоном.— Кто угодно, у кого до войны были лаборатории уровня биобезопасности BSL-4 и геномные редакторы. «Вектор». Портон-Даун. Форт-Детрик. Или частные корпорации вроде «Нейродинамикс». Но цель… Цель не военная. Не для захвата. Для оценки и отбора.Она подняла на него глаза. За стёклами очков её взгляд был острым, скальпельным.— Они не убивают всех подряд. «Крабы» атаковали только когда мы стали угрозой их оператору — «Скороходу». А «Скороход»… он оценил того парня на улице и отсеял. Он забрал в коконы людей в цехе, но не умертвил. Он отсек повреждённую конечность у своего подчинённого. Это не агрессия. Это — система. Эффективная, безэмоциональная, следующая строгому протоколу.

— Как тренировочная база, — хрипло сказал Бора, стоявший в дверях. — Отсеивают слабых. Оставляют тех, кто может сопротивляться. Для чего?— Для чего угодно, — ответил Артём, вставая. Он подошёл к карте Петербурга, висевшей на стене. Красным кружком был обведён Петровский остров. — Для войны с другими такими же? Для охраны чего-то? Или… для игры. Всё их поведение — групповое, с чёткими ролями. Защитник. Нападающий. Оператор. Пятерка. Как на льду.— Ты хочешь сказать, они нас… тренируют? — недоверчиво спросила Лика.— Или проверяют на соответствие неким стандартам. Их протокол — это и есть новые правила. А мы должны либо принять их, либо… — Артём ткнул пальцем в карту, в точку рядом с Петровским островом, — предложить свои. На своей площадке.

Стадион «Арктика». 20 марта. 21:00.

Лёд сверкал под светом аварийных фонарей, подключённых к генераторам. На трибунах было не тридцать, а уже более пятидесяти человек. Весть о столкновении в цехе и холодный анализ Лики разнеслись по округе. Люди, отчаявшиеся и озлобленные, искали не просто укрытия, а структуры. Силы. Команды.

Артём стоял в центре, но не один. Рядом с ним — четверо: Бора, Штырь, Молчун и новый человек — сухощавый, с колючим взглядом. Виктор «Профи» Иволгин, бывший игрок ХК «Динамо», а потом инструктор по выживанию. Его нашла Лика по старым базам данных — он жил в двух кварталах от стадиона.

— Итог разведки, — говорил Артём, и его голос, усиленный старой акустической системой, звучал властно и чётко. — Противник не является неорганизованной массой. Это организованная система с иерархией и тактикой. Физически сильнее, защищён лучше. Но у них есть слабости. Первая: уязвимые сочленения конечностей. Вторая: зависимость от узкополосной связи, которую можно подавить. Третья: они следуют протоколу. Предсказуемы.

Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся.— Мы не можем победить их в лобовой атаке на их территории. Мы можем заставить их играть на нашей. Свести их силу к минимуму, а нашу координацию — к максимуму.— И как, капитан? — спросил кто-то.— Площадка ограниченного размера. Чёткие границы. Жёсткие, но простые правила, которые вынудят их действовать не всем скопом, а выборочно. Мы выманиваем часть их сил сюда. На лёд. Без возможности получить подкрепление мгновенно. И отрабатываем тактику.— Это безумие! Это же хоккей! — раздался возглас.— Нет! — перебил Артём. Его голос грохнул, как выстрел. — Это структура. Последняя структура из старого мира, которую они, со своей машинной логикой, смогут понять. Пять на пять. Цель — не убить всех, а загнать условную «шайбу» (этот чёрный кремень) в условные «ворота» (выход с их территории). Мы отрабатываем манёвр, слаженность, скорость принятия решений. А заодно изучаем их в контролируемых условиях. Кто не готов — свободен.

Никто не ушёл. В глазах людей, потухших за последние дни, вспыхнул не огонь надежды, а холодная стальная решимость. У них появился план. Не абстрактное «обороняться», а конкретный, пусть и безумный, алгоритм действий.

Профи Иволгин шагнул вперёд.— Тогда нужно делить на пятёрки. Не просто на стрелков и грузчиков. Нужны: первый защитник (главный по сдерживанию, аналог Молчуна), второй защитник (подстраховка, манёвренный, как Штырь), центр (капитан, координатор), два нападающих (скорость и точность, как Бора и я). И вратарь для охраны тыла. Без единой схемы — разорвут.

Началось. Рождение новой реальности. Не из пепла, а изо льда и стали.

Наблюдатель.

На крыше одного из корпусов завода «Красный Октябрь», в тени гигантской, проржавевшей вентиляционной шахты, стояла фигура. Не «Скороход». Другая. Более лёгкая, с обтекаемыми, гладкими формами, напоминавшими спортивную экипировку. Её «голова» была удлинённой, с единственным продолговатым сенсором, похожим на щель. Она наблюдала за стадионом «Арктика» через прибор, совмещавший тепловизор и лидар.

В её процессор непрерывным потоком шли данные: количество тепловых меток (людей) на объекте «Арена», их перемещения, энергетические выбросы (работа генераторов). Логический модуль анализировал поведение: группировка в когорты, тренировочная активность, имитация боевого столкновения по упрощённым правилам.

В сеть, к оператору на Урале, ушёл лаконичный пакет:«Объект наблюдения: скопление выживших «Биомасса-Категория-3» (адаптивная, агрессивная). Избранная социально-боевая модель: ограниченная симуляция спортивного противоборства с элементами тактики малых групп. Уровень координации: повышается. Коэффициент выживаемости для данной группы: возрастает с 0.3 до 0.6. Рекомендация: продолжить наблюдение. Включить в следующий тестовый цикл в качестве контрольной группы «Альфа-2». Параметры теста: принудительное столкновение с группой «Биомасса-Категория-4» (мутировавшая, нестабильная) на нейтральной территории. Цель: проверить способность к импровизации и лидерству.»

Существо плавно скользнуло в тень. Оно не было врагом. Оно было экзаменатором. А экзамен только начинался. Следующий тест будет сложнее. В нём появятся новые «игроки» — те, кого в будущем назовут «Мутанты с Торца». И главным призом будет не победа, а право продолжить участие в игре под названием «Выживание».

ГЛАВА 3: НЕЙТРАЛЬНАЯ ПОЛОСА

Сигнал из-под земли

Лаборатория на Аптекарском. 21 марта. 04:30.

На экране старого монитора, подключенного к самодельной антенне на крыше, рябила карта спутниковых снимков города. Система была полулегальной еще до войны: перепрошитый трофейный армейский планшет, ловящий осколки коммерческих спутниковых сигналов. Лика Вольская, завернувшись в потертое армейское одеяло, щурилась на тепловые метки. Ее пальцы, холодные и цепкие, летали по клавиатуре.

— Смотри, — ее голос был хриплым от недосыпа, но абсолютно точным. — Тепловые следы от Петровского острова. Три отдельных группы. Первая — статична, это их база. Вторая движется вдоль Большой Невки в сторону Крестовского. Но вот третья... — Она увеличила изображение. Размытые пятна тепла спускались под землю в районе станции метро «Чкаловская». — Они используют тоннели. Метро и коллекторы.

Артём, стоявший за ее спиной, молчал. Он уже облачился в свой основной «доспех»: поверх шерстяного свитера — разгрузочный жилет советского образца, на боку — кобура со «Стечкиным», на поясе — четыре магазина, нож-финка в берцах. Его лицо в тусклом свете экрана казалось высеченным из гранита.

— Куда ведут тоннели с «Чкаловской»? — спросил он, не отрывая глаз от карты.

— По прямой под Невой — на «Спортивную». Далее — разветвление: к «Адмиралтейской», в сторону центра, или к «Василеостровской». — Лика обернулась к нему. Ее глаза, за стеклами очков, были огромными от напряжения. — Если они освоили подземку, то могут появиться в любой точке города. Незаметно.

В этот момент скрипнула дверь. Вошел Борис, неся в руках две жестяные кружки. От них шел слабый пар и запах дешевого концентрата кофе с примесью цикория.