Максим Орлов – Голоса Пустоши (страница 3)

Солнце уже клонилось к закату, когда они достигли убежища. Марк привёл её к руинам старого торгового центра — зданию без крыши, но с сохранившимся подвалом, куда вёл узкий бетонный пандус. Внутри было темно, пахло сыростью и старым машинным маслом.

— Здесь ночуем, — сказал он, осматривая помещение. — Пандус замаскирован обломками, сверху нас не засекут. Вентиляционная шахта работает как дымоход, если развести огонь. В дальнем углу есть ниша с сухим полом — там можно спать.

Елена прошла внутрь, двигаясь на ощупь. Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела очертания старой мебели, перевёрнутые стеллажи, горы мусора в углах. И удивительно чистый пол в нише, о которой говорил Марк, — словно кто-то уже использовал это место как укрытие. Она сбросила рюкзак, села, привалившись спиной к стене, и только сейчас почувствовала, как гудят ноги.

Марк остался стоять у входа, глядя наружу, в серую мглу.

— Ты вообще устаёшь? — спросила Елена, растирая икры.

— Мои системы функционируют в пределах допустимых параметров. Текущий уровень износа не критичен.

Она усмехнулась. Ответ был настолько в его духе — точный, безличный, — что ей вдруг стало почти весело.

— А ты вообще кто? — спросила она, вытаскивая из рюкзака жестяную банку тушёнки и зажигалку. — Только не говори «неважно». Мне нужно понимать, с кем я иду.

Марк обернулся. В полумраке подвала его глаза блеснули всё тем же странным металлическим отсветом.

— Я репликант, — сказал он ровно. — Биомеханическая боевая единица. Создан до Катастрофы для выполнения специальных задач. Память отсутствует. Идентификационная запись повреждена. Всё, что у меня есть, — это жетон с именем человека, чьи биометрические данные, возможно, использовались как шаблон.

Елена замерла с зажигалкой в руке. Репликант. Она слышала о таких — легенды, байки Диких, страшилки, которыми пугают детей в убежищах. Машины, похожие на людей. Созданные, чтобы убивать. Абсолютно лишённые эмоций и жалости. Но этот этот поделился с ней укрытием, рассчитал безопасный маршрут и ни разу не посмотрел на неё как на добычу.

— Значит, ты не человек, — проговорила она медленно, щёлкая колёсиком зажигалки. Искра. Ещё одна. Пламя вспыхнуло, осветило её усталое лицо.

— Я — машина, которая учится быть человеком, — ответил Марк после паузы. — На данный момент я анализирую поведенческие модели, формирую алгоритмы социального взаимодействия. Это сложно.

— Сложно, — повторила Елена, поджигая скрученный обрывок бумаги и подкладывая его под решётку вентиляционной шахты, куда уже успела набросать сухих щепок, найденных по углам. Огонь занялся, затрещал, бросая на стены пляшущие тени. — А ты знаешь, что люди вроде меня должны тебя бояться?

— Да. Я вычислил это в первые секунды контакта. Твой пульс участился до ста двадцати ударов в минуту, зрачки расширились, дыхание стало поверхностным. Все признаки острой стрессовой реакции. Но затем пульс снизился, дыхание выровнялось. Ты решила, что я не представляю угрозы. Это рациональное решение, основанное на доступных данных.

Елена покачала головой, помешивая кусочки тушёнки в жестянке над огнём. Запах разогретого мяса поплыл по подвалу, смешиваясь с дымом.

— Это не было рациональным, Марк. Это было интуитивным. Я просто поверила, что ты меня не убьёшь.

— Интуиция — это подсознательный анализ неполных данных, — возразил он, приближаясь к огню. Он сел напротив, но не на пол, а на какой-то перевёрнутый ящик, и в его движениях по-прежнему не было человеческой расслабленности. — Я не могу полагаться на интуицию. Только на факты.

— А факт в том, что мы оба здесь, — сказала Елена, протягивая ему банку. — Ешь.

— Я не нуждаюсь в пище.

— Я знаю. Но это неважно. Еда — это не только про голод. Это про доверие. Когда два человека делят еду, они перестают быть чужими. Так говорят Дикие. И я, как ни странно, с ними согласна.

Марк взял банку. Долго смотрел на неё, словно анализируя молекулярный состав содержимого. Затем аккуратно, двумя пальцами, достал кусочек мяса и отправил в рот. Прожевал — медленно, механически.

— Вкусовые рецепторы функционируют, — констатировал он. — Отмечаю солёный вкус, жировую составляющую. Калорийность низкая, но для поддержания твоего метаболизма достаточно.

— Спасибо за лекцию, — Елена усмехнулась и забрала банку обратно, чтобы доесть самой. — А тот, чьё имя на жетоне Кто он?

Марк снова помолчал. Где-то глубоко внутри его грудной клетки опять что-то щёлкнуло — тихо, как срабатывающее реле.

— Неизвестно. Жетон принадлежит офицеру Ордена по имени В. Марков. Других данных нет. Возможно, он был моим создателем. Или прототипом. Или случайным человеком, чьё тело использовали как биологическую матрицу.

— Почему ты носишь его?

— Потому что это единственная вещь, которая связывает меня с прошлым. Моя операционная система повреждена, файлы идентификации стёрты. Этот кусок металла — всё, что у меня есть вместо памяти.

Елена доела тушёнку, вытерла банку куском тряпки и убрала в рюкзак — пустая жестянка могла пригодиться. Потом подбросила в огонь ещё пару щепок. Пламя вспыхнуло ярче, и на мгновение лицо Марка осветилось полностью. Она увидела тонкие линии шрамов, сходящихся к левому виску, — но шрамы эти были слишком ровными, словно нанесённые скальпелем, а не когтями мутанта. И под ними угадывалась не кость, а матовая поверхность биополимера.

Прежде чем устроиться на ночлег, Елена вытащила из рюкзака потрёпанную тетрадь в клеёнчатой обложке и огрызок карандаша. Устроившись поближе к огню, она быстро, почти не глядя на бумагу, начала писать. Марк наблюдал за ней с порога.

— Он вышел из руин, когда я набирала воду у старой заправки, — шептала она, проговаривая слова вслух по привычке. — Сначала подумала — всё, конец. Слишком плавный, слишком тихий. Но он не выстрелил. Просто стоял и смотрел, как я прячу флягу. Жетон Ордена на шее — не знаю, его или трофейный. Но я пока жива. Это главное.

Она захлопнула тетрадь и спрятала её обратно.

— Что ты записываешь? — спросил Марк.

— Дневник. Путевые заметки. То, что вижу и чувствую. Помогает не сойти с ума. Попробуй как-нибудь.

— Мои записи имеют другую форму, — ответил он, и Елене показалось, что в его голосе мелькнуло что-то похожее на тень сожаления.

Она завернулась в плащ, подложила под голову рюкзак и закрыла глаза. Сон пришёл быстро — сказались усталость, напряжение дня и тепло огня. Но среди ночи она проснулась.

Огонь почти догорел, только угли тлели красным в темноте. Марк сидел на том же месте, не шевелясь. Он смотрел в черноту за пределами подвала — туда, где не было ничего, кроме воя ветра и шороха песка.

В пальцах он машинально перебирал жетон Ордена. Медленно, ритмично, словно перебирал чётки. Жест был странно человеческим — нервным, почти скорбным.

— Ты не спишь? — прошептала Елена.

— Я не сплю никогда, — ответил он, не оборачиваясь. — Мои системы требуют только коротких циклов диагностики. Сон — это человеческая слабость, которую я не могу себе позволить.

— Это не слабость, — возразила она, кутаясь в плащ. — Это отдых. Перезагрузка. Даже машинам нужно техобслуживание.

Марк обернулся. В отсветах углей его лицо казалось почти живым.

— Возможно, ты права. Но пока я функционирую, я буду охранять твой сон. Это рационально.

— Потому что я увеличиваю твои шансы на выживание?

— Нет, — сказал он после паузы. — Потому что я так решил.

И это прозвучало так странно, так неожиданно по-человечески, что Елена не нашлась что ответить. Она закрыла глаза и провалилась в сон — тревожный, полный обрывков воспоминаний и звуков погони.

А Марк остался сидеть у входа. Ветер выл над мёртвым городом, песок стучал по бетонным стенам, и где-то вдалеке снова слышался ритмичный стук — уже другой, не патрульный мех, а что-то более лёгкое и быстрое. Возможно, Дикие. Возможно, мутанты. Возможно, просто игра воображения.

Но он смотрел в темноту и ждал рассвета.

Справочная информация

Орден: Военизированная структура, возникшая в первые годы после Катастрофы. Изначально — остатки регулярных армейских частей и гражданской обороны. В настоящее время выполняет функции охраны периметра городов-убежищ и сопровождения караванов. Жетон является не только идентификатором личности, но и пропуском в зоны, контролируемые Орденом.

Дикие: Каста людей, отвергших жизнь в городах-убежищах и контроль Ордена. Живут кланами, исповедуют культ силы и почитают Пустошь как живое божество. Отличаются повышенной устойчивостью к радиационному фону и агрессивностью к чужакам.

Вот адаптированная версия второй главы, в которой справочная информация перенесена в конец, а путевые заметки органично вплетены в сюжет — Марк диктует свою сводку на ходу, Елена делает запись в дневнике после боя.

---

Глава 2. Цена патрона

«Патрон

— это не просто пуля. Это жизнь. Твоя или чужая. Не трать их на ветер».

Устав выживания Ордена, раздел «Экономика войны».

Рассвет был серым, как мокрый пепел. Небо нависло над степью низким, давящим куполом, обещая не дождь, а лишь новую порцию всепроникающей пыли. Елена проснулась от холода, который пробирал до костей даже сквозь плотную ткань плаща. Костёр давно погас, оставив после себя лишь горстку серых углей и едкий запах дыма.

Марк сидел там же, где она видела его в последний раз перед тем, как провалиться в сон — у самого выхода из подвала. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне светлеющего неба. Он не смотрел на восток, где вставало мутное солнце. Он смотрел на север — туда, откуда вчера доносился рокот патрульного меха.