Максим Немов – Сталь и Вереск (страница 7)

Он коснулся пальцем её щеки, стирая слезу.

– Ты моя жена, Агния. Дура, ведьма, технократка чертова. Но моя. И если этот железный дровосек думает, что может прийти и забрать мое – он сильно ошибается.

В углу, на печке, завозился Фома.

– Истинно глаголет, – проворчал домовой. – Только, Игнатушка, патронов у нас – кот наплакал. А у "дровосека" – армия.

Игнат отстранился от Агнии, но руки с её плеч не убрал.

– Армия, говоришь? – он посмотрел в темное окно. – Железо против железа…

– Что ты задумал? – насторожилась Агния.

– Брут сказал, что его броня – мертвая. Что она его жрет. А твоя броня – живая.

– И что?

– А то, – Игнат усмехнулся. – Может, пора перестать строить из себя святош и показать им, что бывает, когда Живой Металл становится злым?

Агния посмотрела на него с удивлением.

– Ты предлагаешь… использовать Металл как оружие? Но ты же был против!

– Я был против, когда ты делала из людей овощи, – отрезал Игнат. – А сейчас речь о выживании. Если этот Брут хочет "слияние" – мы дадим ему слияние. Такое, что он собственными болтами подавится.

Он взял со стола тот самый кусок рога кабарги, который принес утром.

– Ты говорила, это зараза. Инфекция.

– Да, – кивнула Агния.

– Ну так давай заразим их, – сказал Игнат. – Превратим их танки в клумбы. Или в металлолом. Ты сможешь, инженер?

Агния взяла рог. От него шло холодное покалывание. Она почувствовала привычный отклик в голове. Формулы. Схемы. Но теперь к ним примешивалось что-то еще. Что-то дикое, первобытное. Ярость Леса, загнанного в угол.

– Смогу, – тихо сказала она. И в её глазах, на секунду, мелькнул не голубой свет науки, а зеленый огонь шаманизма. – Но мне понадобится много энергии. Очень много.

– У нас есть три дня, – сказал Игнат. – И целый лес.

За окном, во тьме, завыл волк. Игнат прислушался.

– Слышишь?

– Что?

– Теперь правильно воет, – Игнат улыбнулся. – Зло воет. Голодным голосом. Лес принял вызов, Агния. И мы тоже.

Глава 4. Проект «Эгида»

Утро после битвы всегда пахнет одинаково. Неважно, была ли это перестрелка в тайге с браконьерами или дуэль магов и боевых машин. Пахнет гарью, мокрой золой и разочарованием.

Игнат сидел на крыльце своего дома и точил топор. Вжик. Вжик. Звук был успокаивающим, монотонным. Он помогал не думать о том, что происходит за забором.

А за забором творилось странное.

Поселок «Кедровая Падь» напоминал растревоженный муравейник, который забыли опрыскать дихлофосом. Жители бродили по улицам, спотыкаясь о куски праздничных гирлянд и обломки штурмолета. Они выглядели потерянными. Как дети, которых родители забыли забрать из детского сада.

Без "сети", без объединяющего гула Живого Металла в головах, они заново учились быть собой. И им это не нравилось.

Игнат видел, как Вакула пытается прибить оторванную доску к крыше кузницы. Кузнец, который вчера одной рукой (серебряной) гнул подковы, сегодня не мог попасть молотком по гвоздю. Его рука, лишенная магической подпитки, дергалась, сжатая спазмами.

– Проклятье! – заорал Вакула, уронив молоток на ногу. – Да чтоб тебя!

Он сел прямо на скате крыши и заплакал. Здоровенный мужик, борода лопатой, рыдал, размазывая сопли по чумазому лицу.

– Что со мной не так? – выл он. – Почему так тяжело? Почему так… тихо?

Игнат сплюнул в снег. "Тихо". Им было тихо. Им не хватало постоянного шепота в голове: "Мы едины. Мы сильны. Мы счастливы". Наркоманы. Чертовы серебряные наркоманы.

Дверь за спиной Игната скрипнула. Вышла Агния.

Она выглядела уставшей. Под глазами залегли темные круги, губы были искусаны. Но одета она была безупречно: строгий рабочий комбинезон, волосы собраны в тугой пучок, на носу – новые, запасные очки (она хранила их в футляре на такой случай).

– Ты видел? – спросила она, не глядя на мужа. Она смотрела на Вакулу.

– Видел, – Игнат проверил острие топора пальцем. – Ломка. Слыхал про такое. У опиумных курильщиков бывает.

– Это не ломка, – сухо возразила Агния. – Это десинхронизация. Их нервная система привыкла к поддержке извне. Теперь им нужно время, чтобы перестроить нейронные связи.

– Им нужно не время, – Игнат поднялся и сунул топор за пояс. – Им нужен пинок под зад. Чтобы вспомнили, как жить своей головой, а не твоей.

Агния поморщилась, словно от зубной боли.

– Не начинай, Игнат. У нас мало времени. Брут дал три дня. Один уже прошел.

Она развернулась и пошла к лаборатории – единственному зданию в поселке, которое не пострадало (потому что Игнат обложил его мешками с песком еще год назад, "на всякий случай"). Игнат вздохнул, подхватил мешок, который принес из леса на рассвете, и пошел следом.

В лаборатории было холодно. Окна были завешаны одеялами (светомаскировка), и в полумраке голубое свечение колб и реторт казалось зловещим.

Агния сразу подошла к главному столу. Там, в центре, лежал тот самый кусок рога кабарги, пораженный "Ржавчиной". Рядом стоял тигель с расплавленным Живым Металлом.

– Ты принес? – спросила она, надевая защитные перчатки.

– Принес, – Игнат вывалил содержимое мешка на соседний стол.

Помещение наполнилось запахом прелой листвы, болота и чего-то кислого.

– Волчья ягода, – перечислял Игнат, тыкая пальцем в кучки. – Белладонна. Корень веха ядовитого. И вот это… – он с брезгливостью достал склизкий, черный ком земли. – Сгнивший пень с севера. Там грибница такая ядреная, что даже кабаны это место обходят.

Агния кивнула.

– Хорошо. Органическая база готова. Теперь самое сложное.

Она взяла пинцетом кусочек "ржавого" рога. Руки у неё дрожали, но как только пинцет коснулся образца, дрожь прошла. Включился режим "Хирург".

– Живой Металл – это симбиот, – начала она лекцию, которую Игнат слышал уже сто раз, но сейчас слушал внимательно. – Он подстраивается под носителя. Если носитель человек – он дает силу. Если носитель дерево – он дает рост. А если носитель – болезнь?

Она опустила кусочек рога в тигель с серебром.

Ничего не произошло. Серебро просто обтекло рог, как вода обтекает камень.

– Они не смешиваются, – констатировала Агния. – Металл отторгает некротическую ткань. У него стоит защита от "порчи". Нужно взломать код.

Она начала добавлять в тигель реагенты. Каплю кислоты. Щепотку порошка из толченого алмаза. Искру электричества от лейденской банки.

Серебро зашипело, пошло пузырями, но оставалось чистым.

– Не принимает, – Агния нервно постучала пальцем по столу. – Слишком сильный иммунитет. Он "знает", что это его убьет.

– А ты обмани его, – сказал Игнат. Он сидел на подоконнике и курил трубку, пуская кольца дыма в потолок (Агния ненавидела это, но сейчас молчала).

– Как? – она обернулась.

– Ну, как собаке таблетку дают. Заворачивают в мясо. Металл любит жизнь? Любит. Вот и дай ему жизнь. Только гнилую.

Он кивнул на кучу с гнилым пнем.

Агния задумалась.