Максим Немов – Сталь и Вереск (страница 3)
Следом второй. Третий.
Они гасли не хаотично. Они гасли цепочкой, словно кто-то – или что-то – шло вдоль границы и методично выключало их.
– Диагностика! – крикнула Агния. – Причина потери сигнала? Помехи? Магический шторм?
– Неизвестен? У нас база данных всех местных тварей!
Агния похолодела. Технологический? Здесь, в глуши?
– Вывести изображение с камеры С-15!
На экране появилась зернистая картинка. Ночной лес, освещенный луной. Снег. Ели.
И тени.
Среди деревьев двигались тени. Они не были зверями. Они шли на двух ногах. Но двигались они слишком тяжело, ломая кустарник.
Вспышка.
Яркий луч, похожий на молнию, ударил прямо в камеру. Экран зашипел и погас.
– Тревога! – закричала Агния, ударяя по красной кнопке. – Код "Вторжение"! Поднять щит на максимум!
Вой сирены разрезал сонную тишину Утопии.
В углу лаборатории, где стояла печка, зашевелилась куча тряпья. Фома, который пришел следом за хозяйкой, выглянул наружу. Его глаза, обычно хитрые и веселые, сейчас были круглыми от ужаса.
Он принюхался.
– Гарь… – прошептал домовой. – Сажа… И железо. Чужое железо, Агния. Мертвечиной пахнет.
Он посмотрел на Агнию.
– Они пришли. Те, о ком лес молчал. Чужие.
Агния смотрела на гаснущие огни периметра. Её Утопия, её идеальный, математически выверенный мир, только что дал трещину. И в эту трещину ползла тьма, которую не могли описать никакие её формулы.
Она схватила микрофон громкой связи.
– Игнат! – её голос, усиленный магией, разнесся над всем поселком. – Игнат, к оружию! Это не звери! Это война!
Глава 2. Коллектив
Сирена, разбудившая Утопию, затихла так же внезапно, как и началась. Просто щелк – и умолкла, оставив после себя звон в ушах и неприятное чувство незащищенности.
Агния стояла в центре лаборатории, вцепившись побелевшими пальцами в край пульта. Главный Кристалл снова горел ровным голубым светом, словно ничего не произошло.
– Статус? – резко бросила она.
– Нет следов? – Агния развернулась к экрану, на котором еще минуту назад плясали помехи и тени. – Я видела луч! Я видела, как горела камера!
– Заткнись, – прошипела она.
Она не сошла с ума. Она знала, что видела. Тени. Железо. Чуживе.
Дверь лаборатории распахнулась. На пороге стоял Игнат. В руках он сжимал свою берданку так, что костяшки пальцев побелели. Он был без куртки, в одной рубахе, под которой бугрились напряженные мышцы.
– Где они? – он быстро оглядел помещение, выискивая врага. – Прорвались?
– Нет, – Агния медленно опустилась в кресло. Ноги вдруг стали ватными. – Система говорит… система говорит, что это был сбой.
Игнат опустил ружье, но приклад к полу не прижал.
– Сбой? – он сузил глаза. – Я слышал вой, Агния. Не сирены. Я слышал, как выл металл в лесу. Это не сбой.
– Датчики молчат, – Агния махнула рукой на экраны. – Посмотри сам. Все зедленое. "Кедровая Падь" спит спокойно. Может, это… эхо? Твой выстрел в лесу мог вызвать резонанс…
– Не смей, – Игнат шагнул к ней. – Не смей объяснять мне лес своими формулами. Я знаю, как звучит лес. И я знаю, как звучит смерть. Сегодня она топталась у нашего порога.
Агния отвернулась. Ей хотелось верить ему. Но если она поверит, что её идеальная защита дала сбой, рухнет всё.
– Иди спать, Игнат, – тихо сказала она. – Завтра праздник. День Основания. Людям не нужно знать, что… что у нас были технические неполадки.
Игнат постоял еще секунду, сверля её тяжелым взглядом. Потом сплюнул на идеально чистый пол (робот-уборщик тут же с жужжанием рванул к пятну) и вышел.
Утро Дня Основания выдалось ослепительным. Купол, казалось, отполировали до блеска. Искусственное солнце сияло ярче обычного, заливая поселок золотым светом.
Весь городок был украшел серебряными лентами. Они трепетали на ветру, которого здесь, внутри, почти не было – его создавали специальные нагнетатели, чтобы воздух не застаивался.
Игнат стоял на крыльце, наблюдая, как народ стекается к главной площади.
Все были в праздничном. Мужики в новых, с иголочки, косоворотках (сшитых не вручную, а синтезированных в "Ткацком Цехе" за две минуты). Бабы в сарафанах с серебряной вышивкой, которая слегка светилась.
Игнат курил трубку. Табак был горький, настоящий, который он выращивал сам, в тайне от Агнии, в горшке на чердаке. Это был его маленький бунт.
– Красиво идут, – проскрипел Фома, усаживаясь на перила. Домовой был при параде: в красном кушаке и с медалью "За чистоту", которую для него в шутку вырезал Вакула.
– Слишком красиво, – буркнул Игнат.
Люди шли молча. То есть, они улыбались, кивали друг другу, но гула голосов, обычного для праздничной толпы, не было. Словно они общались на частоте, недоступной обычному человеку.
– Идем, егерь, – Фома спрыгнул. – Агния, свет Карловна, велела быть всем. Негоже хозяйку расстраивать.
Они пошли. Игнат чувствовал себя чужаком на этом празднике жизни. Он ловил на себе взгляды – доброжелательные, но пустые. Как у кукол.
На площади уже накрыли столы. Длинные, белые столы, ломящиеся от еды. Здесь были и пироги (идеально ровные, как будто их чертили по линейке), и жареные гуси (одинакового размера, словно клонированные), и пирамиды фруктов, какие в Сибири отродясь не росли.
– Гуси-то, поди, из опилок и веры в светлое будущее? – хмыкнул Игнат.
– Зато не гогочут и не щиплются, – философски заметил Фома. – Хотя… скучно, егерь. Раньше, бывало, пока гуся поймаешь, полдвора разнесешь, бабы визжат, перья летят… Жизнь! А тут… Тьфу. Стерильность. Как в аптеке.
В центре стояла сцена-трибуна, украшенная живыми цветами (выращенными за ночь).
Там уже была Агния. Она была прекрасна. Платье цвета стали облегало фигуру, на шее сверкало ожерелье из того самого Живого Металла. Но Игнат смотрел не на ожерелье, а на её глаза. Они блестели лихорадочным, фанатичным блеском.
– Жители Кедровой Пади! – её голос, усиленный магией, был чистым и звонким, как колокольчик.
Толпа замерла. Все как один повернули головы. Триста человек. Одновременный поворот на сорок пять градусов.
Игната передернуло.
– Два года назад мы пришли сюда, в ледяную пустыню! – продолжала Агния. – Мы были голодны, напуганы и разобщены! Но мы построили здесь Эдем! Мы доказали, что разум сильнее стихии!
– Слава Разуму! – выдохнула толпа. Не закричала, не загомонила. Выдохнула. Синхронно.
– Сегодня мы отмечаем не просто годовщину стройки, – Агния раскинула руки. – Сегодня мы отмечаем победу над хаосом! Посмотрите друг на друга! Вы больше не одиноки! Вы – часть целого! Живой Металл течет в наших стенах, в наших инструментах… и в наших сердцах!
Игнат увидел, как Вакула, стоявший в первом ряду, поднял свою серебряную руку. Остальные, у кого были протезы или импланты (а таких было уже много – кто-то глаз заменил, чтобы лучше видеть, кто-то ноги, чтобы быстрее ходить), тоже подняли их.
Металл отозвался гудением.