Максим Немов – Сталь и Вереск (страница 2)
– Хорошо, – Агния натянула перчатку, пытаясь скрыть легкую дрожь в пальцах. Каждый такой сеанс отнимал силы. И каждый раз голос в голове, шепчущий на языке формул, становился чуть громче.
Он говорил:
Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.
– Где Игнат? – спросила она.
– Хозяин еще в лесу, – ответил староста. В его голосе промелькнула тень… жалости? – Он не любит Новое. Он бродит там, где дикое.
Агния нахмурилась. Игнат. Её муж. Её проблема. Её якорь.
Он единственный, кто не восхищался Утопией. Он единственный, кто называл Живой Металл "серебряной плесенью".
Игнат ненавидел этот купол.
Нет, он понимал умом, что Агния спасла их. Без купола и её машин они бы вымерли прошлой зимой, когда морозы ударили под минус шестьдесят, а из Нави поперли упыри. Купол жег нежить, как мух на лампе.
Но сердцем… сердцем, воспитанным на древних законах тайги, он чувствовал фальшь.
Он стоял на границе силового поля, в двадцати верстах от поселка. С одной стороны – весна, +15, зеленая трава (подогреваемая снизу). С другой – суровый февраль, сугробы по пояс и тишина, от которой звенит в ушах.
Игнат перешагнул Границу.
Холод тут же ударил в лицо, как родной. Игнат глубоко вдохнул морозный воздух, пахнущий хвоей и свободой.
– Ну здравствуй, старик, – прошептал он лесу.
Лес молчал. Игнат поправил лямку ружья. Старая добрая берданка. Агния предлагала сделать ему винтовку с самонаведением и разрывными пулями из обогащенного серебра. Он послал её к черту. Пуля должна быть свинцовой. Честной.
Он шел по следу кабарги. След был странным. Животное шаталось, ноги разъезжались, словно оно было пьяным. Кровь на снегу была не алой, а какой-то розоватой, светящейся.
Игнат прошел еще полверсты и нашел её.
Кабарга лежала в овраге. Она была еще жива, бока тяжело вздымались. Но смотреть на неё было страшно.
Её рога, обычно костяные, превратились в сплошной кусок серебра. Металл не просто покрывал их – он пророс внутрь черепа. Жилы на шее животного тоже блестели металлом. Шерсть местами выпала, и под ней была видна не кожа, а гладкая, хромированная поверхность.
Животное подняло на Игната глаза. В них не было зрачков. Только сплошное, зеркальное серебро.
– Прости, сестра, – хрипло сказал Игнат.
Он снял ружье. Выстрел разорвал тишину. Эхо, казалось, звучало слишком долго, отражаясь от деревьев, которые тоже выглядели… неправильно.
Игнат подошел ближе. Он достал нож и срезал кусок рога. Металл. Чистейшее, магическое серебро. То самое, из которого Агния строила свои теплицы. То самое, которое она вживляла людям.
Оно вырвалось.
Купол не был герметичным для магии. "Фон" от Живого Металла просачивался наружу, заражая тайгу. Тайга пыталась бороться, но проигрывала. Техногенная болезнь, гордо именуемая прогрессом, пожирала саму суть жизни.
– Вот тебе и Утопия, – сплюнул Игнат в снег. Слюна замерзла налету.
Он спрятал рог в карман и повернул обратно к куполу. Над "Кедровой Падью" сияло искусственное солнце, но Игнат видел над ним только черные тучи.
Ужин проходил в тишине. Только Фома чавкал сметаной под столом, да тикало сердце-реактор на стене.
Агния сидела прямая, как струна, аккуратно нарезая стейк (синтезированный, конечно, животных на мясо они теперь не забивали – "это варварство, Игнат").
Игнат толкал вилкой кусок мяса, словно тот был отравлен.
– Опять эта резина со вкусом надежды? – проворчал он. – Агния, твой принтер когда-нибудь научится печатать сало? Или у него совести не хватает?
– Это чистый белок, – невозмутимо ответила Агния, отправляя кусочек в рот. – Идеальный баланс аминокислот.
– Ага. Баланс есть, а радости нет. Как у покойника на диете.
– Ты не ешь, – заметила она, игнорируя его ворчание.
– Не лезет, – Игнат отложил вилку. – Я сегодня был у Пятого Ручья.
– Далеко, – кивнула Агния. – Датчики показали возмущение фона в том квадрате. Наверное, стая волков?
– Нет. Кабарга.
Игнат достал из кармана куртки, висевшей на стуле, тот самый рог. И с глухим стуком положил его на белоснежную скатерть.
Серебро блеснуло в свете электрической лампы. Красивое. Смертоносное.
Агния замерла. Она медленно положила нож.
– Это… интересно.
– Интересно? – Игнат подался вперед. – Агния, она была наполовину железной. Она умирала в муках, потому что металл замещал её плоть.
– Это побочный эффект экспансии поля, – голос Агнии стал сухим, лекторским. Она включила режим "Защита диссертации". – Живой Металл ищет носителей. В дикой природе это происходит хаотично. Мы скорректируем частоту излучателей…
– Скорректируешь? – Игнат ударил кулаком по столу. Самовар испуганно пискнул. – Ты убиваешь лес! Твой "рай" – это раковая опухоль, Агния! Ты посмотри на людей! Вакула сегодня улыбался мне, но в глазах у него – пустота. Они как муравьи в твоем муравейнике!
– Они счастливы! – Агния вскочила. – Они сыты! Они здоровы! У Вакулы есть рука! У бабки Марфы прошли боли в спине! Мы построили мир, где не нужно выживать, грызть глотки за кусок хлеба! И если цена за это – пара мутировавших оленей, я готова её платить!
– А своей душой ты готова платить? – тихо спросил Игнат. Он смотрел прямо на серебряную прядь в её волосах.
Агния инстинктивно коснулась виска.
– Ты не понимаешь, – прошептала она. – Там, за периметром – хаос. Смерть. Империя гниет. А здесь – порядок. Я создаю порядок, Игнат. Идеальный мир.
– В идеальном мире нет места людям, – сказал Игнат. – Только функциям.
Он встал и пошел к выходу.
– Куда ты? – крикнула она.
– Спать в баню. Там хотя бы пахнет деревом, а не озоном и ложью.
Дверь хлопнула. Агния осталась одна посреди своей идеальной кухни.
Фома вылез из-под стола, вытирая усы.
– Зря ты так, матушка, – вздохнул он. – Железо – оно, конечно, крепкое. Но гнется. А дерево – оно ломается, но корни помнит. Игнат правду чует. Звери не врут.
– Иди спать, Фома, – устало сказала Агния. – Я… мне нужно работать.
Она пошла в лабораторию. Ей нужно было проверить расчеты. Это просто ошибка в формуле. Коэффициент девиации. Она все исправит. Наука может исправить всё.
Лаборатория гудела. Стены здесь были сплошь покрыты экранами (слюдяные панели с магической подсветкой). По ним бежали строки рун и цифр.
Агния села за пульт управления. Главный Кристалл – сердце Заставы – пульсировал ровным голубым светом.
– Отчет по периметру, – скомандовала она.
– Показать Сектор 13.
На экране возникла карта южной границы. Там, где лес подходил к скалам.
Зеленые огоньки датчиков горели ровно. Агния успокоилась. Игнат преувеличивает. "Инфекция" локальна.
Вдруг один огонек мигнул. И погас. Стал серым.